<<
>>

§ 2. Виды ошибок в наличии обстоятельств, исключающих преступ­ность деяния

Классификация ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, на определенные виды подразумевает собой выделение тех или иных критериев, в соответствии с которыми осуществляется ее подразделение на группы. Произвести классификацию есть не что иное как при­менить один из способов научного анализа правовых явлений, целью которого является систематизация знаний. Классификация, выделяя из общего части и обобщая их на конкретном уровне, выполняет функцию фиксации закономерных связей между группами предметов, преследуя цель установить место предмета в системе.

Она способствует более глубокому воззрению о явлении, указывает на возможные пути обобщения и конкретизации научных знаний[126][127]. Выявление об­щих черт и отличительных особенностей отдельных видов ошибки в наличии об­стоятельств, исключающих преступность деяния, осмысление их характера и вы­яснение существующих между ними связей предопределяет значение классифи­кации исследуемого правового явления.

Правильная классификация во многом зависит от определенности выделе­ния ее критерия (основания), под которым обычно понимаются признаки, суще- 127 ственные для данных предметов, явлений, понятий и т.д.

Как представляется, характер допущенной лицом ошибки может представ­лять самое общее основание классификации ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. В соответствии с названным критерием можно выделить два основных вида рассматриваемой ошибки: извинительная и неизвинительная, каждая из которых обладает спецификой характерных призна­ков, отличающихся друг от друга.

В данном контексте необходимо указать, что предложенная классификация свойственна для уголовно-правовой ошибки в целом. При этом в теории уголов­

ного права относительно подобного рода классификации высказываются различ­ные мнения, подтверждающие ее дискуссионный характер. Так, Л.И. Коптякова критично относится к возможности предложенного разделения ошибки. Автор соотносит извинительную ошибку со случаем, а неизвинитель­ную ошибку с неосторожным преступлением[128][129]. В.А. Якушин по данному поводу отмечает, что неизвинительная ошибка не всегда ведет к неосторожной форме вины, но вполне допустима и в рамках умысла. Просто в большинстве случаев неизвинительная ошибка характеризуется наличием не умышленной, а

129

неосторожной вины .

Тем не менее, выделение извинительной и неизвинительной ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, заключает собой су­щественное теоретическое и практическое значение.

Извинительная ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, допускается в том случае, когда лицо причиняет вред охраняемым уголовным законом общественным отношениям в ситуации воспринятой добросовестно заблуждавшимся лицом как наличие условий правомерности обстоятельства, исключающего преступность деяния, при их реальном отсутствии, когда при самом внимательном отношении к делу оно не должно было и не могло избежать допущенной ошибки.

Происхождение качественной характеристики «извинительная», то есть заслуживающая прощения («простительная»), в приведенном определении ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, представляется, достаточно удачно отображает ее сущность и должное к такому поведению отношение.

При этом в данном случае «извинение» не прощает возможную ответственность за содеянное, а относится непосредственно к самой ошибке допущенной лицом.

Установление извинительной ошибки в наличии

обстоятельств, исключающих преступность деяния, сообразуясь с принципом субъективного вменения, лишь означает необходимость оценивать действия лица по правилам квалификации при фактической ошибке. В то же время привлечение лица к ответственности за превышение пределов того или иного обстоятельства, исключающего преступность деяния, не исключается при извинительной ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния.

В ходе исследования ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, различными учеными в теории уголовного права обосновывалась схожая по смысловому значению классификация. Возможность или невозможность приравнять ошибку в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, к тому или иному обстоятельству, исключающему преступность деяния, выступает в ней критерием для выделения видов. При этом подобного рода ошибка в различной юридической литературе рассматривалась как применительно к некоторым обстоятельствам, исключающим преступность деяния, так и ко всем обстоятельствам, предусмотренным в Главе 8 УК РФ и Главе 6 УК РБ.

К.И. Поповым данная ошибка рассматривалась в отношении двух обстоятельств, исключающих преступность деяния. Сформулированное им предложение по законодательному закреплению исследуемого правового явления заключалось в том, что действия лица оцениваются по правилам статей о необходимой обороне и причинению вреда при задержании лица, совершившего преступления, соответственно в тех случаях, когда оно заблуждаясь считало, что находится в состоянии необходимой обороны либо осуществляет задержание лица, совершившего преступление, но по обстоятельствам дела не должно и не

могло осознавать отсутствие обстоятельств, исключающих преступность деяния,

его

130

М.Б. Фаткуллина под ошибкой в оценке обстоятельств, исключающих преступность деяния, понимала полученное лицом под влиянием заблуждения [130]

неверное знание относительно состояния трех обстоятельств, исключающих преступность деяния: необходимой обороны, крайней необходимости либо задержания лица, совершившего преступление. При этом оценка подобного рода действий в тех случаях, когда лицо по обстоятельствам дела не должно было и не могло сознавать отсутствие обстоятельств, исключающих преступность деяния, должна осуществляться по правилам статьи о необходимой обороне или по правилам статьи о крайней необходимости либо по правилам статьи о причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление. В случаях, когда в сложившейся обстановке лицо должно было и могло предвидеть отсутствие обстоятельств, исключающих преступность деяния, оно подлежит

131

ответственности за причинение вреда по неосторожности[131].

С точки зрения З.Г. Алиева состояние мнимого обстоятельства, исключающего преступность деяния, может возникнуть во всех указанных в уголовном законе обстоятельствах [132].

Общим во всех предлагаемых определениях ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, и приводимой классификации является то, что они отождествляют исследуемое правовое явление с самими обстоятельствами, исключающими преступность деяния. Однако, подобного рода формулировка обозначенного критерия, при котором в целях систематизации уравнивается ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, с тем или иным обстоятельством, исключающим преступность деяния, заслуживает критики в силу различной юридической природы названных правовых явлений.

Данная позиция, заслуживающая критики, была принята и белорусским законодателем в формулировании понятия ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, который закрепил ее в главе 6 «Обстоятельства, исключающие преступность деяния» в ст. 37 УК РБ следующим

образом: «если лицо вследствие заблуждения считало, что находится в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости либо осуществляет задержание лица, совершившего преступление, но по обстоятельствам дела не должно было или не могло сознавать отсутствие обстоятельств, исключающих преступность деяния, его действия оцениваются соответственно по правилам статей 34 (Необходимая оборона), 35 (Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление) и 36 (Крайняя необходимость) настоящего Кодекса».

Действующее ныне состояние правовой регламентации ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в Российской Федерации характеризуется несовершенством и отсутствием законодательного закрепления рассматриваемой ошибки. Оценка деяний лица при ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, а вернее лишь при двух ее видах: мнимой обороне и мнимом задержании лица, совершившего преступления - сформулированы на уровне судебного толкования в положениях постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2012 г. №19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление». При этом, содержание данного разъяснения предусматривает юридическую квалификацию таких дея­ний, исходя из положений действующего уголовного законодательства путем применения ст. 37 УК РФ и ст. 38 УК РФ, которая, по нашему мнению, является небесспорной.

К тому же, вопрос разрешения правовых явлений и дачи правовых оценок через разъяснения постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федера­ции без соответствующего закрепления норм в уголовном законодательстве носит дискуссионный характер. Проблемы определения юридической природы и степени обязательности таких разъяснений неоднократно поднимались в теории уголовного права.

По мнению В.Ф. Караулова трактовка уголовного закона Пленумом Верховного Суда Российской Федерации формально не носит обязательного ха­

рактера, но на практике она является таковым[133]. А.И. Рарог обосновывает свою точку зрения, которая заключается в том, что разъяснениям вопросов судебной практики Верховным Судом Российской Федерации следует придавать рекомен­дательный характер, предназначение которых являться ориентиром для точного и однообразного применения уголовного закона, в виду высокой компетентности и квалифицированности органа их дающих[134].

Отсутствие обязательности разъяснений, даваемых Верховным Судом Рос­сийской Федерации, подтверждает действующая Конституция Российской Феде­рации, в ст. 126 которой закреплено право за Верховным Судом Российской Фе­дерации осуществлять надзор за деятельностью судов общей юрисдикции и давать разъяснения по вопросам судебной практики. Данным конституционным положением законодатель подчеркивает возможность Верховного Суда Россий­ской Федерации давать разъяснения только по вопросам судебной практики, а не по вопросам законодательства или его применения.

В подтверждение невозможности иметь обязательную юридическую силу разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации служат требования ч. 1 ст. 1 УК РФ, в которой признается единственным источником уголовного права лишь уголовный закон.

Таким образом, действующее разрешение проблемы ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, как в Российской Федерации, так и в Республике Беларусь, не является совершенным.

При этом, обращаясь вновь к извинительной ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, необходимо отметить, что характер возможных уголовно-правовых последствий данной ошибки позволяет выделить две ее группы.

Извинительная ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, которая полностью исключает наступление уголовной

ответственности за причинение вреда общественным отношениям охраняемым уголовным законом, составляет первую группу. Такая ошибка характеризуется тем, что деяния лица не превышают условия правомерности обстоятельства, исключающего преступность деяния, которые были бы допустимы при их реальном наличии, аналогичном ошибочно воспринятым.

В данной связи следует рассмотреть ранее приведенный в уголовно­правовой литературе пример из практики. В ночное время суток из помещения Госбанка раздался женский крик о помощи, который услышал находящийся неподалеку милиционер С. В связи с этим он направился к зданию Госбанка, следуя к которому осуществил предупредительный выстрел. Ворвавшись в незапертую дверь, С. стал кричать: «Выходи, стрелять буду!», на что ответа не последовало. В этот же момент очертание человеческой фигуры направилось из темноты в сторону С., по причине чего он осуществил выстрел в него. Произведенным выстрелом был тяжело ранен милиционер Е., который осуществлял охрану Госбанка. Женские крики о помощи были вызваны тем, что Е. пригласил в Госбанк свою знакомую, где они распивали вино, а после распития Е. не позволял ей уйти.

Состав преступления в действиях С. отсутствовал, невзирая на тяжесть наступивших последствий. Сложившаяся обстановка происшествия указывала, что совершается особо тяжкое преступное посягательство (нападение на Госбанк), в связи с чем у С. была уверенность в правильности своих действий,

135 которые, по его мнению, соответствовали закону .

При этом также следует отметить, что при изучении правоприменительной практики нередки случаи неправильной квалификации действий лица в случаях ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. В качестве примера можно привести следующую ситуацию. С., возвращаясь ночью домой после работы, был остановлен Р. и В., находящимся в состоянии алкогольного опьянения. Данные граждане решили напугать С., в ходе чего В. наступил на ногу [135]

и толкнул С., а Р. одновременно с действиями В. удерживал руку С. С., расценив действия указанных граждан агрессивными, свободной рукой осуществил удар В., а затем нанес удар головой в лицо Р., от чего последний упал и сразу же умер от апоплексии мозга. По приговору Свердловского областного суда С. был признан виновным в совершении умышленного убийства. Указанное решение впоследствии было отменено, а действия С. переквалифицированы со ст. 103 УК РСФСР на ст. 106 УК РСФСР - неосторожное убийство[136].

Как представляется, в данной ситуации состав преступления в действиях С. отсутствовал, несмотря на тяжесть наступивших последствий (смерть Р.). Сложившаяся обстановка происшествия, вытекающая из имеющихся материалов, а именно темное время суток, безлюдность, видимое откровенно агрессивное поведение нападавших, явились достаточными основаниями для С. воспринять ситуацию как реальное нападение преступников, а свои действия оценить как его отражение. Исходя из имеющихся фактов, он не должен был и не мог предвидеть, что ему не угрожает реальная опасность.

Также примером неправильной квалификации действий лица, допустившего ошибку в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, на стадии предварительного расследования служит следующий случай.

Так, следственными органами в отношении Т. было выдвинуто обвинение в том, что, имея умысел на причинение телесных повреждений К., взял со стола нож и нанес ему два удара в туловище, причинив колото-резаное ранение груди, то есть тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. По приговору Азовского городского суда Ростовской области Т. оправдан по обвинению в со­вершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ. В судебном засе­дании установлено, что после совместного употребления спиртных напитков по­терпевший К. ушел домой, а Т. лег спать на кровать. После этого К. вернулся, и увидел, что Т. спит. Желая продолжить совместное распитие спиртных напитков, К. решил разбудить Т., при этом осуществил это, напав на Т. и став его душить.

Впоследствии в пояснениях К. указал, что хотел таким образом подшутить. Суд принял во внимание следующие фактические обстоятельства: темное время суток и темнота в помещении не позволяла Т. различить напавшего на него человека, который стал его душить; в отношении Т. были совершены действия, которые в сложившейся обстановке Т. мог расценить как опасные для его жизни, поэтому он был вправе защищать себя любыми средствами. Определением судебной колле­гии по уголовным делам Ростовского областного суда приговор оставлен без из­менения, а кассационное представление - без удовлетворения[137].

Случаи, когда извинительная ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, вызвана добросовестным заблуждением о наличии условий правомерности обстоятельства, исключающего преступность деяния, но при возникшей ситуации совершены действия, которые при реальном наличии условий правомерности явились бы явным их превышением, составляют вторую группу.

Примером данной ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, может явиться следующее уголовное дело в отношении Шубина. Так, между Шубиным и У., Ул., находящимися в состоянии алкогольного опьянения, произошел конфликт, в ходе которого Ул. стал выталкивать Шубина из автомобиля, а У. в свою очередь стал вытаскивать за одежду Шубина из автомобиля, после чего бросил его на землю. У. и Ул. стали наносить удары руками и ногами по телу Шубина. Последний, защищаясь от ударов, превышая пределы необходимой обороны, избрав способ и защиту, несоразмерные нападению, умышленно нанес имевшимся при себе ножом У. пять ударов в область расположения жизненно важных органов - грудную клетку, а также один удар ножом в область левого бедра, причинив ему несовместимые с жизнью телесные повреждения, от которых У. скончался на месте происшествия,

а также множественные непроникающие слепые колото-резаные ранения грудной клетки, повлекшие причинение легкого вреда здоровью. Кроме этого, Шубин, защищаясь от ударов, превышая пределы необходимой обороны, избрав способ и защиту, несоразмерные нападению, умышленно нанес имевшимся при себе ножом Ул. один удар в область живота, причинив ему тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Непосредственно после этого Шубин с учетом сложившейся обстановки, обусловленной посягательством на него со стороны У. и Ул. ошибочно полагая, что подошедшие к месту конфликта С. и К. намереваются напасть на него, превышая пределы необходимой обороны, умышленно, имеющимся при себе ножом нанес два удара в область грудной клетки С., причинив повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, а также один удар ножом в область грудной клетки К., причинив тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Исследовав представленные сторонами доказательства, суд пришел к выводу о том, что имело место реальное посягательство со стороны У. и Ул. в отношении Шубина, действия подсудимого были вызваны стремлением защититься от противоправного посягательства нападавших, однако их действия не были сопряжены с насилием, опасным для жизни Шубина и не представляли непосредственную угрозу применения такого насилия. Действия Шубина в отношении потерпевших С. и К. были вызваны предшествующей обстановкой, обусловленной посягательством У. и Ул. которая давала основания подсудимому полагать, что на него совершается реальное посягательство, при этом он не осознавал также в силу сложившейся ситуации ошибочность своего предположения. При этом Шубин также превысил пределы защиты, допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, поскольку в данном случае действия потерпевших также не были сопряжены с насилием, опасным для жизни Шубина, и не представляли непосредственную угрозу применения такого насилия. Суд также учел, что никто из потерпевших вооружен не был. Приговором Барышского городского суда Ульяновской области Шубин признан

виновным в совершении преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 108, частью 1 статьи 114 УК РФ.

Как видно из приведенного примера, судом при оценке действий оборонявшегося был принят во внимание крайне непродолжительный промежуток времени между пресечением (с превышением пределов необходимой обороны) Шубиным противоправного посягательства со стороны У. и Ул. и возникновением мнимой угрозы со стороны подошедших С. и К. Суд пришел к выводу о том, что данное обстоятельство с учетом интенсивности совершенного посягательства не позволило оборонявшемуся адекватно оценить ситуацию в части установления наличия и степени исходившей от окружающих лиц угрозы[138].

Причинение при ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, вреда превышающего тот, который дозволен при реальном наличии условий правомерности обстоятельства, исключающего преступность деяния, по мнению диссертанта, оценивать как неосторожное преступление пред­ставляется неправильным. В таких случаях виновный действует умышленно и осознает превышение причинения дозволенного условиями правомерности вреда.

Также примером, относящимся к подобного рода случаям, может служить следующая имевшая место на территории Республики Беларусь ситуация. К., про­ходя в ночное время по неосвещенной дворовой территории, увидел как Ч., нахо­дясь возле автомобиля, пытается вскрыть дверной замок. На окрики К. Ч. не от­реагировал. В связи с чем К., полагая, что Ч. осуществляет противоправные дея­ния, решил его задержать, в ходе чего избил последнего и причинил тяжкие те­лесные повреждения. Впоследствии установлено, что Ч. являлся владельцем ав­томобиля. Находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, не реагировал на окрики К., а названная попытка вскрыть свой автомобиль была вызвана жела­

нием забрать оставшиеся в нем ключи от квартиры. Приговором суда К. был осу­жден за умышленное причинение тяжкого телесного повреждения при превыше­нии мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление[139].

Вместе с тем оценка деяний исключительно с позиции умышленного поку­шения на объект уголовно-правовой охраны, не принимая во внимание особенности психического отношения личности, в частности внутреннюю уве­ренность, что вред причиняется именно нападавшему или в ходе задержания лицу, совершившему преступление, вступает в прямое противоречие с принципом субъективного вменения и ведет к несправедливости.

Признание ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, неизвинительной предполагает, что причинен вред охраняемым уголовным законом общественным отношениям в ситуации воспринятой недобросовестно заблуждавшимся лицом как наличие условий правомерности обстоятельства, исключающего преступность деяния, при их реальном отсутствии. Недобросовестность заблуждения заключается в том, что лицо при внимательном отношении к делу, должно было и могло этой ошибки не допустить.

Случаи необоснованного предположения наличия условий правомерности обстоятельства, исключающего преступность деяния, в ситуации, когда поведение и внешняя обстановка не давали лицу для этого разумных поводов, не относяться к неизвинительной ошибке.

В этой связи небезынтересно рассмотреть уголовное дело по обвинению Г. Так, Г. в ночное время суток возвращался домой от знакомой девушки. По пути к дому ему следовало преодолеть овраг. Г., спускаясь в овраг достал из кармана складной нож и раскрыл его, так как опасался возможного нападения на него. Навстречу ему шли на работу О. и П. Г., столкнувшись с О. в овраге, нанес удар ножом ему в грудь. Нанесенное Г. ранение оказалось смертельным для О. В объяснение своему поведению Г. пояснил, что увиденные в овраге в ночное время фигуры мужчин О. и П., вызвали у него предположение того, что они собираются

его ограбить, в связи с чем Г. был нанесен ножевой удар первому шедшему навстречу. Г. был вынесен обвинительный приговор Хабаровским краевым судом за умышленное убийство без отягчающих обстоятельств. Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РСФСР названный приговор был изменен и переквалифицирован на неосторожное убийство, мотивируя тем, что у Г. сложилось ошибочное предположение об ограблении, то есть в состоянии ошибки в наличии такого обстоятельства, исключающего преступность деяния, как необходимая оборона. Впоследствии Президиум Верховного Суда РСФСР, изучив дело в надзорном порядке, указал, что оснований у Г. полагать, что в отношении его осуществляется реальное нападение не имелось. Сложившаяся обстановку, при которой убит О., не способствовала данному выводу. О. и П. следовали на работу по тропинке, которая находилась неподалеку от завода и жилых домов. Какие-либо действия ими, дающие Г. повод воспринять складывающуюся обстановку как реальную или предполагаемую опасность нападения не предпринимались. По изложенным причинам Президиум Верховного Суда РСФСР согласился с квалификацией действий Г. краевым судом[140].

Таким образом, сложившиеся у лица неверные представления об опасности или ее угрозе не подкрепленные какими-либо объективными основаниями не могут выступать в качестве содержания ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Внешний фактор, выраженный в специфической обстановке, объективно могущий вызвать подобного рода ошибку предопределяет суть данного правового явления. Не может выступать в качестве оправдания заблуждение, которое основывается только лишь на фантазии лица, явившейся результатом воображения личности, несмотря на возможную глубокую в ней убежденность заблуждающегося. Подобного рода деяния, как представляется, ничего общего не имеют с ошибкой в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, и должны оцениваться с субъективной стороны как умышленные преступления. В подтверждение данной позиции

небезынтересно мнение А.А. Арямова, который указывает, что повышенная мнительность лица без наличия реальных признаков нападения или угрозы причинения вреда, вызвавшая не спровоцированное насилие, когда с точки зрения обыкновенного разумного человека в конкретной обстановке ничего их не предвещало, должно оцениваться как умышленное преступление на общих

141

основаниях .

Неизвинительная ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, по характеру возможных уголовно-правовых последствий предусматривает уголовную ответственность за совершение неосторожного преступления. Лицо, которое причиняет вред при такой ошибке, заблуждается в оценке сложившейся ситуации, хотя должная внимательность и предосторож­ность могла бы позволить ему ее избежать.

Примером подобного рода ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, является имевшее место в правоприменительной практике уголовное дело в отношении Кучеренко. Так, 62-летний Кучеренко в вечернее время располагался вместе с женой в здании охраны магазина. Вдруг недалеко от магазина остановился автомобиль, из которого вышел пьяный Ляховенко, который направился к магазину. Перед заступлением на дежурство заведующая магазина, инструктируя сторожей, сообщила, что у нее были похищены ключи от склада и магазина, в связи с чем следует быть бдительными при несении службы. Появившийся человек недалеко от магазина вызвал подозрения у Кучеренко. Он оклинул приближающегося Ляховенко, однако тот не отреагировал. После этого Кучеренко произвел из ружья предупредительный выстрел в воздух. Однако, Ляховенко никак не отреагировав, продолжил приближаться к магазину. Правая рука у него находилась в кармане. Данное обстоятельство вызвало у Кучеренко ошибочное восприятие ситуации как реальную угрозу нападения, после чего он с близкого расстояния выстрелил в Ляховенко. Полученные от выстрела ранения привели к летальному исходу Ляховенко . У Кучеренко возникло ошибочное заблуждение относительно того, что он обороняется от нападения преступника. [141]

Рассмотрев материалы дела, суд решил, что он должен был и мог предвидеть, что в действительности ему не угрожают, что нет реальной опасности, и осудил его за неосторожное убийство[142].

Следует отметить, что во всех случаях вопросом факта является определение возможности лицом разобраться в складывающейся обстановке происшествия с целью не допустить ошибки. В данном контексте важную роль играет возможность дать объективную оценку деяниям лица, когда необходимо правоприменителю, что называется, поставить себя на его место. При этом требу­ется дать ответ на два взаимозависимых вопроса: первый - какие из произошед­ших событий действительно смогли поспособствовать возникновению заблужде­ния, и второй - в силу каких фактических обстоятельств лицо сумело бы не до­пустить ошибки и принять правильное решение.

Таким образом, выделение извинительной и неизвинительной ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в зависимости от характера допущенной ошибки, позволяет определить возможные варианты дачи правовой оценки деяниям лица ее допустившим в каждом из возможных случаев.

Подобного рода классификация, поддержанная проведенным анкетировани­ем более 70% респондентов, наравне с определением понятия ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, дает возможность однозначно определить те признаки, установление которых при оценке конкретной ситуации явиться непосредственной обязанностью для правоприменителся.

Указанные обстоятельства, по мнению диссертанта, позволяют прийти к выводу о назревшей необходимости законодательного решения проблемы ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в уголовном праве России путем определения специальной нормы и совершенствования существующей в уголовном законодательстве Беларуси.

Самостоятельное закрепление содержания ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в юридической форме как обстоятельства, исключающего уголовную ответственность, с учетом отражения

разработанных наукой уголовного права и судебной практикой специальных условий наступления уголовной ответственности лица, ее допустившего, позволит реализовать социальную значимость данного правового явления. Это обусловлено тем, что лишь отражение уголовно-значимых социальных категорий законодателем в позитивном законе служит началом их функционирования и об­ретения ими правового значения. Назначение предания тому или иному явлению нормативную форму как раз и заключается в наиболее полном отображении его социальной сущности. В связи с этим нормы закона об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, и правила оценки деяний, следующие из них, должны быть предельно общепонятны предполагаемому субъ­екту применения для достижения наиболее полной реализации данного правового

143

явления .

В контексте рассмотрения вопроса о совершенствовании уголовного законодательства об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, необходимо определить место нормы об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в системе российского и белорусского уголовного законодательства.

По нашему мнению, в действующем УК РФ и УК РБ, норму об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, следует расположить в Главе 5 УК РФ и Главе 4 УК РБ, поскольку она имеет прямое отношение к вине. Тем самым необходимо исключить действующую норму об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, из уголовного законодательства Беларуси, закрепленную в ст. 37 в главе 6 УК РБ, так как рассматриваемая ошибка не обладает той позитивной социальной нагрузкой, ко­торая характерна обстоятельствам, исключающим преступность деяния[143][144].

В связи с этим предлагается дополнить УК РФ специальной нормой об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, а в УК РБ

внести соответствующие изменения путем определения новой нормы и исключения действующей ст. 37.

Таким образом, названная норма в УК РФ могла бы выглядеть следующим образом:

«Статья 281. Ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния

1. Лицо не подлежит уголовной ответственности за причиненный вред при ошибке в наличии обстоятельства, исключающего преступность деяния, когда сложившаяся ситуация давала ему основания полагать, что имело место наличие условий его правомерности, и оно не осознавало, не должно было и не могло осознавать ошибочности своего убеждения.

2. Лицо подлежит уголовной ответственности за превышение пределов обстоятельства, исключающего преступность деяния, в том случае, когда оно не осознавало, не должно было и не могло осознавать ошибочности своего убеждения, но при этом умышленно причинило вред, который при реальном наличии условий правомерности явился бы их превышением.

3. Если в сложившейся ситуации лицо не осознавало, но должно было и могло осознавать ошибочность своего убеждения относительно условий правомерности обстоятельства, исключающего преступность деяния, оно подлежит уголовной ответственности за причинение вреда по неосторожности».

Аналогичного содержания предлагается статья 261 «Ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния» для закрепления в УК РБ.

Обращаясь к вопросу совершенствования законодательства и предлагая закрепление специальной нормы об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, возникает закономерный вопрос возможна ли подобного рода ошибка применительно ко всем обстоятельствам, предусмотренным в Главе 8 УК РФ и Главе 6 УК РБ, либо только к некоторым из них.

Таким образом, исходя из предложенной специальной нормы об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, с учетом ранее определенного ее понятия, разделения на извинительную и неизвинительную и сообразовывая с теми уголовно-правовыми последствиями, которые она может повлечь, вопрос рассмотрения возможности данной ошибки в каждом из обстоятельств, исключающих преступность деяния, предусмотренных действующими УК РФ и УК РБ, заслуживает самого детального исследования.

Изучение данного вопроса продиктовано системностью права, что одновременно позволит определить возможности совершенствования законодательства в самом институте обстоятельств, исключающих преступность деяния, а также сформулировать при необходимости разъяснения содержания ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в соответствующем комментарии.

Итак, разберем классификацию ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в зависимости от того в наличии какого из обстоятельств, исключающих преступность деяния, предусмотренного главой 8 УК РФ и главой 6 УК РБ, она допущена.

1. Ошибка в необходимой обороне.

Первым обстоятельством, исключающим преступность деяния, в наличии которого лицо может допустить ошибку, является необходимая оборона. В уголовном праве данный вид ошибки называется мнимой обороной. Необходимо отметить, что такие случаи наблюдались в более чем 83 % изученных уголовных дел и материалах проверки. С полной убежденностью можно утверждать, что данный вид ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, объективно является самым распространенным на практике.

Сама мнимая оборона состоит в причинении вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям, совершенным в ситуации воспринятой заблуждавшимся лицом как наличие условий правомерности необходимой обороны, при их реальном отсутствии. Условия правомерности необходимой обороны достаточно полно изучены наукой уголовного права в рамках института

обстоятельств, исключающих преступность деяния, и находят свое закрепление в ст. 37 УК РФ и ст. 34 УК РБ.

При этом причины и обстоятельства, которые порождают саму мнимую оборону, являлись предметом рассмотрения различных ученых.

Так, профессором В.М. Хомичем указывалось, что мнимая оборона возникает в связи с неправильной оценкой обороняющимся либо обстановки, в которой осуществляются определённые действия, либо с неправильной оценкой участия постороннего гражданина в реально осуществляемом нападении, либо в связи с неправильной оценкой начала или окончания (наличности)

145

посягательства .

Е.А. Русскевичем предлагалась классификация мнимой обороны в зависимости от обстоятельств, восприятие которых может обусловить возникновение такого рода ошибки. По данному критерию им выделялись следующие виды мнимой обороны: а) мнимая оборона, связанная с ошибкой лица в наличности посягательства; б) мнимая оборона, содержанием которой выступает заблуждение лица в действительности посягательства; в) мнимая оборона, сопряженная с ошибкой лица в характере и опасности действительного посягательства; г) мнимая оборона, возникшая в связи с ошибкой лица в личности

146 нападавшего в условиях действительного посягательства .

Таким образом, рассмотрим мнимую оборону в зависимости от причин и обстоятельств ее порождающих с учетом примеров из правоприменительной практики.

Случаи мнимой обороны, когда лицо заблуждается относительно наличности посягательства, в правоприменительной практике чаще всего имеют место при так называемой «преждевременной обороне» или «запоздалой обороне», когда обороняющийся причиняет вред либо когда посягательство не

145 Уголовное право Республики Беларусь. Общая часть: учебник / под общ. ред. доктора юри­дических наук, проф. В.М. Хомича. - Мн.: Тесей, 2001. С. 170.

146 Русскевич Е.А. Мнимая оборона в уголовном праве: Дисс. .канд. юрид. наук. - Москва, 2010. С. 110.

начато, либо после фактического прекращения нападения на него и окончания посягательства.

Примером тому может явиться следующий случай. О. систематически находился в состоянии алкогольного опьянения и, находясь в нетрезвом виде, скандалил. Из-за постоянных издевательств, его жена с ребенком ушла к своему отцу К. Через непродолжительный временной промежуток О., находясь вновь в состоянии алкогольного опьянения пришел в дом тестя, где явился виновником очередного пьяного дебоша, за что был задержан и на следующий день подвергся наказанию в виде ареста на 15 суток. После отбытия административного наказания, О. снова напился и пошел в дом к тестю, где во дворе дома применил насилие к жене и избил ее. На крик, исходящий из дома, выбежал ее отец. Увидев его, О. схватил топор и, угрожая убийством, бросился на тестя. В ходе борьбы К. смог выхватить у О. топор. При этом в ходе потасовки О. потерял очки. Впоследствии, дав показания, О. указал, что он, поняв, что тесть вооружен топором и что дальнейшее развитие ситуации может иметь для него неблагоприятные последствия, решил прекратить начатое хулиганство. По причине потери очков, он нагнулся к земле и стал руками их искать. Данная ситуация по поиску очков О. была воспринята К. как попытку поднять какой- нибудь предмет вроде камня или палки, которые находились на земле во дворе, для возобновления нападения. По этой причине для предотвращения дальнейшего посягательства К. ударил О. топором по плечу, причинив ему тяжкие телесные

147

повреждения .

Приведенный пример не позволяет отнести действия К. к необходимой обороне, так как действующее законодательство, как Российской Федерации, так и Республики Беларусь, допускает необходимую оборону только при наличности и действительности посягательства. Таким образом, при условии, когда посягательство не начато либо когда оно фактически закончено, необходимой обороны как правомерного акта не может быть.

147 Пример приведен по: Ткаченко В.И. Ответственность за вред, причиненный при мнимой обороне // Советская юстиция. 1969. № 21. С. 11.

Подобного рода случаи учеными относятся к мнимой обороне. Так, Т.Г. Шавгулидзе указывалось, что случаи несвоевременной обороны, которая может охватывать как «запоздалую» оборону, так и «преждевременную» оборону, следует рассматривать, как допущение лицом фактической ошибки. В данного рода случаях субъект полагает, что имеет место состояние необходимой обороны, когда фактически его нет или в связи с отсутствием наличности посягательства («преждевременная оборона»), или по причине того, что посягательство уже прекратилось («запоздалая оборона»). Таким образом, правовая оценка действий несвоевременно обороняющегося должна решаться таким же путем, как и квалификация действий лица в состоянии мнимой обороны[145].

Следующим возможным случаем мнимой обороны является ситуация, когда лицо заблуждается относительно действительности посягательства. Заблуждение в действительности нападения подразумевает собой то, что оценка лицом ситуации как общественно опасной вызвана определенными действиями, которые сами по себе объективно могли такое представление вызвать, а также данные действия на момент причинение вреда характеризуются наличностью, то есть непосредственно осуществляться. Названный случай мнимой обороны зачастую не вызван непосредственно противоправным поведением потерпевшего.

В данной связи небезынтересно рассмотреть следующий пример. В ночное время суток с 21 на 22 июля 2005 г. в п. Эльбан Хабаровского края Б. осуществлял охрану своего гаража, так как среди собственников гаражного кооператива стали распространяться слухи о том, что ночью будут осуществляться попытки вскрытия гаражей злоумышленниками. Охраняя, Б. услышал стуки железа и звук заведенного мотоцикла со стороны одного из гаражей. После чего Б. выбежал в сторону откуда исходил шум, и, предполагая, что осуществлен взлом одного из гаражей, осуществил выстрел по колесам отъезжавшего мотоцикла. Впоследствии было установлено, что водителем мотоцикла был хозяин одного из гаражей - Ф., позднее появление которого было вызвано тем, что он потерял ключи от квартиры

возле гаража. Ф. под светом фар мотоцикла пытался их отыскать. Осуществленным выстрелом Ф. был причинен тяжкий вред здоровью. По данному факту 05 августа 2005 г. в отношении Б. было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 118 УК РФ.

В ходе предварительного расследования 11 ноября 2005 г. старшим следователем следственного управления при УВД Хабаровского края принималось решение о прекращении уголовного дела в отношении Б., в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Данное решение мотивировалось тем, что Б. причинил огнестрельное ранение Ф., преследуя цель предотвратить хищение из гаража. Таким образом, проведенное предварительное расследование фактически признало нахождение Б. в состоянии мнимой обороны.

В дальнейшем 19 ноября 2005 г. прокуратурой города решение о прекращении уголовного дела в отношении Б. было отменено, следствие возобновлено, и уголовное дело направлено в следственный отдел при Амурском ГОВД для дополнительного расследования с указаниями о необходимости производства дополнительных следственных действий. Необходимость заключалась в проверке как обстоятельств, позволивших прийти к выводу, что Б. причинил Ф. вред здоровью в состоянии мнимой обороны, так и обстоятельств, позволяющих сделать вывод о наличии в действиях Б. признаков состава преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ[146].

Как представляется, заблуждение в действительности посягательства, которое возникло у Б., определенные основания под собой имело, несмотря на их незначительность. В данной ситуации оценка действий Б. как мнимой обороны выглядит справедливо. Однако, бесспорным является и тот факт, что Б. явно переоценил достоверность полученной информации о готовящихся кражах из гаражей, которая изначально имела лишь вероятностный характер. При этом, исходя из показаний Б., он не смог рассмотреть лицо человека, выгоняющего мотоцикл, что не давало ему уверенности, что им не являлся Ф., которого Б. знал лично, в лицо. Таким образом, в данной ситуации Б. не предприняв никаких

действий по устранению подобного рода сомнения, которое и очевидно, и закономерно, а главное, имея на то возможность, действовал небрежно.

Также возможным случаем мнимой обороны может быть ситуация, когда имеет место действительное посягательство, но у обороняющегося возникает заблуждение относительно личности нападавшего.

В рамках данного рода мнимой обороны следует рассмотреть следующий пример из правоприменительной практики. Между Б. и Ф. на протяжении длительного времени сложились враждебные межличностные взаимоотношения. На этой почве Б. дважды причинял Ф. менее тяжкие телесные повреждения. В вечернее время суток Ф. пошел в школу на празднование Нового года. Появившись в школьном дворе, с угрозами расправы на Ф. напали и стали наносить побои Б. и около 10 человек его друзей. В попытке спастись Ф. стал убегать. В скором времени Ф. был настигнут всей группой и прижат к забору. При очередном нанесении ударов Б. в направлении Ф., последний, вынув перочинный нож, нанес ему удар в руку. От данного действия Б. отпрыгнул в сторону, а у Ф. появилась возможность вырваться из кольца избивавшей группы. После этого преследование за Ф. продолжилось. При попытке убежать от преследовавшей группы через несколько десятков метров Ф. столкнулся с В., который, не подозревая о происходящем, расставил руки в попытке остановить Ф. Последний, предполагая, что В. является одним из группы преследователей, нанес ему удар ножом в живот, причинив тяжкие телесные повреждения. При этом Ф. в данном случае оценивал действия В., исходя из продолжавшегося на него нападения. В действиях В. опасность заключалась не в самой попытке задержать Ф, а в том, что он был воспринят как один из группы нападавших[147].

Необходимо отметить, что правовая оценка причинения вреда лицу, которое ошибочно принято за нападающего, в условиях реального посягательства, в юридической литературе носит дискуссионный характер. Некоторые авторы высказывают мнение о невозможности отнесения подобного рода случаев к

мнимой обороне, а оценка поведения лица за причинение вреда в них должна осуществляться по правилам о крайней необходимости[148]. Также высказывается позиция, что при причинении вреда иному лицу при отражении посягательства, ответственность должна наступать за неосторожные действия[149]. И.И. Слуцкий высказывает мнение, что «убийство человека, ошибочно принятого за нападающего, следует считать умышленным убийством, если при этом фактическая ошибка не дает основания рассматривать действия, причинившего смерть, как неосторожные или случайные»[150]. При этом проведенным исследованием установлено, что судами в отдельных случаях такие действия квалифицировались как превышение пределов необходимой обороны[151].

Е.А. Русскевичем обосновывается мнение об отнесении подобного рода случаев к мнимой обороне, так как предположение о реальности посягательства всегда связано с конкретным лицом, а ошибка в личности есть не что иное, как заблуждение относительно действительности исходящей от него угрозы[152].

Таким образом, как представляется, обосновано мнение о невозможности оценки причинения вреда лицу, ошибочно принимаемого за посягающего, по правилам ст. 39 УК РФ и ст. 36 УК РБ.

Следующим возможным случаем мнимой обороны, который небезынтересно рассмотреть, заключается в ситуациях, когда лицо заблуждается в характере и (или) степени общественной опасности посягательства, то есть преувеличивает характер и (или) степень общественной опасности посягательства в сравнении с той, которая есть на самом деле.

При определении данных случаев мнимой обороны важным является разъяснение вопроса о превышении пределов необходимой обороны. Зачастую правоприменитель не уделяет должного внимания тому, в какой форме

посягательство представилось лицу, что в свою очередь непосредственно влечет возможное игнорирование наличия мнимой обороны и допущение необоснованной квалификации действий по правилам необходимой обороны[153]. В ходе исследования установлено, что суды ограничиваются объективным установлением самого факта нападения, констатируя фактическую несоразмерность последнему примененной защиты, на основании чего принимается положительное решение о привлечении лица к уголовной ответственности по ст.ст. 108, 114 УК РФ или ст.ст. 143, 152 УК РБ в зависимости от наступивших последствий.

В данной связи следует рассмотреть следующий случай из правоприменительной практики. Так, 4 февраля 2000 г. Железнодорожным районным судом г. Екатеринбурга было рассмотрено уголовное дело по обвинению П. в убийстве, совершенном при превышении пределов необходимой обороны. Данное событие происходило при следующих обстоятельствах. Вечером 19 мая 1999 г. в дом по месту жительства П., вошел, резко распахнув дверь, ранее знакомый К. Ранее в этот же день между П. и К. в ходе совместного распития алкогольных напитков произошел конфликт, инициатором которого выступил К. В доме К. вновь затеял ссору с П., которая выражалась в оскорблениях П., а также в размахиваниях принесенным с собой молотком-гвоздодером перед подсудимым. Данными действиями К. вынудил П. выйти с ним из дома для выяснения отношений. П., зная об агрессивности К. в состоянии алкогольного опьянения, опасаясь его намерений и наличия у него молотка-гвоздодера, взял с собой из дома нож и прошел за К. Покинув пределы сада К. продолжил ссору, при этом не прекращая высказывать в адрес подсудимого и его сожительницы, свидетеля Л., угрозы. Осуществление высказываемых угроз К. у подсудимого вызывали реальное опасение, так как К. был агрессивен и в этот день им уже были причинены телесные повреждения Л., в результате умышленного наезда К. автомашиной на П. и Л. При этом в ходе конфликта К. продолжал размахивать

молотком-гвоздодером. В совокупности данные действия подсудимый расценил как реальную угрозу его жизни и оставшимся в доме женщинам. Ответными действиями П. явилось нанесение К. ножом множественных колото-резаных ран в область грудной клетки, превысив тем самым пределы необходимой обороны. Названными действиями П. потерпевшему был причинен тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни в момент нанесения, от которых К. умер. Незамедлительно после указанных событий П. заявил о содеянном в органы милиции. Суд, оценив совокупность доказательств, признал П. виновным и квалифицировал его деяния по ч. 1 ст. 108 УК РФ, как убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны[154].

В данном случае, по нашему мнению, судом не был осуществлен детальный анализ особенностей субъективного восприятия имевшего места посягательства в связи с чем, допущена ошибка в квалификации содеянного. При этом факт того, что действия К. имели характер посягательства, был признан. Однако, те обстоятельства, что К. вел себя агрессивно, размахивал молотком-гвоздодером, высказывал при этом необоснованные требования, угрозы об издевательстве и расправе над подсудимым и его сожительницей в будущем, учтены не были. Но в то же время именно они и свидетельствовали для П. о возможности реального намерения совершить общественно опасное посягательство, связанное с угрозой для жизни его и его близких. Даже если у К. в действительности и не имелось названных намерений осуществить свои угрозы, и в дальнейшем им бы отрицался умысел на совершение посягательства в отношении П., связанного с опасностью для жизни, следует полагать, что его действия вызывали разумное убеждение в этом.

Таким образом, рассмотрение различных случаев мнимой обороны в контексте рассмотрения ее как частного случая ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, позволяет определить те проблемные и дискуссионные моменты, которые встречаются в правоприменительной практике.

При этом юридическая оценка действий лица при мнимой обороне осуществляет­ся, исходя из извинительности или неизвинительности ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, и может заключаться в ис­ключении уголовной ответственности, либо привлечения к уголовной ответственности за превышение пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ, ст.ст. 143, 152 УК РБ), либо привлечения к уголовной ответственности за причинение вреда по неосторожности.

2. Ошибка при причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление.

Видом ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, является ошибка при причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление. Случаи причинение вреда при мнимом задержании лица, совершившего преступление, фиксировались примерно в 15 % изученных уголовных дел и материалах проверки.

Мнимое задержание лица, совершившего преступление, состоит в причинении вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям, совершенным в ситуации воспринятой заблуждавшимся лицом как наличие условий правомерности его задержания, при их реальном отсутствии. Условия правомерности причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, как обстоятельства исключающего преступность деяния, законодательно закреплены в ст. 38 УК РФ и ст. 35 УК РБ.

Ситуации мнимого задержания в уголовно-правовой литературе оценива­ются на основе общих правил о влиянии фактической ошибки на уголовную ответственность[155]. Также предпринимались попытки определить виды мнимого задержания лица, совершившего преступления.

В приведенной классификации В.И. Ткаченко выделяется три вида данного рода ошибки. К первому виду относится ошибка относительно юридических оснований задержания. Она состоит в том, что лицо, осуществляющее задержание, неправильно принимает определенные действия потерпевшего за преступные. Второй вид - это ошибка в личности задерживаемого лица. В данных случаях потерпевший неверно принимается за лицо, которое виновно в совершении известного преступления. К третьему виду относятся случаи ошибки в свойствах личности задерживаемого. Она выражается в том, что лицо, осуществляющее задержание, причиняет вред потерпевшему ошибочно принимая его за психически полноценного человека или виновного, в то время как он может являться малолетним, невменяемым или невиновным. К особому виду ошибки при задержании лица, не включая в приведенную классификацию, автор относит случаи задержания лица, которое привлечено уже к уголовной ответственности или в отношении которого уже избрана мера пресечения, такая например как подписка о невыезде, о чем задерживающему лицу не было известно[156].

Подобного рода классификация отражена в п. 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2012 г. № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», где предусмотрена оценка действий при мнимом задержании лица, совершившего преступление.

Таким образом, представляется, что мнимое задержание может быть классифицировано на следующие виды: ошибка в задержании лица, совершившего действия, воспринятые как преступление, но не являющиеся таковыми (например, совершено не преступление, а правонарушение, относящееся к административным проступкам); ошибка в задержании лица, принятого за преступника, но являющегося невиновным; ошибка относительно свойств личности, задерживаемого лица (невменяемый, малолетний и т.п.); ошибка в задержании лица, допущенная относительно необходимости самого задержания.

При этом вне зависимости от вида ошибки при причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, представляется важным рассмотреть вопросы уголовно-правовой оценки действий лиц, которые причинили данный вред в случаях подобного рода мнимого задержания. Эти действия должны оцениваться по-разному в зависимости от конкретных обстоятельств дела, а также - от психического отношения лица к совершенным им действиям, выразившимся в причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, вызванного ошибочным восприятием сложившейся ситуации как наличие условий правомерности его задержания.

Вряд ли следует оспаривать тот факт, что в момент задержания правонарушителя не всегда ясно, какое деяние он совершил - преступление, административное или иное правонарушение, действовал ли он виновно или без умысла или по неосторожности, был ли вменяемым в момент причинения общественно опасного посягательства. Установление этих обстоятельств в момент задержания в ряде случаев просто невозможно, для этого требуется проведение тщательного расследования. Поэтому нельзя требовать от задерживающего, чтобы перед задержанием он выяснял эти обстоятельства. Выставление такого требования затруднило бы борьбу с преступностью. Тем не менее, при даче уголовно-правовой оценки действиям лица в состоянии мнимого задержания необходимо исходить в целом от извинительности или неизвинительности ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Если вся обстановка задержания давала лицу достаточные основания полагать, что задерживаемый им человек является преступником и причинение ему вреда при его задержании находится в пределах условий правомерности, в действиях этого лица содержится общественно опасное деяние, не являющееся преступлением ввиду отсутствия вины. Задерживающий добросовестно заблуждается, его ошибка извинительна, т.к. он не знал и по обстоятельствам дела не должен был или не мог знать о том, что задерживаемое им лицо преступления не совершило и условия правомерности причинения ему вреда отсутствовали.

Следовательно, по своим правовым последствиям причинение вреда задерживаемому, если бы оно было правомерным в случае задержания действительного преступника при соблюдении соответствующих условий правомерности, должно рассматриваться как совершенное при ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, и исключать уголовную ответственность.

В то же время возможны случаи, когда при извинительной ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, причинение вреда при мнимом задержании должно рассматриваться как превышение пределов необходимых при задержании лица, совершившего преступление (ч. 2 ст. 108, ч. 2 ст. 114 УК РФ, ст.ст. 142, 151 УК РБ). Это бывает в случаях, когда лицо, добросовестно заблуждающееся, умышленно причиняет задерживаемому такой вред, который рассматривался бы как превышение пределов необходимых при задержании лица, совершившего преступление, и при задержании лица в ситуации наличия реальных условий правомерности.

Подобные действия совершаются в ситуациях мнимого задержания при добросовестном заблуждении относительно наличия условий правомерности причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, и поэтому не могут рассматриваться как обычное преступление против жизни или здоровья. Ведь ошибочное предположение о наличии условий правомерности причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, не может быть поставлено в вину лицу, причинившему вред, т.к. ошибка в наличии основания для задержания допущена не по его вине, а в результате добросовестного заблуждения[157]. Следовательно, задерживающий может отвечать только за превышение мер, необходимых при задержании лица, совершившего преступление. Однако, это не всегда учитывается следственными и судебными органами.

Так, например, по приговору суда г. Бобруйска сторож Ф. осужден за умышленное причинение тяжких телесных повреждений к трем годам лишения свободы за то, что в ночное время, охраняя сенную базу Бобруйского мелькомбината, задержал на территории базы несовершеннолетнего Ш. и металлическим прутом нанес ему несколько ударов, чем причинил тяжкие телесные повреждения. Ф. во время допросов на предварительном следствии и в судебном заседании, а также в кассационной жалобе указывал, что телесные повреждения потерпевшему он нанес при задержании лиц, проникших на базу. Когда он стал их преследовать, неизвестные убежали к забору. Трое из них перескочили через забор, а четвертого он догнал около забора и с целью задержания ударил металлическим прутом несколько раз. Судебная коллегия по уголовным делам Могилевского областного суда, рассматривая дело в кассационном порядке, признала такую квалификацию действий Ф. правильной. Она мотивировала это, в частности, тем, что Ш. и его приятели в возрасте 16-19 лет в поисках голубей проникли без разрешения на сенобазу, а когда их обнаружил сторож Ф., стали от него убегать. При таких обстоятельствах Ф. как сторож «вправе был принять меры к задержанию лиц, подозреваемых им в попытке хищения сена, однако, задерживая, превысил свои служебные полномочия - применил металлический прут»[158].

Как представляется, в приведенном примере Ф. должен был нести уголовную ответственность не за умышленное причинение тяжких телесных повреждений, а за умышленное причинение тяжкого телесного повреждения при превышении мер, необходимых для задержания лица.

Если послужившее поводом к задержанию лица, совершившего преступления, ошибочное предположение о том, что имеются условия правомерности, вызвано невнимательностью, неосмотрительностью, не оправданной обстоятельствами поспешностью в оценке обстановки, то причинение вреда (смерти, телесных повреждений) задерживаемому должно наказываться как соответствующее неосторожное преступление (например,

вследствие своей невнимательности тот, кто преследовал преступника, ошибочно принял за него гражданина, участвующего в погоне).

Подобного рода действия не могут приравниваться по своим правовым последствиям к обстоятельствам, исключающим преступность деяния, в рассматриваемом случае к причинению вреда при задержании лица, совершившего преступление или к превышению его пределов, т.к. лицо, причинившее вред при мнимом задержании, виновно в том, что оно допустило неизвинительную ошибку в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в оценке возникшей ситуации. При большей внимательности и соблюдении всех мер предосторожности гражданин мог избежать данной ошибки и прийти к правильному выводу, что потерпевший не является преступником и, следовательно, его нельзя было задерживать. Рассматриваемые действия не могут быть признаны умышленным преступлением, так как лицо, которое причинило вред, не осознает их общественной опасности, что в соответствии со ст. 25 УК РФ и ст. 22 УК РБ является обязательным признаком умышленной вины (гражданин неверно полагает, что реализует дозволенное каждому человеку право на задержание преступника, и по этой причине ошибочно оценивает свои действия как правомерные).

В данном контексте примером мнимого задержания может служить следующее уголовное дело, рассмотренное Тюменским городским судом по обвинению сотрудника УВД Калининского АО г. Тюмени Н. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 118 УК РФ. В ходе расследования установлено, что 23 октября 2003 г. Н., когда проходил недалеко от остановочного комплекса в ночное время суток, услышал раздающиеся крики и шум. В то же время из дворовой территории ближайшего дома выбежали трое молодых людей. Н. в сложившейся ситуации принял данных молодых людей за лиц, которые совершили преступление, в виду чего отдал приказ остановиться, на который со стороны молодых людей реакции не последовало, а они продолжили убегать. После этого Н. стал осуществлять их преследование, в ходе которого в целях задержания произвел два предупредительных выстрела в воздух, а затем

осуществил один прицельный выстрел в убегавшую компанию. Произведенным прицельным выстрелом Н. был причинен тяжкий вред здоровью Л., который был ранен. Материалами дела также установлено, что услышанные Н. шум и крики были результатом конфликта между молодыми людьми. Никаких преступных действий ими совершено не было. Н. не сориентировавшись и не разобравшись в сложившейся обстановке при наличии такой у него возможности, а также не убедившись в совершении какого-либо преступления молодыми людьми, применил огнестрельное оружие. Решением Тюменского городского суда Н. был привлечен к уголовной ответственности за причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности по ч. 1 ст. 118 УК РФ[159].

В данном примере действия Н. не квалифицировались как за совершение умышленного преступления, так как Н., находясь в состоянии мнимого задержания, причинил вред, не осознавая общественной опасности своих действий.

Таким образом, рассматривая мнимое задержание лица, совершившего преступление, в контексте возможных правовых последствий, которые данное правовое явление может повлечь, необходимо исходить из того, что подобного рода ошибка является видом ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. В связи с чем, исходя из ее возможной извинительности или неизвинительности, уголовная ответственность лица может быть исключена, либо лицо привлечено к уголовной ответственности за превышение пределов необходимых при задержании лица, совершившего преступление (ч. 2 ст. 108, ч. 2 ст. 114 УК РФ, ст.ст. 142, 151 УК РБ), либо привлечено к уголовной ответственности за причинение вреда по неосторожности.

3. Ошибка в крайней необходимости.

Видом ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, является ошибка в крайней необходимости. Случаи причинение вреда при мнимой крайней необходимости среди изученных уголовных дел и материалах проверок достаточно редки.

Данное правовое явление в уголовном законодательстве России не урегулировано. Уголовное законодательство Беларуси закрепляет его в ст. 37 УК РБ об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в которой предусматривается оценка действий лица, находящегося в состоянии мнимой крайней необходимости, по правилам статьи о самой крайней необходимости.

Мнимая крайняя необходимость состоит в причинении вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям, совершенным в ситуации воспринятой заблуждавшимся лицом как наличие условий правомерности крайней необходимости, при их реальном отсутствии. Условия правомерности причинения вреда при крайней необходимости как обстоятельства исключающего преступность деяния, законодательно закреплены в ст. 39 УК РФ и ст. 36 УК РБ.

Заблуждение лица, находящегося в состоянии крайней необходимости, может иметь место как относительно самой опасности причинения вреда, так и относительно пределов его причинения, в рамках которых защитительная деятельность может считаться допустимой.

Одно из условий правомерности крайней необходимости, предусмотренное действующим уголовным законодательством, заключается в том, что опасность должна быть наличной и действительной, то есть непосредственно угрожать правоохраняемым интересам и существовать в реальности, а не являться плодом воображения.

Заблуждение относительно названных свойств опасности, как видится, не исключает общественную опасность действий, совершенных в состоянии крайней необходимости. Действия лица, находящегося в подобного рода мнимой крайней необходимости, несут в себе серьезную угрозу, так как те основания, которые придавали общественно-полезный и защитительный характер деятельности, связанный с причинением вреда, отсутствуют.

Иллюстрацией мнимой крайней необходимости может быть следующий пример из правоприменительной практики. Так, Покачевским городским судом 16 марта 2005 г. рассмотрено уголовное дело по обвинению Р. в совершении

преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ (нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств). Следствие установлено, что 06 июля 2004 г. около 19 часов 30 минут Р., управляя автомашиной ВАЗ-2107 и подъезжая к перекрестку, увидел пешехода, который двигался по проезжей части. При этом скорость движения автомобиля составляла около 60 км/ч. Водительский стаж Р. составлял шесть месяцев. В сложившейся обстановке Р. посчитал, что он не сможет предотвратить наезд на пешехода, в связи с чем не снизив скорости совершил резкий съезд на обочину, где врезался в стоявший автомобиль, после столкновения с которым в неуправляемом заносе сбил пешехода, которому был причинен тяжкий вред здоровью. В отношении Р. вынесен обвинительный приговор, определением судебной коллегии по уголовным делам суда Ханты- Мансийского автономного округа приговор оставлен без изменения[160].

Материалами дела установлено, что результаты автотехнической эксперти­зы продемонстрировали объективную возможность избежать наезда на пешехода путем снижения скорости автомобиля вплоть до полной его остановки. Расстояние в период появления описанной ситуации составило около 60 метров между автомобилем Р. и пешеходом.

Таким образом, оценка Р. сложившейся дорожной обстановки как опасной была не верной, по причине чего им допущено нарушение правил дорожного движения, которое повлекло тяжкий вред здоровью пешеходу. Указанное обстоятельство было вызвано небольшим стажем вождения автомобилем у Р. и отсутствием должного водительского опыта.

Представляется верной квалификация подобного рода деяний как неосторожного преступления, так как ошибка лица исключает умысел виновного.

В случаях мнимой крайней необходимости, вызванных заблуждением относительно допустимого характера и пределов защитительной деятельности, лицо верно оценивает наличие состояния крайней необходимости, однако неправильно понимает характер и значение возможных и наступивших

последствий. Оценка данных последствий зачастую затруднительна и должна быть разрешена с учетом всех обстоятельств конкретного дела.

Таким образом, вопрос об уголовной ответственности в случаях мнимой крайней необходимости, как представляется, должен разрешаться, исходя из того, что данное правовое явление есть вид ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. И в соответствии с ранее предложенной нормой, уголовная ответственность может быть исключена, либо лицо привлечено к уголовной ответственности за превышение пределов необходимых при крайней необходимости, либо привлечено к уголовной ответственности за причинение вреда по неосторожности.

4. Ошибка в обоснованном риске либо ошибка в деянии, связанном с риском.

Видом ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, является мнимый обоснованный риск. Случаи причинение вреда при мнимом обоснованном риске среди изученных уголовных дел и материалах проверок не встречались, что позволит рассмотреть данное правовое явление исключительно теоретически. Законодательного закрепления ни в России, ни в Беларуси данное правовое явление не имеет.

Мнимый обоснованный риск состоит в причинении вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям, совершенным в ситуации воспринятой заблуждавшимся лицом как наличие условий правомерности обоснованного риска, при их реальном отсутствии. Условия правомерности причинения вреда рассматриваемого обстоятельства, исключающего преступность деяния, законодательно закреплены в ст. 41 УК РФ «Обоснованный риск» и ст. 36 УК РБ «Деяние, связанное с риском».

Категория «риск» предполагает возможность опасности и неудачи. В данной категории отражаются как объективные, так и субъективные ее элементы, отражается отношение к нему субъекта, а также то, что рискующий осознает условия и основания ответственности. Диспозиция рассматриваемого обстоятельства, исключающего преступность деяния, в отличии от других уже

содержит в себе, что лицо, совершающее деяние, связанное с тем или иным риском, может допустить ошибку, так как предполагается, что его действия не имеют верного расчета, в той или иной мере ориентируются на удачу и случайное стечение обстоятельств. Зачастую в правоприменительной практике причинение вреда, осуществленное при совершении деяния, связанного с риском, квалифицируется по правилам крайней необходимости[161].

Анализ ст. 41 УК РФ «Обоснованный риск» и ст. 36 УК РБ «Деяние, связанное с риском» позволяет условно выделить случаи мнимого обоснованного риска. Так, в зависимости от того в каком из условий правомерности обоснованного риска либо деяния, связанного с риском, лицом допущено заблуждение можно выделить следующие виды: заблуждение относительно социальной полезности риска; заблуждение относительно того, что лицо предприняло достаточные меры для предотвращения возможного вреда охраняемым уголовным законом интересам; заблуждение в том, что риск не сопряжен с угрозой для жизни многих людей, экологической катастрофы или общественного бедствия.

Таким образом, условия правомерности того или иного риска обязывают подвергать их тщательному исследованию применительно к каждой конкретной ситуации. При этом, вопрос об уголовной ответственности в случаях мнимого обоснованного риска, как представляется, также должен разрешаться, исходя из того, что данное правовое явление есть вид ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Следовательно, при мнимом обоснованном риске уголовная ответственность может быть исключена, либо лицо привлечено к уголовной ответственности за превышение пределов необходимых при обоснованном риске или деянии, связанном с риском, либо привлечено к уголовной ответственности за причинение вреда по неосторожности.

5. Ошибка в исполнении приказа или распоряжения.

Видом ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, является мнимое исполнение приказа или распоряжения.

Законодательного закрепления ни в России, ни в Беларуси данное правовое явление не имеет.

Мнимое исполнение приказа или распоряжения состоит в причинении вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям, совершенным в ситуации воспринятой заблуждавшимся лицом как наличие условий правомерности исполнения приказа или распоряжения, при их реальном отсутствии. Условия правомерности причинения вреда рассматриваемого обстоятельства, исключающего преступность деяния, законодательно закреплены в ст. 42 УК РФ и ст. 40 УК РБ.

В процессе осуществления управленческой деятельности различные органы и должностные лица этих органов издают различные акты, выраженные в различных формах, в том числе и в форме приказов или распоряжений, которые носят обязательный характер для исполнения подчиненным им по службе лицам. При этом в свою очередь отданный приказ или распоряжение должен соответствовать установленной форме, а также находиться в пределах компетенции лица его издающего.

Таким образом, как представляется, ошибка в исполнении приказа или распоряжение может быть вызвана заблуждением лица как относительно существа приказа или распоряжения, так и относительно его формальных признаков.

Большую значимость в уголовно-правовом смысле имеет мнимое исполнение приказа или распоряжения, обусловленное заблуждением лица относительно законности содержания приказа или распоряжения.

В ч. 2 ст. 42 УК РФ и ч. 2 ст. 42 УК РБ закреплено, что применение уголов­ной ответственности к лицу, совершившему умышленное преступление при исполнении заведомо незаконного приказа или распоряжения, осуществляется на общих основаниях.

Но в случае заблуждения лица относительно преступности характера приказа или распоряжения, представляется невозможным вменения лицу

умышленного причинения вреда, так как лицо не осознавало общественную опасность приказа или распоряжения.

В данном контексте небезынтересно мнение Ю.В. Старостиной, которая отмечает, что при привлечении к уголовной ответственности в ситуациях, когда лицо не предвидело, но по обстоятельствам дела должно было предвидеть преступный характер приказа или распоряжения, значительную роль имеют фак­тические обстоятельства дела и прежде всего соответствие отданного приказа или распоряжения признакам законности[162].

Некоторые уголовные законодательства зарубежных стран закрепляют нормы, которые освобождают от уголовной ответственности в состоянии мнимого исполнения приказа или распоряжения, когда лицо заблуждалось относительно законности приказа или распоряжения, когда он на самом деле был преступным. Так, в ч. 2 ст. 43 Уголовного кодекса Голландии предусмотрено, что освобождение от уголовной ответственности невозможно при незаконном официальном приказе, за исключением случаев, когда подчиненный добросовестно не предполагал законность этого приказа, и он выполнил его[163].

Так, рассматривая подобного рода случаи мнимого исполнения приказа или распоряжения, следует привести следующий пример из правоприменительной практики. Линейным судом г. Москвы 30 сентября 1949 г. был осужден М., который по предварительному сговору с Л. похитил 90 килограмм краски. Материалами дела установлено, что М. виновным себя не признал. Из его показаний известно, что он, выполняя работы по устранению последствий аварии, по устному распоряжению мастера Л. получил со склада краску, так как был уверен в том, что распоряжение Л. законное, а получение краски вызвано необходимостью ее использования в ходе восстановительных работ.

Впоследствии Верховным Судом СССР было вынесено решение о прекращении уголовного дела, в связи с необоснованным осуждением М.[164].

В данном случае М. добросовестно заблуждался в законности распоряжения Л., в связи с чем, как представляется, решение Верховного Суда СССР является правильным.

Таким образом, вопрос о квалификации деяний в случаях мнимого исполнения приказа или распоряжения, также должен разрешаться, исходя из того, что данное правовое явление есть вид ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Следовательно, при мнимом исполнении приказа или распоряжения уголовная ответственность может быть исключена, либо лицо привлечено к уголовной ответственности за превышение пределов необходимых при исполнении приказа или распоряжения, либо привлечено к уголовной ответственности за причинение вреда по неосторожности.

6. Ошибка в физическом или психическом принуждении.

Физическое и психическое принуждение впервые выделены в уголовном законодательстве России в качестве обстоятельств, исключающих преступность деяния. В Беларуси данное обстоятельство, исключающее преступность деяния, законодательно не закреплено, а рассматривается как ранее в России в качестве обстоятельства, смягчающего наказание.

Также следует отметить, что по структуре ст. 40 УК РФ имеет значительные отличия от конструкции норм иных обстоятельств, исключающих преступность деяния. В ней содержатся, отличающиеся по своей юридической природе обстоятельства, и не отражаются положения о превышении пределов допустимого вреда.

Статья 40 УК РФ регламентирует три вида обстоятельств, влияющих на преступность или непреступность деяния: 1) физическое принуждение, в результате которого лицо не могло руководить своими действиями (бездействием); 2) физическое принуждение, вследствие которого лицо сохранило

возможность руководить своими действиями; 3) психическое принуждение. Первое обстоятельство признают в праве непреодолимым и безусловно исключающим уголовную ответственность; два других - преодолимыми; вопрос об уголовной ответственности в случае причинения вреда под их воздействием решается в каждом конкретном случае[165].

Как представляется, случаи мнимого физического или психического принуждения возможно рассматривать только относительно физического принуждения лица, в результате которого сохранена возможность руководить своими действиями, и психического принуждения.

При этом в названных случаях, по нашему мнению, состояние мнимого физического или психического принуждения возможно лишь относительно наличности и действительности такого принуждения.

Рассматривая действительность состояния физического или психического принуждения, необходимо отметить, что названное условие правомерности, как и в случаях других обстоятельств, исключающих преступность деяния, должно носить объективный характер. Установить наличие реального физического или психического принуждения означает признать защитительный характер состояния, в котором находится лицо. В данном контексте Т.Ю. Орешкина указывала, что действительность физического принуждения предполагает существование его в объективной реальности, а не являться результатом воображения лица[166].

Следовательно, устанавливая действительность принуждения, не исключается возможность ошибки лица относительно данного свойства, то есть восприятия ситуации как наличие действительного физического или психического принуждения, при их реальном отсутствии.

Таким образом, мнимое физическое или психическое принуждение заклю­чается в причинении вреда охраняемым уголовным законом общественным

отношениям, совершенным в ситуации воспринятой заблуждавшимся лицом как наличие действительного физического или психического принуждения, при их реальном отсутствии.

Изучением правоприменительной практики случаев, которые бы явились примером данного рода ошибки, выявлено не было. Тем не менее возможно рассмотреть гипотетическую ситуацию, приводимую в уголовно-правовой литературе.

Так, с целью воспрепятствования оказания срочной медицинской помощи больному врача заперли в помещении. По этой причине больной умер. При этом в ходе разбирательства установлены факты, что врач связан не был, дверь, в котором находился врач, фактически заперта не была, что позволяло ему освободиться, покинуть помещение и оказать медицинскую помощь больному. Но общая обстановка была воспринята врачом как действительное принуждение,

170

то есть существующая в реальности .

Как видится, при таких обстоятельствах будет иметь место мнимое физическое или психическое принуждение, которое исключает возможность привлечения врача к уголовной ответственности.

7. Ошибка в пребывании среди соучастников преступления по специальному заданию.

Одной из новелл в уголовном законодательстве Беларуси явилось выделение в качестве обстоятельства, исключающего преступность деяния, пребывания среди соучастников преступления по специальному заданию. В уголовном законодательстве России данное обстоятельство, исключающее преступность деяния, не закреплено.

Правовая регламентация правомерности соучастия в совершении преступления при выполнении специальных заданий содержится в ст. 38 УК РБ. В ней предусмотрено, что не подлежит уголовной ответственности лицо, которое, [167]

выполняя в соответствии с действующим законодательством специальное задание по предупреждению или раскрытию преступления и действуя с другими его участниками, вынужденно совершит преступление.

Исходя из закрепленной нормы, для исключения уголовной ответственности при пребывании среди соучастников преступления по специальному заданию необходимо наличие условий правомерности, к которым следует отнести: преступление совершено совместно с другими его участниками; преступление совершается вынужденно; преступление совершает лицо, которое выполняет специальное задание в соответствии с действующим законодательством Республики Беларусь[168].

При этом ч. 2 ст. 38 УК РБ установлены случаи, когда лицо даже при наличии условий правомерности, не может избежать привлечения к уголовной ответственности, а именно закрепленные правила не применяются к лицу, совершившему особо тяжкое или тяжкое преступление, связанное с посягательством на жизнь или здоровье человека.

Таким образом, такой вид ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, как мнимое пребывание среди соучастников преступления по специальному заданию заключается в причинении вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям, совершенным в ситуации воспринятой заблуждавшимся лицом как наличие условий правомерности пребывания среди соучастников преступления по специальному заданию, при их реальном отсутствии.

Как представляется, состояние мнимого пребывания среди соучастников преступления по специальному заданию может быть вызвано заблуждением относительно наличия всех вышеуказанных условий правомерности, что позволяет классифицировать его на следующие виды: ошибка в том, что лицо совершает преступление совместно с другими его участниками; ошибка в том, что лицо совершает преступление вынужденно; ошибка в том, что лицо совершает

преступление при выполнении специального задания в соответствии с действующим законодательством Республики Беларусь.

Заблуждение относительно того, что лицо совершает преступление совместно с другими его участниками, заключается в том, что лицо предполагает, что исполнение преступления осуществляется в соучастии в рамках пребывания его по специальному заданию, когда на самом деле такое соучастие не имеет место. При этом лицо может заблуждаться в различных видах соучастия, в котором оно добросовестно считает находится. Такое условие правомерности как совершение преступления совместно с другими его участниками также предполагает освобождение от уголовной ответственности и при сложном соучастии, когда имеется организатор, а само преступление совершается одним лицом. Таким образом, заблуждение лица относительно такого вида соучастия также относится к мнимому пребыванию среди соучастников преступления по специальному заданию.

Заблуждение относительно того, что лицо совершает преступление вынужденно, заключается в том, что лицо добросовестно предполагает, что находится в состоянии отсутствия свободы волеизъявления, когда на самом деле такое состояние не имеет места. При заблуждении в данном условии правомерности следует отметить, что состояние вынужденности характеризуется тем, что отказ от совершения преступления создаёт угрозу раскрытия внедрённого лица и его безопасности либо может обусловить невыполносимость задачи по разоблачению преступников, предотвращения, пресечения более тяжких преступлений или выполнить иной элемент задания.

Заблуждение относительно того, что лицо совершает преступление при выполнении специального задания в соответствии с действующим законодательством Республики Беларусь, заключается в том, что лицо добросовестно предполагает, что действует при наличии имеющейся правовой основы, когда на самом деле она нарушена. Выполнение специального задания в соответствии с действующим законодательством Республики Беларусь предполагает его соответствие различным законам, в том числе об оперативно-

розыскной деятельности, о различных государственных органах, имеющих право осуществлять оперативно-розыскную деятельность, а также соответствие различным ведомственным нормативно-правовым актам касаемо выполнения специальных заданий в рамках пребывания среди соучастников преступления, которые в большинстве своем носят закрытый характер.

Так, понятие оперативно-розыскной деятельности дается в ст. 1 Закона Республики Беларусь «Об оперативно-розыскной деятельности». Она определяет, что под оперативно-розыскной деятельностью понимается деятельность, осуществляемая в соответствии с настоящим Законом государственными органами с соблюдением конспирации, проведением оперативно-розыскных мероприятий гласно и негласно, направленная на защиту жизни, здоровья, прав, свобод и законных интересов граждан Республики Беларусь, иностранных граждан, лиц без гражданства, прав и законных интересов организаций, собственности от преступных посягательств, обеспечение безопасности общества и государства[169]. Одним из оперативно-розыскных мероприятий является оперативное внедрение. Под ним в соответствии со ст. 33 Закона Республики Беларусь «Об оперативно-розыскной деятельности» понимается проникновение должностного лица органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, или гражданина, оказывающего или оказывавшего содействие на конфиденциальной основе органу, осуществляющему оперативно-розыскную деятельность, в окружение гражданина или в среду граждан в целях получения сведений, необходимых для выполнения задач оперативно-розыскной деятельности[170]. При этом граждане, привлеченные органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, к подготовке проведения оперативно­розыскных мероприятий и (или) участию в них, в соответствии с названным Законом обязаны соблюдать условия специального задания.

Таким образом, допущение нарушения действующего законодательства Республики Беларусь со стороны сотрудника государственного органа, имеющего право осуществлять оперативно-розыскную деятельность, при оформлении пребывания лица среди соучастников преступления по специальному заданию могут вызвать у внедряемого лица добросовестное заблуждение относительно законности его нахождения среди соучастников преступления.

Изучением правоприменительной практики примеров мнимого пребывания среди соучастников преступления по специальному заданию установлено не было, что позволяет рассмотреть данный вид ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, только теоретически.

Вопрос о квалификации деяний в случаях мнимого пребывания среди соучастников преступления по специальному заданию, также должен разрешаться, исходя из того, что данное правовое явление есть вид ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Следовательно, в подобного рода случаях уголовная ответственность может быть исключена, либо лицо привлечено к уголовной ответственности за превышение пределов необходимых при пребывании среди соучастников преступления по специальному заданию, либо привлечено к уголовной ответственности за причинение вреда по неосторожности.

Рассмотрение ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, продемонстрировало, что она возможна относительно каждого из обстоятельств, исключающих преступность деяния, предусмотренного Главой 8 УК РФ и Главой 6 УК РБ.

Проведенное исследование показало, что для признания непреступными действий в состоянии ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, выступают разнообразные основания, которые указываются в различных процессуальных документах: постановлениях об отказе в возбуждении уголовного дела, постановлениях о прекращении уголовного преследования или уголовного дела, оправдательных приговорах. При этом от­сутствие в деяниях лица состава преступления является преобладающим основа­

нием при прекращении уголовного преследования в отношении лица, допустив­шего данную ошибку. В то же время подобное основание, использованное в про­цессуальных документах, содержательно не раскрывалось с позиции того, что имелась ошибка в наличии, обстоятельств, исключающих преступность деяния.

В Российской Федерации приблизительно в 15 % случаев действия лица в состоянии ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, непосредственно находили свое отражение как мнимая оборона либо мнимое задержание лица, совершившего преступление, со ссылкой на разъяснение по данному вопросу постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2012 г. №19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление». Такого рода решения выносились судами различных уровней. В Республике Беларусь фактически практика применения нормы, закрепленной в ст. 37 УК РБ об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, не осуществлялась, в виду, как представляется, неправильной конструкции самой правовой нормы о данном правовом явлении, которая отождествляет действия лица при совершении данного рода ошибки с действиями лица в состоянии самих обстоятельств, исключающих преступность деяния, таких как: необходимая оборона, причинение вреда при задержании лица, совершившего преступления, и крайняя необходимость. Сотрудниками правоох­ранительных органов формируется своеобразная тенденция уклониться от приме­нения положений, предусматривающих ошибку в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Изучение уголовных дел, возбужденных по ст. 108 УК РФ, ст. 114 УК РФ, ст. 142 УК РБ, ст. 143 УК РБ, ст. 151 УК РБ, ст. 152 УК РБ показывает, что зачастую, несмотря на собранные материалы, оценка деяниям лица осуществляется без учета положений об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Причиной тому служит недостаточное понимание данного правового явления на практике. Более того, проведенное исследование и анкетирование среди практических работников показывает, что

часть правоприменетилей не понимает содержания и уголовно-правового значения ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Таким образом, как представляется, наравне с закреплением специальной нормы об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, необходимо предусмотреть разъяснения содержания рассматриваемого правового явления, которое могло бы состояться в рамках соответствующего комментария, данного в новых постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Республики Беларусь «О применении судами законодательства об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния». Указанный комментарий мог бы предусмотреть следующие положения:

1. Разъяснить судам, что ошибкой в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, признается деяние, причинившее вред охраняемым уголовным законом общественным отношениям, совершенное в ситуации, воспринятой заблуждавшимся лицом как наличие условий правомерности обстоятельства, исключающего преступность деяния, при их реальном отсутствии. При этом заблуждение лица может быть добросовестным либо недобросовестным.

2. Под достаточным основанием возникшего добросовестного заблуждения при ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, необ­ходимо понимать тот внешний фактор, выраженный в складывающейся обстановке в объективной действительности, который создал у конкретного лица разумное убеждение в реальности наличия условий правомерности обстоятельства, исключающего преступность деяния.

Судам следует иметь в виду, что добросовестность заблуждения лица имеет место в том случае, когда оно в силу сложившейся обстановки не могло и не должно было осознавать факт допущенной им ошибки.

3. Обратить внимание судов на то, что при оценке обстановки происшествия, явившейся основанием ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, и решении вопроса о признании

заблуждения лица в реальности наличия условий правомерности обстоятельства, исключающего преступность деяния, добросовестным следует исходить из психофизиологических свойств самого лица, допустившего ошибку.

4. При установлении в действиях лица недобросовестного заблуждения при ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, и наличия признаков неосторожного преступления судам следует исходить из необходимости отражения конкретных обстоятельств, которые давали возможность разобраться в обстановке происшествия, в момент причинения вреда либо указания тех действий, которые лицо могло и при должной внимательности и осмотрительности должно было совершить, чтобы избежать ошибки.

5. Указать судам на необходимость строгого реагирования на факты поверхностного расследования дел, связанных с ошибкой в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Обратить внимание судов на необходимость использования специальных знаний в области психологии путем привлечения к уголовному делу в качестве специалиста психолога либо проведения судебно-психологической экспертизы с целью установления психоло­гических компонентов сложившейся ситуации и их возможного влияния на пове­дение, определения психологического механизма принятия решения в конкретной обстановке и др., что будет способствовать правильному разрешению случаев ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния.

6. Разъяснить судам, что вред, причиненный в состоянии ошибки подобного рода компенсируется лицом, допустившим данную ошибку.

Проведенным социологическим опросом данное предложение было поддержано 62% сотрудников правоохранительных органов, среди которых проводилось анкетирование.

Изложенное в данном параграфе позволяет сделать следующие выводы:

1) Ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, по характеру допущенной ошибки может быть разделена на две основные группы - извинительная и неизвинительная.

Извинительная ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, имеет место в том случае, когда лицо причинило вред охраняемым уголовным законом общественным отношениям в ситуации воспринятой добросовестно заблуждавшимся лицом как наличие условий правомерности обстоятельства, исключающего преступность деяния, при их реальном отсутствии, когда при самом внимательном отношении к делу оно не должно было и не могло избежать допущенной ошибки.

Извинительная ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, по критерию возможных уголовно-правовых последствий может быть разделена на: 1) исключающую уголовную ответственность; 2) влекущую уголовную ответственность лица за превышение пределов какого-либо из обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Неизвинительная ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, предполагает, что причинен вред охраняемым уголовным законом общественным отношениям в ситуации воспринятой недобросовестно заблуждавшимся лицом как наличие условий правомерности обстоятельства, исключающего преступность деяния, при их реальном отсутствии. Недобросовестность заблуждения определяется тем, что лицо при внимательном отношении к делу, должно было и могло этой ошибки не допустить.

К неизвинительной ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, не могут быть отнесены те случаи, когда лицо совершенно необоснованно предполагало о реальности наличия условий правомерности обстоятельства, исключающего преступность деяния, в то время как ни поведение потерпевшего, ни обстановка по делу не давали ему никаких разумных оснований для этого.

Неизвинительная ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, влечет ответственность лица за совершение преступления по неосторожности.

2) Ошибку в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в зависимости от того в наличии условий правомерности какого из

обстоятельств, исключающих преступность деяния, лицо заблуждалось можно классифицировать на следующие виды:

а) мнимая оборона;

б) мнимое задержание лица, совершившего преступление;

в) мнимая крайняя необходимость;

г) мнимый обоснованный риск (мнимое деяние, связанное с риском);

д) мнимое исполнение приказа или распоряжения;

е) мнимое физическое или психическое принуждение;

ж) мнимое пребывание среди соучастников преступления по специальному заданию (УК РБ).

з) Обосновано положение о необходимости закрепления специальной нормы в УК РФ и совершенствования действующей нормы УК РБ, регламентирующей правила квалификации причинения вреда при ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния.

4) Учитывая невозможность дать в отдельной статье уголовного закона исчерпывающего описания всех признаков какого-либо явления, представляется необходимым принятие новых постановлений Пленума Верховного суда Российской Федерации и Верховного Суда Республики Беларусь о применении судами законодательства об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в рамках которого разъяснить отдельные вопросы, связанные с данной ошибкой.

5) Исследование юридической природы ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, показало необходимость ее правовой регламентации в Общей части УК РФ и УК РБ в главе 5 и главе 4 соответственно.

<< | >>
Источник: Духовник Юрий Евгеньевич. ОШИБКА В НАЛИЧИИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ, ИСКЛЮЧАЮЩИХ ПРЕСТУПНОСТЬ ДЕЯНИЯ, В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ И РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2016. 2016

Еще по теме § 2. Виды ошибок в наличии обстоятельств, исключающих преступ­ность деяния:

  1. § 2. Требования социалистической законности при осуществлении юридической ответственности
  2. §2. Понятие дорожно-транспортных преступлений и их место в системе Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации.
  3. Оправдательный приговор в истории российского уголовно-процессуального законодательства
  4. ОГЛАВЛЕНИЕ
  5. § 1. Развитие и отражение ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в уголовном праве Республики Беларусь и Российской Федерации
  6. § 2. Ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в уголовном законодательстве стран англо-саксонской, континентальной систем права
  7. § 2. Виды ошибок в наличии обстоятельств, исключающих преступ­ность деяния
  8. § 4. Современное состояние системы законодательства, регламентирующего деятельность полиции
  9. 2.2. Юридическая справедливость как основание и критерий правопри­менительного акта.
- Авторское право РФ - Адвокатура России - Административное право РФ - Административный процесс РФ - Арбитражный процесс РФ - Банковское право РФ - Вещное право РФ - Гражданский процесс России - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Жилищное право РФ - Земельное право РФ - Избирательное право РФ - Инвестиционное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство РФ - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Муниципальное право РФ - Оперативно-розыскная деятельность в РФ - Право социального обеспечения РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Природоресурсное право РФ - Семейное право РФ - Таможенное право России - Теория и история государства и права - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право РФ - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России -