<<
>>

§ 2. Ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в уголовном законодательстве стран англо-саксонской, континентальной систем права

Действующее уголовное законодательство России и Беларуси имеет отличный друг другу подход регламентации вопросов уголовной ответственности лица за причинение вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям при ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Различие подходов не означает превосходство одного из них, а лишь позволяет в сравнительной характеристике определить те или иные достоинства и недостатки каждого.

В связи с чем, представляется небезынтересным изучить опыт зарубежного законодателя в закреплении ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, что «открывает перед юристом новые горизонты, позволяет ему лучше узнать право своей страны, ибо специфические черты этого права особенно четко выявляются в сравнении с другими системами.

Сравнение способно вооружить юриста идеями и аргументами, которые нельзя получить даже при очень хорошем знании только собственного права»[31].

Изучение уголовных законодательств различных стран в целом показывает достаточно однородное понимание юридической природы ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. При тех или иных обстоятельствах, она воспринимается как особая разновидность ошибки. При этом наибольший интерес вызывают различные законодательные формы закрепления данного правового явления.

Обращаясь к международному уголовному праву, следует отметить, что не­посредственно законодательной регламентации данного правового явления как ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, не имеется. Одним из оснований, освобождающим от уголовной ответственности,

закрепленным в Римском статуте международного уголовного суда, является общая норма об ошибке. В статье 32 Статута «Ошибка в факте или ошибка в праве» предусмотрено, что ошибка в факте является основанием для освобождения от уголовной ответственности, только если она исключает необходимую субъективную сторону данного преступления. Ошибка в праве относительно того, является ли определенный тип поведения преступлением, подпадающим под юрисдикцию Суда, не является основанием для освобождения от уголовной ответственности. Однако ошибка в праве может быть основанием для освобождения от уголовной ответственности, если она исключает необходимую субъективную сторону данного преступления, либо в порядке, предусмотренном статьей 33 (Приказы начальника и предписание закона), содержащей исключение о том, что если лицо не знало, что приказ был незаконным, то оно не подлежит уголовной ответственности[32].

Приведенные указанные общие условия, как представляется, дают возмож­ность каждой из присоединившихся стран с учетом особенностей своих правовых систем разработать собственный подход при предании законодательной формы ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Небезынтересна позиция Е.А. Русскевича при рассмотрении опыта зарубежного законодательства относительно мнимой обороны, которая является частным случаем ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, которым выделяется в качестве критерия способы юридического закрепления мнимой обороны в действующих уголовных законодательствах зарубежных стран[33]. Взяв названный критерий при рассмотрении законодательств различных государств относительно ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, можно выделить следующие четыре группы.

В первую группу входят кодексы, в которых обозначенный вопрос решается путем законодательной регламентации общей нормы об ошибке. Ко второй

группе следует отнести законодательства стран, где рассматриваемое правовое явление непосредственно получило юридическое оформление как ошибка в обстоятельствах, исключающих ответственность лица, либо, как ошибка в обстоятельствах, исключающих преступность или наказуемость деяния. В третью группу входят уголовные законодательства стран, в которых отдельные виды ошибок в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяний (мнимая оборона, мнимая крайняя необходимость и др.), получили свою регламентацию в специальных нормах как самостоятельные обстоятельства, исключающие преступность деяния. К четвертой группе следует отнести законодательства, в которых отражение ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступ­ность деяния, отсутствует, а ее разрешение осуществлено посредством судебного толкования.

В большинстве уголовных законодательств зарубежных стран проблема юридической оценки ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступ­ность деяния, решается путем закрепления нормы, предусматривающей факти­ческую ошибку. Исходя из данной концепции, законодатели многих стран преду­смотрели исключительно общие нормативные положения об ошибке, избегая излишней детализации.

В данном контексте немаловажный интерес представляет анализ положений Уголовного кодекса Германии, в виду высокого уровня развития немецкой уголовно-правовой доктрины в части учения об ошибках.

В уголовном законодательстве Германии проблема ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, разрешается ч. 1 § 16 «Ошибки об обстоятельствах деяния» УК Германии, которой предусмотрено: «Кто при совершении деяния не знает об обстоятельстве, которое относится к составу преступления, предусмотренному законом, тот действует неумышленно. Наказуемость неосторожного совершения преступления этим не затрагивается»[34].

При этом в УК Германии не содержится нормы, которая бы более детально регламентировала вопросы квалификации ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. В то же время следует отметить, что законодатель Германии в ч. 2 § 35 «Оправданное вынужденное положение» УК Германии в сущности специально закрепил ситуацию мнимой крайней необходимости: «Если лицо при совершении деяния неправильно понимает обстоятельства, которые исключили бы его вину согласно абз. 1, то оно наказывается только тогда, когда оно могло избежать ошибки»[35].

Таким образом, регламентация ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в немецком уголовном законодательстве носит в определенной степени умозрительный характер. Тем не менее, наличие в самом УК Германии специального нормативного положения, определяющего мнимую крайнюю необходимость, позволяет говорить о попытке законодателя урегулировать проблему ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, путем закрепления и более подробного разъяснения одного из ее частных случаев.

Уголовное законодательство Испании действия, совершенные под влиянием фактической и юридической ошибки относит к числу обстоятельств, исклю­чающих уголовную ответственность[36]. В статье 14 УК Испании предусмотрено, что «непреодолимая ошибка относительно действия, составляющего уголовное правонарушение, исключает уголовную ответственность лица. Если сообразно обстоятельствам совершения деяния и личности виновного, ошибка была преодолимой, правонарушение в этом случае наказывается как совершенное по неосторожности»[37].

Похожие положения содержатся в уголовном законодательстве Аргентины. В пятом разделе - «Уголовная ответственность», ст. 34 Уголовного кодекса

Аргентины указывается, что «не подлежит уголовной ответственности тот, кто вследствие недостаточности своего умственного развития, временного психи­ческого расстройства или фактически ненаказуемой неспособности осмысливать действительность, в результате ошибки или неведения относительно наказуе­мости деяния, в момент его совершения не мог осознавать его преступный характер либо руководить своими действиями»[38].

Регламентация правовой оценки случаев ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в УК Швейцарии осуществлена без чрезмерной конкретизации. В ст. 19 УК Швейцарии закреплено, что ошибка в фактах имеет место, когда лицо действовало под влиянием ошибочной оценки обстоятельств дела, и судья должен при наличии существенной фактической ошибки оправдать его[39].

Представляется небезынтересным рассмотреть положения Уголовного кодекса Индии. В главе 4 «Общие исключения» в ст. 79 «Действие, совершенное лицом, управомоченным или вследствие фактической ошибки, считавшим себя управомоченным законом на совершение действия» установлено: «Не является преступлением действие, совершенное лицом, которое по закону управомочено или по причине фактической, но не юридической ошибки добросовестно

40

полагало, что оно по закону управомочено совершить это действие»[40].

Примеры-абстракции, предусмотренные УК Индии и являющиеся его характерной чертой, носят вспомогательный характер и способствуют правильному пониманию, закрепленных в уголовном законе норм. Так, к вышеуказанной ст. 79 проиллюстрирован гипотетический пример, которым предусмотрено следующее: «А. видит, что Z. совершает то, что, по мнению А.,

является тяжким убийством. А., добросовестно осуществляя по своему крайнему разумению право, предоставляемое каждому законом, арестовывать убийцу, застигнутого во время совершения преступления, задерживает Z., чтобы доставить его надлежащим властям. А. не совершил преступления, хотя бы оказалось, что Z. действовал в состоянии необходимой обороны». При этом в следующей ст. 80 «Случайный вред при совершении законного действия» закреплено: «Не является преступлением действие, совершенное случайно или по неблагоприятному стечению обстоятельств, без преступного намерения или знания при совершении законного действия законным способом, законными

41

средствами и с должной внимательностью и осмотрительностью» [41].

Гипотетический пример к ст. 98 «Право необходимой обороны против действия лица невменяемого и т.п.» определяет: «А. в ночное время входит в дом, в который он имеет право войти, Z., добросовестно приняв А. за взломщика, нападает на него. Здесь Z., нападая на А., вследствие заблуждения, не совершает преступления. Но А. имеет такое же право необходимой обороны против Z., каким он обладал бы, если бы Z. действовал не вследствие заблуждения»[42].

Преимуществом приведенных нормативных положений УК Индии, закрепленных в статьях и разъяснениях к ним, является то, что в них содержится как юридическая оценка таких правовых явлений как мнимое задержание и мнимая оборона, которые признаются непреступными, так и разрешается вопрос о праве причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, и праве необходимой обороны против подобного рода действий.

Такие государства как Болгария, Венгрия, Дания, Румыния, Сан-Марино, Франция, Швеция также определили способ юридического закрепления ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, путем законо­дательной регламентации общей нормы об ошибке.

Таким образом, регламентация лишь общей нормы об ошибке в целом носит позитивный характер. Исследование законодательств государств

выбравших данный подход показывает правильное понимание природы ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. В то же время ука­занный способ характеризуется определенными недостатками. Такого рода зако­нодательное разрешение проблемы ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, не позволяет определить ее сущностные при­знаки, что в свою очередь не способствует повышению эффективности правоприменительной деятельности.

Вторая группа государств в уголовных законодательствах в определении ошибки отдельно указала на уголовно-правовое значение заблуждения лица непосредственно в обстоятельствах, исключающих ответственность лица, либо исключающих преступность, наказуемость деяния. Несомненным достоинством данного способа закрепления является их большая детализация в своем содержании.

В уголовном законодательстве Италии ч. 3 ст. 59 УК, посвященной фактической ошибке, регулируются случаи ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. В названной норме указано: «.если лицо ошибочно полагало, что существуют обстоятельства, исключающие наказание, то эти обстоятельства всегда оцениваются в его пользу. Если речь идет об ошибке, вызванной неосторожностью лица, то наказуемость не исключается, когда совершенное деяние предусмотрено как неосторожное»[43].

Уголовное законодательство Австрии относительно рассматриваемого пра­вового явления предусматривает, что всякий, кто ошибочно воспринимает обстоятельства дела, предполагая, что противоправность поступка исключается, не может понести наказание за совершение умышленного деяния. В таких случаях лицо может понести наказание за совершение неосторожного деяния, если его заблуждение основывалось на неосторожности и это неосторожное деяние

запрещено под угрозой наказания (§ 8 «Ошибочное представление об обстоятель­ствах, исключающих ответственность» Уголовного кодекса Австрии)[44].

Уголовный кодекс Польши в ст. 29 закрепляет: «Не совершает преступ­ления тот, кто совершает запрещенное деяние, заблуждаясь относительно обстоятельства, исключающего неправомерное поведение либо вину; если ошибка виновного не оправдана, суд может применить чрезвычайное смягчение наказания»[45]. При этом УК Польши предусмотрена возможность существенного снижения меры наказания в случае, когда обстановка объективно не создавала условий для заблуждения, то есть при неоправданной ошибке. Представляется вполне оправданным принимать во внимание психическое состояние лица при определении меры ответственности за содеянное, так как анализ судебной практики показывает, что подобного рода деяния зачастую совершаются по причине испуга либо страха.

Закон об уголовном праве Израиля также предусматривает норму об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих уголовную ответственность. При этом в разделе хей 1 Закона об уголовном праве Израиля, содержатся различные обстоятельства, исключающие уголовную ответственность, среди которых в том числе в статье 34 йюд хет предусмотрена общая норма о фактической ошибке, в которой указывается, что лицо, которое совершает деяние, представляя при этом несуществующую ситуацию, будет подлежать уголовной ответственности лишь только в том случае, когда ситуация на самом деле была такой, как лицо её представляло. Подобного рода фактическая ошибка также распространяется на преступления, совершённые вследствие небрежности, но при условии, что ошибка была разумной[46].

Сама же норма об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих уголов­ную ответственность, закреплена в статье 34 каф бет «Значимость сомнения» раз­дела хей 2 «Разное» Закона об уголовном праве Израиля, в которой предусмотре­но, что лицо не будет подлежать уголовной ответственности за преступление, ес­ли оно не доказано сверх разумного сомнения. Если возникло разумное сомнение о существовании обстоятельства, исключающего уголовную ответственность, и если данное сомнение не устранено, то в таком случае распространяется действие данного обстоятельства[47][48].

Таким образом, Закон об уголовном праве Израиля наравне с закреплением в качестве обстоятельства, исключающего уголовную ответственность, общей нормы о фактической ошибке, также предусмотрел норму, характеризующую со­держательные признаки ошибки в наличии обстоятельств, исключающих уголов­ную ответственность.

К третьей группе стран, которые в своих законодательствах предусмотрели регламентацию специальных норм отдельных видов ошибок в наличии обстоя­тельств, исключающих преступность деяний (мнимая оборона, мнимая крайняя необходимость и др.), относится Украина. В Уголовном кодексе Украины мнимая оборона отнесена к обстоятельствам, исключающим преступность деяния. В ч. 1 ст. 37 «Мнимая оборона» УК Украины закреплено: «Мнимой обороной признаются действия, связанные с причинением вреда при таких обстоятельствах, когда реального общественно опасного посягательства не было, и лицо, непра­вильно оценивая действия потерпевшего, лишь ошибочно допускало наличие та-

48

кого посягательства» .

Следует отметить достоинства подобного рода регламентации, которые вы­ражаются в определении самого понятия мнимой обороны, а также в четкой рег­ламентации квалификации деяний в состоянии мнимой обороны. При этом, как представляется, отнесение мнимой обороны к обстоятельствам, исключающим

преступность деяния, является не совсем обоснованным. Более логичной видится точка зрения, при которой мнимая оборона не относится к числу правовых дея­ний, а является уголовно-юридически значимым деянием. Данный подход подра­зумевает собой, что подобного рода поведение не имеет социального значения, либо не находится под актуальным или потенциальным контролем сознания и во­ли, но в то же время предусмотрено нормами закона. Мнимая оборона наравне с действиями невменяемых не является поведением общественно полезным и отно­сится к числу действий, которые не подвластны субъекту[49]. Поэтому, думается, что мнимая оборона не является обстоятельством, исключающим преступность деяния. В данном аспекте уголовный закон Латвийской Республики 1998 года об­ладает преимуществом перед УК Украины. В нем мнимая оборона относится к обстоятельствам, исключающим уголовную ответственность. Так, в статье 30 УК Латвийской Республики закреплено: «Оборона считается мнимой в том случае, когда не было реального нападения, указанного в статье 29 настоящего закона, лицо по ошибке считало, что такое нападение совершается»[50].

Таким образом, несмотря на все перечисленные достоинства законодательного разрешения проблемы ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, по пути стран третьей группы, видится их существенным недостатком, разработка и закрепление, как правило, лишь одного отдельного вида ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяний. Анализ законодательств различных стран показывает, что данным видом чаще всего выступает мнимая оборона. Однако, допуская большую распростра­ненность в практической деятельности случаев мнимой обороны, это не означает отсутствие ситуаций других частных случаев ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, что при таком подходе вызовет проблему пробельности законодательства. Представляется, что разработка нормы об

ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, является более оптимальным вариантом.

К четвертой группе стран, законодательства которых не содержат норм, регламентирующих ошибку в наличии обстоятельств, исключающих преступ­ность деяния, следует отнести Республику Казахстан. Уголовный кодекс Казах­стана не содержит норм, регламентирующих ошибку в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния. Однако в постановлении Пленума Верхов­ного Суда Республики Казахстан от 11 мая 2007 года № 2 дано судебное толкование частному случаю ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния - мнимой обороне: «Следует отличать необходимую оборону от мнимой обороны. При мнимой обороне общественно опасное посягательство фактически в реальности отсутствует, но обстановка происшествия дает основание обороняющемуся считать, что оно совершается, и он в связи с этим ошибочно полагает, что действует против такого посягательства»[51].

Следует отметить, что согласно ст. 4 Конституции Республики Казахстан, нормативные постановления Верховного Суда включаются в состав действующего права, а также являются общеобязательными и вводятся в действие со дня их официального опубликования[52]. Закреплением данного нормативного положения законодатель Казахстана вносит определенность относительно юридической силы разъяснений Верховного Суда. Подобного рода законодательное разрешение определенно обладает преимуществом перед правовой системой России и Беларуси, где дискуссия по поводу признания постановлений Пленума Верховного Суда источниками уголовного права ведется до настоящего времени.

В контексте исследования законодательной регламентации ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, отдельного рассмотрения заслуживают страны англо-саксонской правовой системы.

Прежде всего стоит отметить, что характерной чертой английского законодательства является отсутствие перечня обстоятельств, которые исключают уголовную ответственность. При этом судебной практикой и доктриной выде­ляются случаи защиты от уголовного преследования, среди которых помимо необходимой обороны, согласия потерпевшего и других, выделяется ошибка или незнание фактов. В ситуациях, когда имеется необходимость доказать намерение или предвидение преступника, фактическая ошибка выступает защитой от уголовного преследования. Следовательно, ошибка лица в факте без намерения совершить запрещенное деяние не должно подлежать уголовной ответственности, так как его заблуждение было добросовестным и разумно обоснованным.

В соответствии с английской доктриной в случаях совершения субъектом чего-либо незаконного по причине незнания фактических обстоятельств или ошибочного о них представления, ответственность за преступление не наступает, так как в данной ситуации «нет нужного единства воли и действия; воля по отношению к преступному результату остается «нейтральной»»[53].

Существенное влияние на формирование уголовного права Соединенных Штатов Америки было оказано системой английского права. В 1962 году Институтом американского права был разработан Примерный Уголовный кодекс. В последующем непосредственно он во многом явился основой в разработке уголовных кодексов штатов. В указанном документе «незнанию или ошибке в вопросе факта или права» предусмотрена достаточно значительная по объему статья (2.04)[54]. В соответствии с названной нормой предусматривалось освобождение от уголовной ответственности в случае незнания или ошибки в факте или праве. Данному освобождению могли послужить следующие основания: отсутствие вины, как необходимого материального элемента

посягательства, или определенное психическое состояние, которое послужило результатом подобного незнания или ошибки. При этом подобного рода защита не могла быть применена «если бы, будь ситуация такой, какой он ее себе представлял, подсудимый был виновен в совершении другого посягательства». Как было указано ранее, названные положения из Примерного Уголовного кодекса впоследствии были переняты многими американскими штатами в своих Уголовных кодексах.

В контексте исследования законодательной регламентации ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, представляет интерес понимание и определение самих обстоятельств, исключающих преступность деяний, в том виде, в каком они исторически сложились в большинстве европейских стран. Как американское право, так и английское, традиционно относит подобного рода обстоятельства к категории «защит». При этом к различным видам «защит» относятся обстоятельства, при которых исключается уголовная ответственность, исключается виновность и исключается наказуемость деяния.

Так, уголовным законодательством штата Нью-Йорк не достижение возраста уголовной ответственности и психическая болезнь относится к первой группе обстоятельств. Добровольный отказ, провокация, физическое и психи­ческое принуждение к совершению преступления являются «защитами», относя­щимися ко второй группе обстоятельств. Непосредственно «защиты», выражен­ные в применении силы при отражении нападения на лицо или третьих лиц, на недвижимость и другое имущество, а также при осуществлении законного задержания и т.д., представляют собой третью группу обстоятельств[55].

Рассматривая последнюю группу, необходимо отметить, что отличительной чертой американского права является детализация в уголовном законодательстве нормативных положений, закрепляющих условия правомерности применения физической силы. Данная конкретность затрагивает как случаи причинения телес­

ных повреждений в целом (применение силы в целях воспитания детей, при различных медицинских операциях и т.д.), так и непосредственно случаи обстоятельств, исключающих преступность деяния: необходимой обороны, крайней необходимости, задержания преступников и др.

Таким образом, своеобразное законодательное отражение ошибки в нали­чии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в уголовном праве США содержится в нормах относящимся к «защитам», исключающим наказуемость деяний, и регламентирующим различные случаи применения физической силы. В данном аспекте подавляющее большинство уголовных кодексов штатов, рег­ламентируя «защиты», исключающие наказуемость деяний, используют так назы­ваемую категорию «разумной уверенности» (reasonable belief), при нахождении в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости, задержания лица, совершившего преступление. Данная категория по существу и составляет основание права обороны и права причинения вреда. Критерий «разумной уверенности» носит распространенный характер и имеет свою историю как в общем, так и в статутном праве[56]. Уголовные кодексы большинства штатов при реформировании переняли сложившуяся традицию, заложенную еще преце­дентами середины и конца прошлого века, и предусматривают рассматриваемую категорию. Так, УК Нью-Йорка содержит критерий «разумной уверенности» в соответствующих параграфах, регламентирующих право самообороны, право обороны движимого имущества, право причинения вреда при осуществлении ареста или предотвращении бегства из-под стражи. Например, п. 1 § 35. 30 ст. 35 УК Нью-Йорка закрепляет: «Служащий полиции или должностное лицо, наблюдающее за соблюдением общественного порядка в ходе производства или предпринимаемой попытки производства ареста, предотвращения или попытки предотвращения побега из-под стражи лица, которое, как они разумно полагают (выделено мной - Ю.Д.), совершило посягательство, могут применить физическую силу тогда и в такой степени, когда и насколько, как они разумно

полагают (выделено мной - Ю.Д.), это необходимо, чтобы произвести арест, предотвратить бегство из-под стражи либо чтобы защитить самого себя или третье лицо от того, что, как они разумно полагают (выделено мной - Ю.Д.), представляет собой применение или нависшую угрозу применения физической

57

силы» .

При этом американскими учеными отмечается, что разумность в необхо­димости применения физической силы, даже при допущении ошибки лицом, в большинстве случаев послужит исключению наказуемости деяния и будет признано как нахождение лица в состоянии «защиты». В подтверждение тому приводится гипотетический пример, когда угрожающий убить полез в карман как будто за оружием, которого у него на самом деле не было, а истинной причиной было его желание воспользоваться носовым платком, а защищающийся в ответ на эти действия убил его. В данном случае он может быть признан в состоянии «защиты» и оправдан[57][58].

Категория «разумной уверенности» обладает очевидными преимуществами для лица, реализующего право на «защиты», так как создает наиболее благо­приятные условия для него, выступающие в качестве оправдывающих обсто­ятельств. Установление действительности посягательства либо его угрозы может быть частично признано обоснованным в том случае, когда совершенные дейст­вия, которые, как представлялось, выражали преступные намерения лица, и соз­давали у потерпевшего разумное убеждение в неотвратимости их совершения, не подразумевались к исполнению угрожающим. При этом наличие добросовестной ошибки лица относительно подобного рода действий является должным основа­нием «защиты». Законодательным подтверждением данного правила служит за­крепленная норма в п. 32 Главы I «Понятия и их толкование» Уголовного кодекса

штата Висконсин: «...«разумная уверенность» имеет место и в том случае, когда она является по существу ошибочной»[59].

Таким образом, ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в американской уголовно-правовой доктрине после­довательно решена в рамках учения о фактической ошибке, а также в рамках учения о «защитах», исключающих наказуемость деяний, а именно необходимой обороне, крайней необходимости, причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление. При этом действительность посягательства или его угрозы, согласно преобладающему подходу в американском праве, категория, прежде всего, субъективная, определяемая внутренним убеждением самого лица, находящегося в состоянии «защиты». Такая позиция существенно разнится с воз­зрениями законодателей большинства европейских стран, которыми данная кате­гория определяется как свойство, наделенное признаком реальности причинения вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям.

В то же время точка зрения, при которой осуществляется смещение акцента с объективного основания возникновения «защит», а именно с самого обществен­ного опасного посягательства или его угрозы, в сторону субъективного - разумно­го убеждения в его существовании, обладает, как видится, определенным несо­вершенством. Представляется, что при подобном подходе такие обстоятельства, исключающие преступность деяния, как необходимая оборона, крайняя необходимость, причинение вреда при задержании лица, совершившего преступ­ление, теряют свои сущностные черты. Американская уголовно-правовая доктри­на не отображает той социальной значимости, которой обладают подобные дея­ния, что в свою очередь ведет к игнорированию особенностей правовых послед­ствий за их совершение.

Рассмотрев нормы уголовного права отдельных зарубежных стран, посвященные ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, можно сделать следующие выводы:

- уголовные кодексы рассмотренных зарубежных стран в том или ином виде предусматривают основание для юридической оценки ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния;

- представляется, что преимуществом обладают те страны, которые предусмотрели самостоятельные нормы, посвященные квалификации случаев ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, а не ограничились определением общих положений об ошибке. Это объясняется тем, что для правильного применения норм об ошибке в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, особенно важно сформулировать ее понятие, отсутствие которого не позволяет однозначно определить ее сущностные признаки, что, в свою очередь, негативно влияет на правоприменительную практику.

<< | >>
Источник: Духовник Юрий Евгеньевич. ОШИБКА В НАЛИЧИИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ, ИСКЛЮЧАЮЩИХ ПРЕСТУПНОСТЬ ДЕЯНИЯ, В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ И РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2016. 2016

Еще по теме § 2. Ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в уголовном законодательстве стран англо-саксонской, континентальной систем права:

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. § 2. Ошибка в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, в уголовном законодательстве стран англо-саксонской, континентальной систем права
- Авторское право РФ - Адвокатура России - Административное право РФ - Административный процесс РФ - Арбитражный процесс РФ - Банковское право РФ - Вещное право РФ - Гражданский процесс России - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Жилищное право РФ - Земельное право РФ - Избирательное право РФ - Инвестиционное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство РФ - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Муниципальное право РФ - Оперативно-розыскная деятельность в РФ - Право социального обеспечения РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Природоресурсное право РФ - Семейное право РФ - Таможенное право России - Теория и история государства и права - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право РФ - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России -