<<
>>

Уголовно-исполнительные меры взыскания для осужденных, отбывающих наказание в виде ограничения свободы

Негативное стимулирование осужденных также может дать положительные результаты. На протяжении многих столетий в обществе постоянно ставятся вопросы, связанные с повышением эффективности методов воздействия, направленных на лиц, преступивших закон.

Проблема поиска таких механизмов сохраняется и в современном мире. Большое количество научных трудов посвящено вопросу стимулирования правопослушного поведения, в том числе во время отбывания наказания[211]. Как отмечалось выше, существуют две формы стимулирования: позитивное (базирующееся на поощрениях) и негативное, которое основывается на наказаниях. Обе формы направлены на повышение эффективности исполнения наказания, которое связано с соблюдением предписаний, запретов и ограничений, а также с отказом от противоправного поведения лиц, привлеченных к уголовной ответственности.

Существует две главных стадии реализации уголовной ответственности: назначение и дальнейшее исполнение наказания,

установленного приговором суда. Эти процессы подразумевают наличие двух сторон. Первая - это государство в лице правоохранительных органов и учреждений и органов, исполняющих наказания. Второй стороной

выступают осужденные лица. Наказание, которое отбывают преступники, по своей сути является обязанностью претерпевать ограничения и лишения за совершенное общественно опасное деяние. Как справедливо отмечают многие исследователи, эффективность наказания определяется в первую очередь его неотвратимостью[212]. Она означает, что меры воздействия носят обязательный и реальный характер[213]. Неотвратимость привлечения к уголовной ответственности и обязательность отбывания наказания осужденными выступают определяющими условиями при анализе продуктивности работы уголовно-исполнительной системы и результативности применяемой в стране уголовно-исполнительной политики. Как справедливо отмечает И.

В. Губко, оценка эффективности правосудия должна осуществляться, исходя не только из законности и справедливости вынесенного судебного решения, но и от качества его исполнения[214]. Следовательно, существует неразрывная связь между неотвратимостью привлечения к уголовной ответственности и возможностью достижения целей наказаний, предусмотренных УК РФ.

Проблемы, препятствующие нормальному функционированию процедуры применения уголовного наказания, приводят к затруднительности (или даже невозможности) реализации задач уголовно-исполнительной политики страны. В случае, если вынесенные судом решения не рассматриваются как обязательные к исполнению, возникает вопрос о целесообразности обращения к механизму уголовно-правового воздействия на осужденных.

Существующие в уголовно-исполнительной политике России тенденции связаны со стремлением снизить частоту назначения наказания в виде лишения свободы при наличии возможности назначения иных видов

наказания. Следовательно, присутствует необходимость повышения эффективности последних. Одним из факторов, препятствующих этому, являются уклонение от отбывания наказания, а также сложности, связанные с заменой первоначально назначенного вида наказания более строгим. Рассматриваемые проблемы оказывают отрицательное влияние на эффективность применения уголовно-правовых мер принуждения, в частности ограничения свободы.

Уклонение осужденного от отбывания наказания является барьером для соблюдения принципов законности и справедливости, а также для достижения целей уголовного наказания. Такой вариант поведения свидетельствует о том, что лицо, в отношении которого вынесен приговор, не стало на путь исправления и демонстрирует асоциальную направленность личности. Следовательно, осужденный не оправдал оказанного ему доверия. Он не сделал должных выводов из факта осуждения и назначения наказания[215]. Кроме того, возможность уклонения от отбывания наказания вызывает негативную реакцию общества и отрицательную оценку работы уголовно­исполнительной системы.

Помимо этого, происходит нивелирование постулата неотвратимости уголовной ответственности, что вызывает чувство безнаказанности за предшествующую преступную деятельность[216].

Уклонения от отбывания наказаний являются деяниями с высоким уровнем общественной опасности. В связи с этим представляется закономерным установление в УК РФ и УИК РФ ответственности за соответствующие деяния. Таким образом, целям обеспечения неотвратимости уголовного наказания для виновных служат некоторые статьи Особенной части уголовного закона России. Например, ст. 58 УИК«Ответственность за нарушение порядка и условий отбывания наказания в виде ограничения свободы и за уклонение от его отбывания». Данные

законодательные положения по своей сути являются негативными стимулирующими мерами, воздействующими на осужденных посредством угрозы применения наказания.

Так, 13 февраля 2018 г. Правобережный районный суд г. Липецка рассмотрел в открытом судебном заседании представление начальника филиала по Правобережному району г. Липецка ФКУ «УИИ УФСИН России по Липецкой области» Туровининой М. В. об отмене и дополнении ранее установленных ограничений в отношении А. П. Шумкова, осужденного к ограничению свободы. Он ранее уже нарушал порядок и условия отбывания наказания. За это Шумкову постановлением Правобережного районного суда г. Липецка от 19. 11. 2017 было установлено дополнительное ограничение: «Не посещать места проведения массовых и иных мероприятий, не участвовать в них». Впоследствии осужденный совершил административные правонарушения (ст. 20. 20 ч. 1 КоАП РФ; ст. 20. 1 ч. 1 КоАП РФ). 9 января 2018 г. у А. П. Шумкова по установленным фактам нарушений было отобрано объяснение и вынесено взыскание в виде официального предостережения о недопустимости нарушения порядка и условий отбывания наказания. Суд постановил удовлетворить представление об отмене и дополнении ранее установленных приговором суда ограничений, с которым обратилась начальник филиала по Правобережному району г. Липецка ФКУ «УИИ УФСИН России по Липецкой области» М. В. Туровинина. А именно: установить дополнительное ограничение «не посещать бары, кафе, рестораны и места, где разрешается употребление спиртных напитков»; отменить ограничение: «являться раз в месяц на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за осужденным, в дни, установленные данным органом» и дополнить ограничением: «являться два раза в месяц на регистрацию в

специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за осужденным, в дни, установленные данным органом»[217].

Меры взыскания для лиц, отбывающих ограничение свободы и принудительные работы, определены в ст. 58, 60. 14 УИК РФ. Так, в ч. 2 ст. 65. 8 УИК РФ указано, что случае нарушения осужденным порядка и условий отбывания наказания в виде ограничения свободы применяются такие виды взыскания, как предупреждение и официальное предостережение. За аналогичное поведение, т. е. за нарушение порядка и условий отбывания наказания начальник УИИ (или лицо его замещающее) может внести в суд представление о дополнении ограничений, установленных осужденному (ч. 3 ст. 58 УИК РФ).

В соответствии со ст. 60. 14 УИК РФ к осужденным, допустившим нарушение порядка и условий отбывания принудительных работ, администрацией исправительного центра могут применяться такие меры взыскания, как выговор, отмена права проживания вне общежития, водворение в помещение для нарушителей на срок до 15 суток. Таким образом, в случае с определением видов мер взыскания провести параллель по указанным видам наказания невозможно. Это связано со спецификой исполнения рассматриваемых видов наказаний: несмотря на то, что принудительные работы законодателем отнесены к группе наказаний, не связанных с изоляцией от общества, по объему ограничений они ближе к отбыванию наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении, что и определяет более жесткие по своей карательной составляющей виды взысканий.

Учитывая, что ряд ученых совершенно справедливо указывают на сходность ограничений при условном осуждении и при отбывании наказания в виде ограничения свободы, небезынтересно провести сравнительный

анализ мер взыскания, предусмотренных для нарушителей условного осуждения. [218]

Несмотря на то, что ч. 7 ст. 73 УК РФ не оговаривает причины и основания отмены ранее установленных или введения новых ограничений для условно осужденных, тем не менее, мы с уверенностью можем утверждать, что таким образом законодатель определил в рамках данного пункта и меры взыскания, и меры поощрения. Данный вывод подтверждается позицией Верховного Суда РФ, указавшего: «Суд вправе отменить полностью или частично возложенные на условно осужденного обязанности, если установит, например, что условно осужденный добросовестно выполняет возложенные на него судом обязанности, положительно характеризуется по месту жительства, работы, учебы или службы, жалоб на его поведение не поступало, а также если установит иные обстоятельства (беременность или рождение ребенка, достижение пенсионного возраста, инвалидность и др.). Дополнить ранее установленные для условно осужденного обязанности суд вправе, если придет к выводу, что условно осужденный не отчитывался перед уголовно-исполнительной инспекцией или командованием воинской части о своем поведении, не исполнял возложенные на него судом обязанности, не являлся по вызову в уголовно­исполнительную инспекцию, а также если установит иные обстоятельства, свидетельствующие о целесообразности возложения на условно осужденного других обязанностей (ч. 2 ст. 190 УИК РФ) »[219].

Кроме того, если условно осужденный не явился в УИИ, к нему может быть применен привод (ч. 4 ст. 188 УИК РФ), а если его местонахождение неизвестно, УИИ проводит первоначальные мероприятия по установлению его места нахождения и причин уклонения (ч. 5 ст. 188 УИК РФ). Если условно осужденный не исполняет возложенные на него обязанности либо

совершил административное правонарушение, суд по представлению УИИ может продлить испытательный срок до одного года (ч. 2 ст. 74 УК РФ, ч. 3 ст. 190 УТК РФ). Систематическое уклонение условно осужденного от исполнения обязанностей влечет отмену условного осуждения и исполнения наказания реально (ч. 2. 1 ст. 74 УК РФ).

Таким образом, к мерам взыскания для условно осужденных следует отнести расширение запретов и ограничений по сравнению с ранее наложенными, продление испытательного срока и отмена испытательного срока. Привод и мероприятия по розыску условно осужденного к мерам взыскания отнести нельзя, т. к. они являются обеспечительными мерами, а не мерами ответственности.

Можно сделать вывод, что меры взыскания для условно осужденных и осужденных к ограничению свободы сходны за исключением меры по увеличению испытательного срока для условно осужденных. Считаем нецелесообразным введение аналогичной меры взыскания и для осужденных к ограничению свободы. Кроме того, условное осуждение назначается в том случае, если «...суд придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания.» (ч. 1 ст. 73 УК РФ). Ч. 2 ст. 74 УК РФ, допускающая увеличение срока для осужденного, уклоняющегося от исполнения возложенных на него обязанностей, отчасти была ужесточена в 2013 г., когда был принят Федеральный закон, направленный на расширение прав потерпевших[220]. Однако, исходя из того обстоятельства, что уже на стадии назначения наказания и вынесения приговора с условным наказанием суд приходит к выводу, что осужденный может исправиться без изоляции (либо применения реального наказания), можно предположить, что несоблюдение таким осужденным требований приговора противоречит сущности условного осуждения, поэтому продление

испытательного срока видится излишне мягкой мерой, применяемой к нарушителю. Предлагаем ч. 2 и ч. 2. 1 ст. 74 УК РФ отменить.

Анализ доктринальных подходов позволяет утверждать, что авторы в большинстве своем анализируют правовую природу ограничения свободы, тогда как специальных исследований, посвященных определению видов и размеров мер взыскания и поощрения по данному наказанию отсутствует.

Так, В. Б. Малинин предлагает придать ограничению свободы фактически универсальный характер и включить в него такие ограничения, как лишение права занимать определенную должность или заниматься определенной деятельностью, увольнение от должности, обязательные работы, исправительные работы, принудительные меры воспитательного воздействия[221]. В. А. Уткин полагает, что обязательные работы необходимо предусмотреть в качестве смешанного вида наказания с возможностью его присоединения к ограничению свободы[222].

Довольно радикальный подход рекомендуют Т. Ф. Минязева и Д. А. Добряков, предлагая трансформировать условное осуждение и отсрочку отбывания наказания в ограничение свободы. При этом авторы уточняют, что речь идет не о новом виде наказания, т. к. кардинальных отличий между данными мерами уголовно-правового характера нет, а лишь об уточнении содержания уже существующего ограничения свободы, с включением в него дополнений как уголовно-правового, так и уголовно-исполнительного характера: расширить категории преступлений, за совершение которых может назначаться ограничение свободы в качестве основного наказания (вплоть до тяжких ненасильственных), увеличить его максимальный предел

до 6 лет и перечень ограничений (полное возмещение причиненного преступлением вреда, прохождение курса лечения) [223].

Д. А. Рясов утверждает, что ограничение свободы сходно с административным надзором, в связи с чем предлагает расширить перечень обязанностей, таких как: трудоустроиться, продолжить обучение, пройти курс лечения от алкоголизма или наркомании, венерического заболевания и т. д. В качестве мер поощрения автор предлагает ввести возможность условно-досрочного освобождения для лиц, отбывающих ограничение свободы[224].

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в соответствии со ст. 72. 1 УК РФ суд может возложить обязанность на осужденных к наказаниям, не связанным с изоляцией от общества, пройти курс лечения от наркомании. В «Инструкции по организации исполнения наказания в виде ограничения свободы» (далее Инструкции) указано, что инспекция обязана направить запрос в медицинскую организацию, где будет проходить лечение осужденный, о начале прохождения лечения. После окончания лечения от наркомании сотрудник инспекции обязан выяснить у осужденного, где он планирует или желает пройти реабилитацию, и в течение трех рабочих дней направить запрос «.в организацию, осуществляющую реабилитацию больных наркоманией, о начале прохождения осужденным реабилитации»[225]. В связи с этим следует обратить внимание на два, на наш взгляд, существенных обстоятельства:

1. Ст. 72. 1 УК РФ указывает на два самостоятельных вида реабилитации: медицинскую и социальную, тогда как Инструкция

регламентирует вопрос осуществления надзора со стороны УИИ только медицинской реабилитации. Очевидно, законодатель не придает серьезного значения тому факту, что медицинская реабилитация и социальная реабилитация - понятия не совпадающие. Например, в ст. 82. 1 УК РФ законодатель в ч. 1 указывает на медицинскую и социальную реабилитацию.

К сожалению, довольно длительный период времени выздоровление наркоманов и возвращение их к нормальной жизни считалось делом медиков. Ни одна служба общества участия в данном вопросе не принимала. «Наркологи убеждены, что если лечение было успешно, но по его окончании больной вновь возвращается в те условия, которые способствовали появлению заболевания, все достижения могут быть нейтрализованы, появляется высокая вероятность срывов»[226]. Однако на сегодняшний день на государственном уровне не созданы учреждения социальной реабилитации наркоманов. В западных странах такая помощь оказывается добровольными коммунами, стационарами для «детоксикации», полуоткрытыми расположенными в изолированных местах санаториями, где средний срок пребывания составляет 6 месяцев. По окончании курса больной поступает в ведение муниципальной социальной службы, которая контролирует его быт, семью, оказывает помощь в трудоустройстве, воспитании детей, материальную помощь. Такая работа субсидируется как муниципалитетом, так и благотворительными фондами[227].

2. Инструкция не оговаривает вопрос о виде ответственности при нарушении прохождения лечения и реабилитации. Очевидно, такие нарушения следовало бы признавать нарушением условий отбывания наказания, и как следствие предоставить возможность УИИ применять меры ответственности в виде предупреждения, официального предостережения. Однако буквальное толкование ст. 53 УК РФ и главы 8 УИК РФ не позволяет применять указанные меры взыскания.

Сказанное предопределяет необходимость внесения изменений в ст. 72. 1 УК РФ следующего содержания: «3. В случае уклонения осужденного от прохождения лечения или медицинской и (или) социальной реабилитации учреждение или орган, исполняющий наказание направляет в суд представление о замене назначенного наказания другим видом наказания».

Кроме того, очевидно в рамках указанной нормы может быть предусмотрена аналогичная обязанность для больных алкоголизмом. Предлагаем ст. 72. 1 УК РФ переименовать «Назначение наказания лицу, признанному больным наркоманией или алкоголизмом». Соответственно, в ч. 1, 2 нормы добавить указание на больных не только наркоманией, но и алкоголизмом.

На наш взгляд, без внимания нельзя оставить вопросы, связанные с применением средств электронного мониторинга. Немногочисленные публикации по данному вопросу, а также опрос работников уголовно­исполнительной системы позволяют констатировать тот факт, что в целом применение электронных средств надзора за осужденными обнаруживает позитивный эффект[228]. Так, уровень повторной преступности среди лиц, к которым применены средства электронного слежения, в 2015 г. составил 2, 19% (559 чел.). Доля осужденных к ограничению свободы, злостно уклоняющихся от наказания, к которым были применены электронные браслеты, в 3 раза меньше, чем осужденных, к которым указанные средства не применялись[229]. По данным Э. В. Лядова, в 2015 г. в розыск были поданы 744 осужденных к ограничению свободы, в отношении которых не были применены электронные браслеты, что составляет 1, 33 %, те осужденные,

которые носили «электронные браслеты» скрылись от контроля УИИ - 87 человек[230].

Контроль за осужденными к ограничению свободы с использованием СЭМПЛ позволил выявить более 36 тыс. нарушений, что составляет 66 % от общего количества выявленных нарушений. Более чем 5 тысячам осужденных на основе электронного мониторинга наказание было заменено на лишение свободы; более чем в отношении 10 тыс. осужденных благодаря «электронным браслетам» были наложены дополнительные ограничения.

Введение СЭМПЛ проходило поэтапно с 2010 по 2012 гг. По состоянию на 2011 г. система электронного мониторинга была введена в деятельность 2403 УИИ и их филиалов в 81 территориальном органе ФСИН России. В 2013 г. было применено 24411 единиц оборудования СЭМПЛ (39, 54 %), в 2014 г. в отношении почти 30 тыс. осужденных к ограничению свободы применялись «электронные браслеты», что составляло 42, 3 % от общего числа осужденных к ограничению свободы[231]. Как уже отмечалось выше, данные средства слежения в первом полугодии 2017 г. применялись к 5 833 осужденных к ограничению свободы[232]. В настоящее время все УИИ оснащены соответствующим оборудованием.

Первоначальный этап введения «электронных браслетов» отличается определенной избирательностью. В частности, в ряде территориальных органов одним из оснований принятия решения об использовании СЭМПЛ было финансовое положение осужденного, а именно, его возможность возместить материальный ущерб в случае утраты или повреждения оборудования[233]. Так, С. был приговорен к одному году ограничения свободы и поставлен на учет в Вилегодском районе Архангельской области. Через некоторое время после установки электронного браслета на ногу

осужденного связь была потеряна, т. к. осужденный самостоятельно снял браслет и потерял мобильное устройство. Вилегодский районный суд Архангельской области в своем решении указал, что осужденный обязан возместить стоимость утраченного спецоборудования в размере 119825 рублей[234]. Аналогичное решение вынес Приволжский районный суд Ивановской области, указав в своем решении, что комплект являет федеральной собственностью и состоит на балансе УФСИН по Ивановской области, постановив взыскать с осужденного 107 тыс. рублей за потерянный с ноги электронный браслет[235].

К сожалению, как уже отмечалось, ученые и практики отмечают низкое качество применяемых электронных средств, слежения и контроля (в частности имеют место технические недоработки конструкций ремешков и защелок[236]) и довольно высокую стоимость. Так, наиболее распространенной проблемой является выход из строя встроенного источника питания, а его замена невозможна без разрушения корпуса «электронного браслета». Более 60% оборудования вышло из строя до истечения гарантийного срока их эксплуатации[237]. Имеют место серьезные проблемы при установке СЭМПЛ в многоквартирных домах из-за помех бытовых приборов, а также железобетонных конструкций жилых домов, уменьшающих радиус присутствия электронного браслета[238]; отсутствуют запасные расходные материалы, отмечается низкое качество программного обеспечения СЭМПЛ, что приводит к увеличению ложных тревожных сообщений[239].

Совершенно справедливо обращает внимание Р. В. Комбаров на то обстоятельство, что недопустимо применять электронные стационарные средства аудиовизуального контроля, предназначенные для автоматической визуальной и голосовой идентификации, в силу того, что такого рода средства нарушают права лиц, проживающих вместе с осужденным на запрет сбора, хранения и использования информации о частной жизни, гарантированной ст. 24 Конституции РФ[240]. Кроме того, в ст. 3. 11 Стандартных минимальных правилах ООН в отношении мер, не связанных с тюремным заключением сказано: «В процессе применения не связанных с тюремным заключением мер уважается право правонарушителя на личную жизнь, а также право на личную жизнь семьи правонарушителя»[241].

Учитывая, что к некоторым осужденным к ограничению свободы могут применяться электронные средства контроля для отслеживания исполнительной дисциплины, нормативно не определен вопрос о том, какие осужденные должны носить СЭМПЛ, а какие нет. В Инструкции указано, что такие электронные средства устанавливаются по решению начальника инспекции либо лица, его заменяющего «...на основании сведений, характеризующих его личность, а также исходя из технической возможности установки соответствующего оборудования»[242]. В научной литературе предлагается такие технические средства применять к так называемой группе риска, т. е. лицам, склонным к побегу и рецидиву[243].

Считаем, что ношение СЭМПЛ отягчает условия отбывания наказания в виде ограничения свободы, поэтому их установку следует признать мерой взыскания. Предлагаем ч. 2 ст. 58 УИК РФ дополнить фразой следующего

содержания: «За нарушение осужденным порядка и условий отбывания наказания в виде ограничения свободы уголовно-исполнительная инспекция применяет к нему меру взыскания в виде предупреждения либо устанавливает средства электронного мониторинга подконтрольных лиц».

Нередкими являются случаи нарушений, связанные с эксплуатацией контрольных устройств, что подтверждается примерами судебной практики. Так, Судья Новотроицкого городского суда Оренбургской области О. А. Сухарева 7 августа 2017 г. вынесла постановление в отношении Е. В. Каземирского. Он, будучи ознакомлен с постановлением УИИ от 31. 03. 2017 года об использовании аудиовизуальных, электронныхи иных средств надзора и контроля, допустил нарушение использования стационарного контрольного устройства, а именно: отсоединил внешнее питание от сети, чем воспрепятствовал сотруднику УИИ выполнять возложенные на него требования. Эти действия были расценены как правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст.19. 3 КоАП РФ, т. е. как неповиновение законному распоряжению или требованию сотрудника органа или учреждения уголовно-исполнительной системы. Е. В. Каземирскому был назначен административный штраф в размере 500 рублей1.

Еще одним примером является постановление судьи Новозыбковского городского суда Брянской области А. В. Корбан от 18 августа 2017 г. Оно было вынесено в отношении Т. Л. Карейс. Она, находясь по месту своего жительства, не обеспечила зарядку аккумуляторной батареи мобильного контрольного устройства (МКУ), примененного для обеспечения надзора за отбыванием наказания в виде ограничения свободы. В результате произошла его полная разрядка и отключение, что повлекло потерю связи МКУ с системой электронного мониторинга подконтрольных лиц (СЭМПЛ) с 15 часов 42 минут 16 августа до 14 часов 50 минут 17 августа 2017 г. Указанными выше действиями Т. Л. Карейс воспрепятствовала исполнению

сотрудниками уголовно-исполнительной системы их служебных обязанностей, связанных с надзором за отбыванием осужденной уголовного наказания. Она была признана виновной в совершении правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст.19. 3 КоАПРФ[244].

Такая квалификация, по нашему мнению, не вполне отражает суть правонарушений, описанных в рассмотренных судебных постановлениях. Однако в уголовно-исполнительном законодательстве отсутствуют нормы, в соответствии с которыми подобные случаи рассматривались бы как один из способов уклонения от отбывания ограничения свободы. В связи с этим судьи вынуждены квалифицировать соответствующие правонарушения по ч. 1 ст.19. 3 КоАП РФ.

Кроме того, нарушение порядка эксплуатации СЭМПЛ зачастую является средством сокрытия иных, более значимых, способов уклонения от отбывания ограничения свободы. В связи с этим представляется, что следует предусмотреть ответственность осужденного за совершение (отказ от совершения) перечисленных выше действий.

Совершенно справедливо П. Н. Красоткин, А. А. Заставицкий указывают: «В связи с тем, что СЭМПЛ требует определенных материальных затрат на покупку и обслуживание, а практика показывает, что осужденные халатно относятся к данному оборудованию и могут его умышленно повредить, существует объективная необходимость отнесения противоправных действий осужденных к злостным нарушениям установленного порядка отбывания наказания»[245]. Однако далее авторы, на наш взгляд, несколько неудачно определяют местоположение нормы о признании злостно уклоняющимся осужденного, умышленно повредившего СЭМПЛ - Инструкцию. Ч. 4 ст. 58 УИК РФ дает исчерпывающий перечень

ситуаций, когда осужденный к ограничению свободы признается злостно уклоняющимся. Следовательно, полагаем, что ч. 4 ст. 58 УИК РФ следует дополнить п. «д» следующего содержания: «Осужденный, умышленно допустивший поломку или повреждение аудиовизуальных, электронных или иных технических средств надзора».

О. С. Татауров обращает внимание на несогласованность положений уголовного и уголовно-исполнительного законодательства в части разрешения вопроса о предоставлении возможности выезда за пределы муниципального образования осужденному в качестве поощрительной меры, т. к. ч. 1 ст. 53 УК РФ такую возможность предусматривает только по решению суда, тогда как ст. 57 УИК РФ данное право предоставляет УИИ[246]. Поддерживая такую точку зрении, А. В. Афтахова, В. В. Харитошкин предлагают ч. 1 ст. 53 УК РФ дополнить указанием, что такой выезд невозможен «.без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы»[247].

Позволим себе не согласиться с мнением этих авторов. Ч. 1 ст. 53 УК РФ прямо указывает, что выезд осужденного за пределы территории соответствующего муниципального образования невозможен без согласия УИИ. Это означает, что если УИИ дает такое согласие, выезд не является нарушением. Следовательно, противоречий в УК РФ и УИК РФ по данному вопросу нет.

Результаты практической деятельности при реализации мер взыскания и поощрения.

Как уже отмечалось в предыдущей главе, анализ судебной практики показал, что в отдельных случаях в приговорах не указываются конкретные ограничения. Так, К. и Н. в качестве дополнительного наказания за

преступление, предусмотренное п. «ж», «з», ч. 2 ст. 105 УК РФ, было назначено ограничение свободы сроком на 1 год. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила данное наказание, указав, что Астраханский областной суд не определил, какие ограничения устанавливаются осужденным, тем самым фактически не назначив дополнительное наказание в виде ограничения свободы[248]. На аналогичное обстоятельство указал Президиум Тверского областного суда, указав, что, назначая С. дополнительное наказание в виде ограничения свободы, суд первой инстанции не установил каких-либо ограничений, тем самым фактически не назначил данный вид наказания[249].

В отдельных случаях суды указывают конкретные ограничения, например: «ограничение не посещать заведения, предназначенные для

3

распития спиртных напитков»[250][251], «не уходить из места постоянного проживания (пребывания) с 22 часов вечера до 6 часов утра (кроме работы в ночную смену), не посещать "питейные" заведения (рестораны, кафе), 4 расположенные на территории .., не выезжать за пределы города ...» .

Наибольшие трудности в практической деятельности судов в связи с назначением наказания в виде ограничения свободы возникают при определении места отбывания наказания, а точнее -границ территориального образования, которые не может покидать осужденный.

Так, Хабаровский краевой суд отменил Постановление Центрального районного суда г. Хабаровска, возложившего на осужденного К. дополнительную обязанность «.в течение трех последующих месяцев являться на регистрацию в УИИ 2 раза в месяц в установленные дни». Решение первой судебной инстанции было основано на том, что осужденный К. не являлся по вызовам инспектора и находился на отдаленном расстоянии

от места проживания. Однако Хабаровский краевой суд указал, что местом пребывания осужденного был определен г. Хабаровск, а нахождение осужденного в пределах города, но в другом муниципальном округе в связи с трудоустройством, не может являться нарушением возложенных на осужденного обязанностей по запрету выезжать за пределы муниципального образования[252].

Такие ошибки связаны с тем обстоятельством, что термин «муниципальное образование» может быть представлен в пяти видах: городское поселение, сельское поселение, муниципальный район, городской округ, внутригородская территория города федерального значения. Р. В. Комбаров и А. М. Потапов по данному вопросу считают целесообразным для определения конкретной территории, пределы которой запрещено покидать осужденному, обращаться с запросом в органы местного самоуправления с просьбой указать территорию соответствующего муниципального образования со ссылкой на соответствующий законодательный акт субъекта Федерации[253].

Полагаем, уточнение границ места пребывания осужденного может осуществлять суд. Так, постановлением Петрозаводского городского суда Республики Карелия осужденному А. неотбытая часть наказания в виде лишения свободы была заменена ограничением свободы. Суд не учел рекомендации Верховного Суда РФ (п. 18 Постановления Пленума

Верховного Суда РФ № 58) и назначил осужденному конкретное муниципальное образование - г. Сегежа Республики Карелия. Верховный Суд Республики Карелия, рассмотрев ходатайство осужденного о разъяснении сомнений и неясностей, возникших при исполнении приговора, также не придал данному обстоятельству значения. Тем не менее ходатайство осужденного удовлетворил, указав, что «.под "муниципальным

образованием", указанным в постановлении Петрозаводского городского суда Республики Карелия от 14 марта 2013 года, следует считать "Сегежское городское поселение", в состав которого входит не только г. Сегеж, но в соответствии с ч. 13 ст. 1. 1 Закона Республики Карелия №825-ЗРК от 01 декабря 2004 года "О муниципальных районах в Республике Карелия" входят Сегежское, Надвоицкое городские поселения, Чернопорожское, Валдайское, Поповпорожское, Идельское сельские поселения (административный центр муниципального района - город Сегежа) »[254]. Следовательно, осужденный может осуществлять передвижение по всем указанным районам.

Важно иметь в виду, какой именно муниципальный район установлен судом в качестве территории, которую нельзя покидать. Например, если суд назначил запрет выезжать за пределы города, то передвижение в рамках муниципальных районов данного города, нарушением не является. Если же суд указал в приговоре конкретный муниципальный район города (села), выезд за его пределы УИИ должен рассматриваться как нарушение.

К сожалению, в отдельных случаях суды не учитывают, что ограничение свободы не следует назначать лицам, чья трудовая деятельность связана с постоянными выездами за пределы муниципальных образований, т. к. в этом случае такие осужденные теряют работу, что не способствует их исправлению. Однако учитывая, что потеря работы (учебы) не способствует исправлению осужденного, на наш взгляд, целесообразно закрепить в законодательстве право суда устанавливать ограничение в выезде за пределы территории не только муниципального образования, но и населенного пункта.

Возможность выезда за пределы муниципального образования носит не уведомительный, а разрешительный характер. Поэтому, если осужденный уехал с территории муниципального образования даже из благих побуждений, например, в поисках работы, но при этом не получил разрешения со стороны инспектора УИИ, такие действия осужденного

признаются нарушением. Так, осужденному Б. было запрещено было покидать пределы г. Шуя Ивановской области. Он неоднократно обращался в УИИ с просьбой разрешить покинуть ему пределы данного муниципального образования, т. к. в указанном городе он не мог найти работу по специальности. Б. посчитал, что «.ввиду необходимости трудоустройства за пределами г. Шуя инспектор должен был принимать и отмечать его по телефонному звонку, а также проверять по месту работы, но инспектором этого сделано не было». В результате осужденный был признан злостно уклоняющимся, и ограничение свободы было заменено на лишение свободы[255].

В юридической литературе обоснованно серьезную озабоченность вызывает вопрос о сроках начала исполнения ограничения свободы[256]. В соответствии со ст. 47. 1 УИК РФ УИИ не позднее 15 дней со дня получения копии решения суда вручает осужденному официальное уведомление о необходимости явки в УИИ для постановки на учет. В течение трех суток после получения такого уведомления осужденный обязан явиться в УИИ. Срок ограничения свободы начинает исчисляться с момента постановки на учет осужденного.

Таким образом, не более чем через 18 дней с момента провозглашения приговора осужденный должен быть поставлен на учет. Однако в ч. 3 ст. 73 УК РФ сказано, что испытательный срок для осужденного к лишению свободы условно исчисляется с момента вступления приговора в законную силу.

В силу данных обстоятельств достаточно противоречиво выглядит п. 21 Инструкции по организации исполнения наказания в виде ограничения свободы: «.срок ограничения свободы, назначенного в качестве основного вида наказания, а также в качестве дополнительного при условном осуждении, исчисляется со дня постановки осужденного на учет инспекцией

в качестве дополнительного вида наказания к лишению свободы, а также при замене неотбытой части наказания в виде лишения свободы ограничением свободы - со дня освобождения осужденного из исправительного учреждения». В связи с этим А. В. Афтахова и В. В. Харитошкин вполне верно предлагают, что срок ограничения свободы необходимо исчислять аналогично условному осуждению: с момента вступления приговора в законную силу с зачетом времени со дня провозглашения приговора[257].

Еще одним ограничением для осужденного является его явка в УИИ. В соответствии с действующим законодательством только суд может установить количество явок в течение месяца в УИИ. В свою очередь в полномочия УИИ входит определение дней, когда должен будет являться осужденный. Практика же показывает, что нередко УИИ сами определяют периодичность явки, либо наоборот суд устанавливает дни недели, когда осужденный обязан являться в УИИ[258].

Проведенное исследование показало, что УИИ довольно редко обращаются в суды с представлением о расширении ограничений для осужденного. Как правило, в случае первого нарушения осужденным требований приговора УИИ выносит предостережение, в случае второго нарушения - официальное предостережение, в случае третьего - подается представление в суд о замене ограничения свободы на более строгое наказание.

Такой подход не противоречит действующему законодательству. Следовательно, вполне резонно возникает вопрос об отсутствии необходимости существования положений, изложенных в ч. 3 ст. 58 УИК РФ.

В научной литературе относительно данного вопроса ученые, как правило, ограничиваются констатацией факта, что перечень обязанностей осужденного может быть расширен[259].

Опрос работников УИИ показал, что они таким правом не пользуются, т. к. в зависимости от количества нарушений условий отбывания наказания в виде ограничения свободы они выносят предупреждение, официальное предостережение или представление о замене ограничения свободы на более строгое, как это предусмотрено Инструкцией по исполнению наказания в виде ограничения свободы и нормами УИК РФ. Что касается «иных обстоятельств», отраженных в ч. 3 ст. 58 УИК РФ как основания для обращения в суд с представлением об установлении дополнительных ограничений, то Инструкция по данному вопросу разъяснений не содержит, поэтому начальники УИИ (либо лица, их заменяющие) своим правом предпочитают не пользоваться. Так ответили 100% респондентов.

Следовательно, предлагаем исключить ч. 3 ст. 58 УИК РФ.

В соответствии с п. «д» ч. 1 ст. 58 УИК РФ нарушением порядка и условий отбывания наказания в виде ограничения свободы является нарушение общественного порядка, за которое осужденный был привлечен к административной ответственности. Следует поддержать предложение К. И. Г олубцовой о необходимости организации доступа филиалов УИИ к данным базы информационного центра УМВД «ИБД-регион», что значительно сократило бы сроки проверок поведения осужденных к наказанию в виде ограничения свободы[260][261][262].

Выводы по параграфу:

Меры взыскания, применяемые к нарушителям условий отбывания ограничения свободы и принудительных работ, не совпадают, что связано со спецификой режима отбывания принудительных работ, имеющего серьезное сходство с режимом отбывания лишения свободы в колонии-поселении.

Сравнительный анализ мер взыскания, применяемых к осужденным к условному лишению свободы и ограничению свободы, показал, что в отношении условно осужденных, нарушивших требование приговора, возможно продление испытательного срока, тогда как в отношении лиц, отбывающих наказание в виде ограничения свободы, такая мера отсутствует.

Исходя из того обстоятельства, что уже на стадии назначения наказания и вынесения приговора с условным наказанием суд приходит к выводу, что осужденный может исправиться без изоляции (либо применения реального наказания), можно предположить, что несоблюдение таким осужденным требований приговора противоречит сущности условного осуждения, поэтому продление испытательного срока видится излишне мягкой мерой, применяемой к нарушителю. Предлагаем ч. 2 и ч. 2. 1 ст. 74 УК РФ отменить.

В доктрине имеют место предложения по расширению перечня обязанностей, например, трудоустроиться, продолжить обучение, пройти курс лечения от алкоголизма или наркомании, венерического заболевания и т. д. В качестве мер поощрения чаще всего предлагается введение возможности условно-досрочного освобождения для лиц, отбывающих ограничение свободы.

Учитывая, что ст. 72. 1 УК РФ предусматривает возможность установления обязанности осужденного пройти лечение от наркомании и медицинскую и (или) социальную реабилитацию, считаем нецелесообразным установление аналогичной обязанности в нормах, регламентирующих вопросы, связанные с назначением и исполнением наказания в виде ограничения свободы. В то же время уголовное законодательство не содержит указания на последствия уклонения от прохождения такого

лечения и реабилитации. Предлагается ст. 72. 1 УК РФ дополнить частью 3 следующего содержания: В случае уклонения осужденного от прохождения лечения или медицинской и (или) социальной реабилитации учреждение или орган, исполняющий наказание направляет в суд представление о замене назначенного наказания другим видом наказания».

Кроме того, в рамках указанной нормы может быть предусмотрена аналогичная обязанность для больных алкоголизмом. Предлагаем ст. 72. 1 УК РФ переименовать «Назначение наказания лицу, признанному больным наркоманией или алкоголизмом». Соответственно, в ч. 1, 2 нормы добавить указание на больных не только наркоманией, но и алкоголизмом.

В УИК РФ четко не определено, в отношении каких осужденных может применяться средство электронного мониторинга подконтрольных лиц (СЭМПЛ). В силу того, что ношение СЭМПЛ отягчает условия отбывания наказания в виде ограничения свободы, их установку следует признать мерой взыскания. Предлагается ч. 2 ст. 58 УИК РФ дополнить фразой следующего содержания: «За нарушение осужденным порядка и условий отбывания наказания в виде ограничения свободы уголовно-исполнительная инспекция применяет к нему меру взыскания в виде предупреждения либо устанавливает средства электронного мониторинга подконтрольных лиц».

Учитывая, что осужденные могут допустить умышленное повреждение и вывод из работы СЭМПЛ, предлагается данных лиц признавать злостно уклоняющимися, поэтому ч. 4 ст. 58 УИК РФ следует дополнить п. «д» следующего содержания: «Осужденный, умышленно допустивший поломку или повреждение аудиовизуальных, электронных или иных технических средств надзора».

Результаты практической деятельности при реализации мер взыскания и поощрения показали, что УИИ практически не используют свое право обращения в суд о дополнении ранее наложенных взысканий (ч. 3 ст. 58 УИК РФ). Данное обстоятельство объясняется тем, что уголовно-исполнительное законодательство позволяет в случае нарушения условий отбывания

ограничения свободы либо применить меру взыскания в виде предупреждения (ч. 2 ст. 58 УИК РФ), либо внести в суд представление об увеличении количества ограничений (ч. 3 ст. 58 УИК РФ). Учитывая, что последний вариант организационно более сложен, УИИ предпочитают применять предупреждение как меру взыскания. Иными словами, на одно и то же негативное поведение предусмотрено два способа уголовно­исполнительной реакции. Предлагаем ч. 3 ст. 58 УИК РФ отменить.

Анализ правоприменительной практики и статистических данных позволил прийти к выводу, что использование СЭМПЛ позитивно сказывается на поведении осужденных, к которым они применяются. Отмечается невысокое качество самих электронных устройств и отдельные организационные проблемы. Тем не менее, полезность данных технических средств довольно высока. Дальнейшая работа по технической наладке, усовершенствованию данных технических устройств может существенно снизить стоимость оборудования и устранить сугубо технические недочеты. При этом полагаем, что использование электронных стационарных средств аудиовизуального контроля необходимо исключить, т. к. подобного рода средства нарушают права иных лиц, проживающих вместе с осужденным.

<< | >>
Источник: Ходжалиев Салех Айсаевич. Теория и практика ограничения свободы как вида наказания. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Грозный - 2019. 2019

Еще по теме Уголовно-исполнительные меры взыскания для осужденных, отбывающих наказание в виде ограничения свободы:

  1. § 2. Историко-теоретический анализ эволюции уголовно-исполнительных правоотношений
  2. § 3. Правовая природа классификации юридических фактов в уголовно-исполнительном праве
  3. § 4. Структурно-содержательный анализ формирования фактических составов, влияющих на динамику уголовно-исполнительных правоотношений
  4. § 3. Судебная практика в сфере правовой защиты осужденных
  5. § 1. Судебный контроль на стадии исполнения наказания как средство правовой защиты осужденных
  6. § 2. Прокурорский надзор на стадии исполнения наказания как средство правовой защиты осужденных
  7. § 4. Деятельность Уполномоченного по правам человека в сфере обеспечения правовой защиты осужденных
  8. § 2. Социолого-правовая характеристика обращений осужденных
  9. § 2. Организационные проблемы обеспечения деятельности адвоката (защитника) на стадии исполнения наказания
  10. § 3. Особенности оказания юридической помощи осужденным на стадии исполнения наказания
  11. § 1. Механизм реализации юридической ответственности за воинские преступления в контексте эволюции системы уголовного законодательства Республики Казахстан
  12. ОГЛАВЛЕНИЕ
  13. ВВЕДЕНИЕ
  14. Сравнительно-правовой анализ наказаний, связанных с ограничением свободы, в России и зарубежных странах
  15. Факторы, влияющие на прогнозирование эффективности исполнения уголовного наказания в виде ограничения свободы
- Авторское право РФ - Аграрное право РФ - Адвокатура России - Административное право РФ - Административный процесс РФ - Арбитражный процесс РФ - Банковское право РФ - Вещное право РФ - Гражданский процесс России - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Жилищное право РФ - Земельное право РФ - Избирательное право РФ - Инвестиционное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство РФ - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Муниципальное право РФ - Оперативно-розыскная деятельность в РФ - Право социального обеспечения РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Природоресурсное право РФ - Семейное право РФ - Таможенное право России - Теория и история государства и права - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право РФ - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России -