<<
>>

Субъективная сторона

Австрия

Субъективные элементы состава

В австрийском уголовном кодексе законодательно закреплено, что уголовно наказуем только тот, кто действует виновно (§ 4). Вина – это личная предосуди- тельность неправомерного поведения лица, условие для наказания.

Она относится к субъективным признакам, которые, в свою очередь, касаются обстоятельств, находящихся в области душевного восприятия лица.

Вина может быть в виде умысла – Vorsatz238 и неосторожности –

Fahrlässigkeit239. § 7 устанавливает, что если законом не установлено иное, то наказуемыми являются только умышленные деяния. Поскольку в отношении от- мывания не закрепляется возможность совершения деяния по неосторожности, то рассмотрим только виды и значения умышленной формы. Умышленность состоит из двух компонентов – осознание и воля. Первая половина первого абзаца в § 5 явно содержит только указание на волевой компонент. Однако компонент осозна- ния с логической неизбежностью содержится в волевом240. Непосредственная ос- нова, таким образом, лежит в последнем, в связи с чем в нём выделяют и различ-

238 § 5 УК Австрии: «Умысел (1) Умышленно действует всякий, кто фактически желает осуществить дело, которое по закону соответствует преступному деянию; для этого достаточно, чтобы преступник серьёзно рассмат- ривал возможность его осуществления и смирялся с ним. (2) Преступник действует намеренно, если предполагает осуществление фактической стороны дела или достижение результата, которые определены законом в качестве преступного деяния. (3) Преступник действует осознанно, если он не просто предполагает возможность осуществ- ления фактической стороны дела или наступления результата, но и считает как само собой разумеющееся их осу- ществление или наступление».

239 § 6 УК Австрии: «Неосторожность (1) Неосторожно действует всякий, кто не проявляет необходимую осмотрительность, которую он обязан проявлять при определенных обстоятельствах, способен это сделать в силу своих душевных и физических качеств и потому такую осмотрительность можно от него потребовать, хотя он не осознает, что может осуществить деяние, которое по закону соответствует преступлению.

(2) Неосторожно дей- ствует также тот, кто считает возможным осуществление такого деяния, однако не желает его осуществить».

240 См.: Kienapfel / Hopfel, Strafrecht Allgemeiner Teil, 13. Auflage. Wien, 2009. S. 93.

ные степени или интенсивность. Первый уровень – Bedingter Vorsatz = dolus even- tualis (непрямой умысел), указывает на меньшую степень умышленности. Так действует лицо, которое серьезно предполагало возможным, что оно осуществля- ет состав преступления (деяние, соответствующее составу) и соглашалось с этим. Согласно второй разновидности – wissentlichkeit = dolus principalis (directus) (осо- знанность) – действует лицо, которое не просто считало возможными обстоятель- ства или последствия, в отношении которых закон требует осознанности, но и считало несомненным их существование или наступление. Здесь доминирует компонент осознанности в умысле. В отношении уже существующих обстоятель- ств имеется у лица уверенное знание, в отношении будущих требуется субъектив- ная уверенность. Наконец, третья форма – absichtlichkeit = dolus specialis (наме- ренность) есть целенаправленное желание наступления обстоятельств или по- следствий, в отношении которых закон требует преднамеренности; это наиболее интенсивная степень умысла. В этом случае доминирует волевой компонент, а осознанность находится на втором месте. Поэтому не имеет значения, считал ли преступник наступление желаемого результата неизбежным или возможным.

Деликт признается умышленным при наличии уже первой степени – непря- мого умысла. Некоторые составы требуют наличия осознанности или намеренно- сти.

По субъективной стороне деяния, закрепленные в абз. 1 и абз. 2 § 165 УК Австрии, различаются, несмотря на то, что оба состава требуют наличия умыш- ленной формы вины. Для первой из рассмотренных групп – «Verbergen» (сокры- тие) и «Verschleiern» (утаивание) достаточно непрямого умысла – dolus eventualis. Здесь сами по себе производимые действия содержат направление цели. Так, Э. Райнер рассматривает маскировку как поведение с определенной целью241.

Уверенность в конкретных деталях относительно происхождения имущества в данном случае не требуется. Достаточным будет то, что лицо серьёзно принимает в расчёт возможность, что в отношении имущества, которое он прячет или проис-

241 Э. Райнер в: Salzburger Kommentar, §165, 1-4 Rz. 28.

хождение которого маскирует, речь идет об имущественных ценностях, берущих своё начало от деяния, являющегося потенциально предикатным для отмывания.

При рассмотрении деяний, закрепленных в абз. 2, речь идет о «сделкопо- добных» действиях, в которых уже требуется осознанность. Если в отношении первой группы деяния сами по себе являются сомнительными и поэтому доста- точно только установления dolus eventualis242, то во второй группе деяния сами по себе отличаются от законных сделок единственно неправомерным предметом. То есть главное отличие состоит в том, что лицо знает о незаконном происхождении имущества. Поэтому требуется установление осознанности, причём она должна охватывать два уровня: 1) обстоятельства, которые делают первоначальный де- ликт допустимым в качестве предикатного деяния для отмывания; 2) соответ- ствующее имущество действительно происходит от такого предикатного деяния.

Что касается третьей формы отмывания, закрепленной в абз. 3 и связанной с преступной или террористической деятельностью, то здесь также требуется осо- знанность. Однако, как и в других преступлениях, необходимо установить, какие именно обстоятельства должна охватывать эта осознанность, а для каких доста- точно наличия косвенного умысла. Дословное толкование текста абзаца говорит о том, что лицо должно считать несомненным принадлежность составной части имущества преступной организации или террористическому объединению. То есть осознанность в данном случае направлена на предмет243. Однако встает во- прос относительно распространения требования осознанности на закрепленный признак «по поручению или в интересах организации». В литературе можно встретить различные мнения по этому поводу. Если требовать субъективное зна-

ние в данном случае, то преступники, стоящие на низших ступенях преступной организации или вообще вне её, могут считаться не подлежащими уголовной от- ветственности по тому основанию, что они не видели насквозь весь процесс мас- кировки. Так, они могут не обладать уверенностью в том, что их деятельность

242 См.: Burgstaller, OBA 1994, 173, 176.

243 См.: Rosbaud в: Salzburger Kommentar, § 165, abs. 5, Rz. 66.

осуществляется в интересах организации, а только не исключать этого244. О. Три- ффтерер, исследуя данную проблему, отвечает поэтому отрицательно на постав- ленный вопрос. Другие авторы, однако, считают, что это относится к тем обстоя- тельствам, которые указаны в абз. 3 § 5 и на которые должно распространяться знание245.

Россия

В рамках субъективной стороны преступления отмывания наиболее дискус- сионные вопросы возникают в трёх аспектах: во-первых, возможно ли соверше- ние отмывания только с прямым умыслом или и с косвенным тоже; во-вторых, необходимо ли указание на цель придания правомерного вида и если да, то в обе- их ли статьях должна быть она закреплена; и наконец, в-третьих, поднимается во- прос о заведомости и в отношении каких именно обстоятельств она должна при- сутствовать. Безусловно, указанные проблемы неразрывно связаны друг с другом. Так, О. Л. Педун указывает, что «в доктрине уголовного права принято считать, что если в том или ином составе указана цель совершения преступления, то такое

деяние может быть совершено только с прямым умыслом»246.

Прежде чем рассмотреть указанные вопросы, следует вернуться к требова- ниям подписанной и ратифицированной Россией Страсбургской конвенции, в ко- торой, как было показано выше, указана обязанность государств-участников кри- минализировать отмывание, когда правонарушитель: a) должен был предполагать, что имущество является доходом, полученным преступным путем; b) действовал с целью получения выгоды; c) действовал с целью способствовать продолжению преступной деятельности.

Анализ будет начат с вопроса о цели. Законодатель несколько раз менял формулировку статей об отмывании в этом аспекте. На данный момент – после внесения в ст. 174? УК РФ изменений в 2013 г. – цель придания правомерного ви-

244 См.: Triffterer в: Salzburger Kommentar, § 278a, Abs. 2, Rz 118.

245 См.: Kirchbacher / Presslauer, WK, 2. Auflage. S. 57.

246 См.: Педун О. Л. Указ. дис. С. 131.

См. также: Смагина А. В. Указ. дис. С. 99.

да закреплена в обеих статьях. Большинство исследователей сходятся во мнении, что её наличие необходимо247. Другую позицию занимает П. С. Яни, утверждаю- щий, что недопустимо освобождать лицо от уголовной ответственности за отмы- вание, когда главной, итоговой целью лица является получение выгоды от ис- пользования преступно приобретенного имущества, если лицо при этом осознава- ло неизбежный характер придания правомерности действиям с имуществом, т.е., другими словами, когда речь идёт о неисключительности цели отмывания248. Поддерживает его и О. Ю. Якимов, который полагает, что отсутствует необходи- мость указывать на цель действий виновного, так как, независимо от её наличия или отсутствия, отмывание (и как процесс, и как результат финансовых операций и сделок) происходит объективно249.

Представляется, что вторая точка зрения верна. Превалирующее мнение о необходимости наличия цели придания правомерного вида базируется на не со- всем верном представлении об объекте посягательства и сущности преступления отмывания как общественно опасного деяния. Так, большинство авторов указы- вают, что без доказанности цели придания правомерного вида все сделки, совер- шаемые с преступно полученным имуществом, должны будут признаваться от- мыванием, а это неверно, поскольку использование преступно полученного само по себе не образует нового состава преступления, а это лишь продолжение реали- зации корыстного мотива. Однако прав П. С. Яни, подчеркивая, что весьма редко можно встретить ситуацию, когда основной и конечной целью деятельности лица может быть именно придание правомерного вида. Целью подобных действий яв- ляется получение доступа к свободному беспрепятственному использованию

«грязных» денег в финансово-экономической системе. Прав и И. А. Клепицкий в том, что когда на преступные деньги покупается коровник, лицо подлежит уго- ловной к ответственности не за то, что использовало эти деньги, а за то, что со-

247 См.: Рыхлов О. А. Указ. дис. С. 128; Смагина А. В. Указ. дис. С. 111.

248 См.: Яни П. С. Спорные вопросы уголовной ответственности за легализацию преступных доходов //

СПС «Консультант Плюс».

249 См.: Якимов О. Ю. Легализация доходов, приобретенных преступным путем. С. 137.

здало впечатление законного происхождения их250. В силу того, что в граждан- ском обороте презюмируется добросовестность контрагентов, и при совершении любой сделки стороны предполагают, что передаваемое имущество имеет закон- ное происхождение, эта цель «придания правомерного вида» имманентно прису- ща любым действиям с преступно полученным имуществом. Логичным тут вы- глядит и довод О. Ю. Якимова, согласно которому при криминализации преступ- лений против собственности осуществляется защита интересов собственника, од- нако состав не сформулирован как «тайное хищение чужого имущества с целью причинения имущественного ущерба потерпевшему». Так и в ситуации с целью отмывания: придание правомерного вида – это всего лишь способ достижения финальной цели всех корыстно-направленных преступлений, т.е. обогащения, возможности прироста собственного имущества, однако не просто для его тайно- го использования, но и для возможности публичного использования данных средств. Совершение любых действий с преступно полученным имуществом, ко- гда они влекут «загрязнение» финансовой системы, а также создаётся впечатле- ние законного приобретения такого имущества, должно рассматриваться как от- мывание (с учётом того, что, как уже было сказано, при условии презумпции доб- росовестности участников гражданского оборота, всегда создаётся видимость за- конного происхождения). Так, если лицо имело цель приезжать на работу на до- рогом автомобиле, денег на который не было, совершило кражу и на полученные средства купило дорогой автомобиль, абсолютно не понятно, как можно доказать цель придания правомерного вида – она отсутствует в качестве основной, по- скольку лицо может даже безразлично относиться к тому, имеет ли этот автомо- биль вид законно или преступно приобретенного. Однако правовые ценности бы- ли уже нарушены его деянием: «грязные» деньги вошли в торговый оборот и про- должают своё существование там, правосудие в лице правоохранительных орга- нов имеет законного вида документы на автомобиль вместо похищенной суммы денег. В то же время, существующая формулировка в законе препятствует при-

250 См.: Клепицкий И. А. Система хозяйственных преступлений. М., 2005.

влечению к ответственности в подобных случаях в силу заблуждения об охваты- вании составом хищения и любого распоряжения имуществом. Так, в одном из определений Верховного Суда РФ251 было указано следующее. Как усматривается из приговора, Д., Доц. и Ч. признаны виновными в легализации денежных средств, приобретенных в результате совершения ими преступления, а именно разбойного нападения организованной группой с завладением имуществом в осо- бо крупном размере. Согласно приговору это преступление было совершено при следующих обстоятельствах: после совершения разбойного нападения и похище- ния ювелирных изделий и денежных средств Д., Доц. и Ч. решили продать похи- щенное, а на вырученные деньги легально приобрести дорогостоящие вещи, ко- торые зарегистрировать на своих родственников и знакомых. Для этой цели в

конце августа 2006 г., заключив сделки купли-продажи, Д. и Доц. продали часть похищенных ювелирных украшений гр. С. и гр. Б. Ч. в это же время продал часть ювелирных изделий неустановленным лицам, получив от них деньги, которые пе- редал Д. и Доц. для дальнейшего их использования. В результате совершения сде- лок с похищенными ювелирными изделиями Д., Доц. и Ч. в составе организован- ной группы получили деньги на общую сумму . 30 августа 2006 г. с целью ле- гализации денежных средств, приобретенных в результате совершенного пре- ступления, Д. приобрел у гр. К. автомашину «Тойота», а Доц. с этой же целью 11 октября 2006 г. в одном из автосалонов купил автомашину, оформив эти автома-

шины на Ч. Указанные действия Д., Доц. и Ч. суд квалифицировал по ч. 4 ст. 1741

УК РФ как легализацию денежных средств и иного имущества, приобретенного ими в результате совершения преступления организованной группой с завладени- ем имуществом в крупном размере. Для квалификации действий по ст. 1741 УК РФ необходимо установить, что названные финансовые операции и другие сделки с денежными средствами или иным имуществом совершены в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денеж- ными средствами или иным имуществом. По делу не усматривается, что при со-

251 Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 14 октября 2010 г. № 16-

О10-70сп // СПС «КонсультантПлюс».

вершении вышеуказанных действий Д., Доц. и Ч. преследовали цель отмывания денежных средств, полученных ими в результате совершения преступления, имея умысел на их легализацию. Описанные выше действия указанных осужденных, направленные на реализацию похищенных денег и предметов, по существу явля- ются распоряжением похищенным чужим имуществом как своим собственным и полностью охватываются уголовно-правовым понятием хищения, которое вклю- чает в себя совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъя- тие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившее ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества. При таких обстоятельствах Судебная коллегия находит необоснованным осуждение

Д., Доц. и Ч. по ч. 4 ст. 1741 УК РФ.

Представляется, что в данном деле деяния абсолютно соответствуют поня- тию отмывания в его сущностном смысле. Однако в силу не совсем верного зако- нодательного закрепления суды выносят оправдательные приговоры и в тех слу- чаях, когда «грязные» деньги проникают в экономическую систему, а виновные получают возможность препятствовать осуществлению правосудия с помощью сокрытия преступного происхождения имущества.

В другом деле судом прямо было указано на необходимость установления цели вложения в «легальную экономику». Так, суд первой инстанции, признав Ю. виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 3 ст. 1741 УК РФ, исходил из того, что Ю. совместно с соучастником приобрел по договору купли-продажи с отсрочкой платежа книгопечатную продукцию, заведомо не имея намерений исполнять взятые на себя обязательства, реализовал данную про- дукцию, а полученные средства поделил с соучастником, т.е. легализовал, совер- шив с похищенным имуществом гражданско-правовую сделку. С таким юридиче- ским обоснованием легализации согласиться нельзя. Заключая договоры купли- продажи, Ю. заведомо не имел намерений выполнять их условия. Этот факт он признавал как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании. В

этой связи действия осужденного являются мошенничеством. Субъективная сто- рона мошенничества заключается в прямом умысле и корыстной цели, а поэтому

реализация книгопечатной продукции представляет собой акт распоряжения по- хищенным имуществом и полностью охватывается уголовно-правовым понятием хищения, которое включает в себя совершенное с корыстной целью противоправ- ное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу винов- ного или других лиц, причинившее ущерб собственнику. Что касается легализа- ции, то финансовые операции и сделки при этом осуществляются с целью вложе- ния полученных преступным путем денежных средств или иного имущества в ле- гальную экономику, чтобы скрыть их криминальное происхождение и создать владельцу этих средств или имущества возможность извлечь из них экономиче- скую выгоду. При таких обстоятельствах, приговор в части осуждения Ю. по 14

эпизодам п. «а» ч. 3 ст. 1741 УК РФ нельзя признать законным, и он подлежит от-

мене за отсутствием в действиях осужденного состава преступления252.

Однако и такая цель как «введение в легальную экономику» сама по себе едва ли может быть первичной у субъекта; она лежит всегда внутри состава и со- держится во всех действиях, ведущих к такому введению. Это обусловлено и формальной структурой состава преступления: субъект, совершая сделку, опера- цию, любое действие с этим имуществом всегда осознает, что это ввод в оборот и желает совершить это деяние. Поэтому установление такой цели в качестве усло- вия для привлечения ответственности представляется излишней и должна презю- мироваться как единственно возможное развитие событий при исполнении ука- занных действий. Как уже было показано выше, цель придания правомерного ви- да – это характеристика преступления отмывания самого по себе, указания на неё в качестве криминообразующего признака ведёт к невозможности привлечения к ответственности всех лиц, вводящих в гражданский оборот значительные суммы

«грязных» денег с основной целью извлечения прибыли. Так, в рассмотренном выше определении Верховного Суда РФ от 9 сентября 2010 г. № 74-Д10-6, отме- нившем приговор Мирнинского районного суда Республики Саха (Якутия) от 12

252 Постановление президиума Московского городского суда от 18 сентября 2009 г. по делу № 44у-260/09 //

СПС «КонсультантПлюс».

сентября 2008 г. по делу И.А.П.253, суд указал, что судом первой инстанции не были приведены убедительные мотивы, свидетельствующие о том, что И.А.П. со- вершил указанные в приговоре операции в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами. Это послужило основанием для признания приговора и последующего постанов- ления Президиума надзорной инстанции, оставившего приговор без изменения, незаконными и необоснованными в данной части.

В другом определении Верховного Суда РФ, отменяющем приговор по от- мыванию, было отмечено, что «по делу не установлено, что при приобретении электропечи, алюминиевого бидона и двух стеклянных бутылей Л. преследовал цель отмывания денежных средств, полученных им в результате совершения пре- ступления, и имел умысел на их легализацию»254.

Тамбовский областной суд в кассационном определении по одному из дел

указал, что в части осуждения А. по ч. 1 ст. 1741 УК РФ уголовное дело подлежит прекращению за отсутствием состава данного преступления, так как в его дей- ствиях не усматривается обязательного признака деяния – специальной цели при- дания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами, приобретенными в результате совершения им преступления (неза- конного получения кредита). Установленные судом факты того, что с денежными средствами, незаконно полученными по кредитному договору, А., будучи руково- дителем , в период с 10 сентября 2008 г. по 7 ноября 2008 г. совершил финан- совые операции путем их безналичного перечисления с расчетного счета по пла- тежным поручениям на расчетные счета в различных банках в качестве оплаты по фиктивным договорам не могут рассматриваться как уголовно наказуемая легали-

зация (отмывание) денежных средств255.

253 СПС «КонсультантПлюс».

254 Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 23 сентября 2008 г. №

56-д08-34 // СПС «КонсультантПлюс».

255 Определение Судебной коллегии по уголовным делам Тамбовского областного суда от 16 июня 2011 г.

№ 22-1248 // СПС «КонсультантПлюс».

Неустановленность цели «придания правомерного вида…» является одной из самых распространенных причин отмены обвинительных приговоров по отмы- ванию256.

Это же провоцирует и упомянутую выше проблему разделения между «от- мывателем» и «другими лицами», когда деяние наличествует на стороне одного, а цель – на стороне другого. Указанная О. Ю. Якимовым проблема невозможности привлечения по ст. 174 УК РФ к ответственности лиц (отмывателей), которые временно получили имущество от «других лиц», добывших его преступным пу- тём, для придания ему правомерного вида, поскольку действия – финансовые операции и сделки – совершает отмыватель, а цель имеют «другие лица», может быть устранена именно пониманием того, что цель находится внутри любого дея- ния, влекущего внедрение «грязных денег» в оборот и получение законного вида.

Представляется, что при исключении указания на цель совершения пре- ступления, предлагаемые деяния по отмыванию действительно могут происхо- дить исключительно с прямым умыслом, поскольку лицо осознаёт и желает либо

«сокрытия или утаивания», или перечисленных выше альтернативных действий в предложенной ч. 2 ст. 174 УК РФ.

Переходя к вопросу о заведомости, стоит начать со ссылки на указанные выше отличия Варшавской от Страсбургской конвенции в отношении субъектив- ной стороны, согласно которым в части субъективной стороны указывается, что правонарушитель: a) подозревал (предполагал), что имущество является доходом, полученным преступным путем; или b) должен был предполагать, что имущество является доходом, полученным преступным путем.

Данные положения не являются обязательными (даже для стран, ратифици- ровавших Конвенцию), однако представляются важными в качестве рекоменда- ций и как отражение тенденций по признакам состава преступления. Ратифициро- ванная и, следовательно, обязательная к применению Страсбургская конвенция

256 См., например: определение Судебной коллегии по уголовным делам Кировского областного суда от 25 ноября 2011 г. (Обзор кассационной практики судебной коллегии по уголовным делам Кировского областного суда за 2012 год) // СПС «КонсультантПлюс»; определение Судебной коллегии по уголовным делам Московского го- родского суда от 5 марта 2012 г. № 22-2422// СПС «КонсультантПлюс».

устанавливает формулу «должен был предполагать», не совсем соблюдаемую в УК РФ.

При анализе термина «заведомость» применительно к ст. 174 УК РФ в п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 2004 г. № 23 «О су- дебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (от- мывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем» указывается, что «при решении вопроса о наличии в действиях лица при- знаков состава преступления, предусмотренного статьей 174 УК РФ, судам следу- ет выяснять, имеются ли в деле доказательства, свидетельствующие о том, что лицу, совершившему финансовые операции и другие сделки, было достоверно из- вестно, что денежные средства или иное имущество приобретены другими лица- ми преступным путем».

Основной вопрос возникает при определении того, о каких именно фактах должна быть установлена заведомость. Большинство авторов сходятся во мнении, что не имеет значения, были ли известны лицу все подробности и детали преди- катного преступления, так же, как и лица, его совершившие257. Так, прав П. С. Яни, утверждая, что «знание о преступном характере приобретения имуще- ства еще не означает, …что лицу, легализующему это имущество, должны быть достоверно известны все обстоятельства его преступного приобретения»258. Таким образом, необходимо, чтобы лицо имело знание о том, что имущество получено преступным путём, при этом не обязательно обладало сведениями относительно деталей основного преступления.

Резюмируя всё вышеизложенное по вопросу субъективной стороны отмы- вания, можно отметить, что для предлагаемой формулировки ст. 174? и ч. 1 ст. 174 УК РФ должен быть установлен прямой умысел. А все указанные в проекте ч. 2 ст. 174 УК РФ деяния также ведут к сокрытию или утаиванию, однако желание субъекта здесь направлено на совершение перечисленных в этой части действий,

257 См.: Педун О. Л. Указ. дис. С. 128; Никулина В. А. Указ. дис. С. 75; Есаков Г. А. Указ. соч. С. 126; Яни П. С. Спорные вопросы уголовной ответственности за легализацию преступных доходов.

258 Яни П. С. Спорные вопросы уголовной ответственности за легализацию преступных доходов. С. 9.

хотя оно и осознаёт возможность сокрытия или утаивания при этом. Соответ- ственно, если прямым умыслом лица, отмывающего имущественные ценности, полученные другими лицами преступным путём, охватывается желание достиже- ния сокрытия и утаивания, но производится это путём деяний, перечисленных в ч. 2 ст. 174 УК РФ, то ответственность наступает по ч. 1 ст. 174 УК РФ. В случае же, если лицо желает совершения одного из перечисленных в проекте ч. 2 ст. 174 УК РФ альтернативных действий и относится к факту того, что произошло сокры- тие или утаивание, безразлично (учитывая презумпцию добропорядочности граж- дан, согласно которой «изначально предполагается, что гражданин соблюдает, не нарушает гражданское трудовое, налоговое, уголовное и др.

ство»259), то его деяния следует квалифицировать по ч. 2 ст. 174 УК РФ.

Установление какой-либо цели в качестве криминообразующего признака при этом представляется излишним для обоих составов. Заведомость для ст. 174 УК РФ означает знание лица о том, что имущественные ценности получены дру- гими лицами преступным путём, без необходимости знания о том, какими лица- ми, каким именно преступлением или каких-либо иных подробностей.

<< | >>
Источник: Филатова Мария Алексеевна. УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ЛЕГАЛИЗАЦИЮ (ОТМЫВАНИЕ) ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ ИЛИ ИНОГО ИМУЩЕСТВА, ПОЛУЧЕННЫХ ПРЕСТУПНЫМ ПУТЕМ, ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИИ И АВСТРИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва –2014. 2014

Скачать оригинал источника

Еще по теме Субъективная сторона:

  1. 4. ОБЪЕКТИВНЫЕ И СУБЪЕКТИВНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ФОРМИРОВАНИЯ И РАЗВИТИЯ ПРАВОВЫХ ИНСТИТУТОВ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ
  2. Объективно-субъективные признаки уголовно-правового понятия вымогательства
  3. § 4. Субъективная сторона лжепредпринимательства
  4. §2. Субъективные признаки дорожно-транспортных преступлений.
  5. Основные стороны интериндивидной характеристики криминогенной потенции личности, проявляемые в преступном поведении.
  6. По поводу тезиса о необходимой связи между правом и моралью: критика со стороны Булыгина (Роберт Алекси)
  7. § 1. Понятие юридической ответственности в объективном и субъективном смысле
  8. § 2. Основания возникновения юридической ответственности в объективном и субъективном смысле
  9. § 2. Непосредственная (добровольная) реализация субъективной юридической ответственности
  10. § 3. Правоприменительная (государственно-принудительная) реализация субъективной юридической ответственности
  11. § 2. Субъективные признаки состава преступления, предусмотренного статьей 2431 Уголовного кодекса РФ
  12. § 2.3 Ответственность сторон за нарушение условий договорного обязательства
  13. §2. Субъективная социология права
  14. §2. Субъективные авторские права.
  15. Субъективная сторона
  16. Субъективная сторона