<<
>>

2.3.3. Предмет преступления отмывания (Tatobjekt)

2.З.З.1. Австрия

Tatobjekt в § 165 также следует различать в двух «видах» отмывания - свя­занного с предикатным деянием и связанного с организованной преступностью.

Tatobjekt в первых двух составах - это «составная часть имущества» - «Vermogensbestanteil», полученная от перечисленных в абз.

1 правонарушений. В соответствии с законодательным определением, закрепленным в абз. 5, «состав­ная часть имущества» происходит из преступного деяния, если лицо приобрело его в результате исполнения такого деяния или получило за его совершение, или

если в нем воплотилась стоимость первоначально приобретенной или полученной таким образом имущественной ценности.

Таким образом, согласно определению, данному в законе, выделяют три группы:

- прибыль (доход), полученная от совершения деяния;

- прибыль (доход), полученная за совершение деяния; или

- в которой воплотилась ценность первоначально полученного от / за дея­ние.

В отношении имущества, которое может выступать в качестве Tatobjekt, существует несколько условий или предпосылок, которые наиболее часто обсуж­даются в литературе.

1. В первую очередь необходимо определить, что именно понимается под имуществом и есть ли ограничения в данном вопросе по виду этого имущества. К «составной части имущества», как правило, единогласно относят движимые (дра­гоценности, машины, товары, деньги) и недвижимые вещи (дома, земельные участки), права требования (сберегательные книжки, ценные бумаги, банковские счета), а также права, имеющие имущественную ценность[147]. Иногда относят сю­да и такие объекты, как ноу-хау и клиентуру; главным критерием всегда является возможность конкретизировать имущество и, соответственно, передать третьим лицам[148]. Такое расширительное толкование основывается, в частности, на поло­жении ст. 3 Директивы 2005 г., в соответствии с которой имущественными ценно­стями для отмывания признаются все виды имущества независимо от того, телес­ное или бестелесное, движимое или недвижимое, материальное или нематериаль­ное.

Некоторые разногласия, однако, возникают при решении вопроса о том, может ли быть Tatobjekt любая имущественная выгода. Так, И. Клиппл считает, что Tatobjekt - это любое право, независимо от того, в какой именно форме выра­жается имущественная ценность, включая освобождение от исполнения обяза­

тельства. В качестве примера она приводит ситуацию, когда должник с помощью мошенничества уговаривает кредитора снять с него долг. Реального обогащения в виде прироста в этот конкретный момент уже не происходит, однако имеет место предотвращение уменьшения имущества и фактически всё же списывается часть пассива должника, приводя тем самым к обогащению. Хотя здесь же автор указы­вает, что на практике отмывание в данном случае не требуется, поскольку изна­чально полученное имущество (в виде предмета долга) было легально[149]. Однако большинство авторов склоняется к варианту, что простая экономия издержек (т.е. выгода) не может быть объектом в данном преступлении, относя сюда и сумму неуплаченных налогов[150]. Тем более что выгода не конкретизирована и не может быть передана третьим лицам, т.е. не удовлетворяет основному требованию к Tat- objekt отмывания.

Стоит отметить, однако, что указанное ограничение - т.е. реальное увели­чение активов, а не списание активов - является единственным рассматриваемым в литературе ограничением. Все остальные виды имущества, имущественных прав, прав требования практически единогласно все исследователи относят к Tat- objekt данного преступления, что является немаловажным в условиях ускоренного развития торгового и коммерческого оборота.

2. Наиболее трудным вопросом здесь представляется третья из указанных групп имущества: то, в котором воплотилась имущественная ценность приобре­тенного от или полученного за деяние имущества. Под этим понимается любой суррогат названного Tatobjekt, постольку, поскольку он выполняет условие «во­площения», и в нём выражается экономическая ценность первоначального иму­щественного обогащения.

Множественные преобразования (или даже цепочка действий по обмену и преобразованию) имущества не препятствуют признанию его Tatobjekt, пока в нём воплощается первоначальная ценность. Таким образом, любое имущество, поступающее отмывателю на место изначально преступного,

становится Tatobjekt для дальнейшего отмывания. Эта сторона обозначается в ли­тературе как «горизонтальное направление», или Ersatzgeldwascherei[151].

Другой стороной данного вопроса является судьба того первоначального имущества, которое было обменяно, продано или иным образом ушло от отмыва- теля («вертикальное направление» - Nachgeldwascherei[152]). Так, М. Бургшталлер указывает, что Tatobjekt отмывания по § 165 «потенциально почти бесконечен»[153]. Другие авторы, соглашаясь с этим, утверждают также, что в этом проявляется ограничение денежно-товарного оборота и коллизия с гражданско-правовыми по­ложениями о добросовестном приобретении. Возникает вопрос, остаётся ли пер­воначально преступно полученное имущество всегда «загрязненным» и влекущим ответственность при совершении с ним сделок даже несмотря на прерывание це­почки действий с ним добросовестным приобретением. Другой вопрос также в том, уголовно наказуемо ли лицо, которое однажды добросовестно приобретает такое имущество, если оно потом узнает о его истинном (преступном) происхож­дении.

Подобные рассуждения прямо соотносятся с таким явлением, как «Dauerkontamination», означающим длительность «загрязненного» состояния пре­ступно полученного имущества. Согласно одной из точек зрения, имущество в принципе всегда остается «загрязненным». И, по этой логике, если лицо первона­чально добросовестно приобрело его, а затем узнало об истинном происхожде­нии, но скрыло это от правоохранительных органов или продало такое имуще­ство, оно тоже может быть привлечено к ответственности за отмывание[154]. Одна­ко если не признать необходимость существования каких-либо ограничений, то в совокупности с «горизонтальным направлением» возникнет удвоение в торгово­экономическом обороте нелегальных объектов. Каждая имущественная ценность, полученная в результате преобразования нелегального имущества, будет стано­виться также нелегальной, а при обмене её на третий вид оно тоже будет получать

качество «загрязненного». Например, если А имеет большой доход от торговли наркотиками, который он кладет на счет в банке, а затем покупает у Б, который знает о происхождении денег, дорогой автомобиль, оплачивая его переводом де­нег с указанного счета, то бесспорным является то, что средства на счету являют­ся незаконным доходом, который может быть объектом отмывания, как и новый автомобиль, в котором воплотился этот доход. Поэтому лицо, которое впослед­ствии купит данный автомобиль, сознавая его происхождение, будет подлежать уголовной ответственности за отмывание. Однако вопрос заключается в том, бу­дут ли являться деньги, уплаченные за автомобиль, дальнейшим потенциальным объектом отмывания, т.е. будет ли нести ответственность за отмывание С, кото­рый присваивает часть полученных Б за автомобиль средств?

Согласно одной точке зрения, ответ на этот вопрос должен быть отрица­тельным, поскольку отмывание является деликтом, привязанным к лицу, а не к имуществу. Обратное, как уже отмечалось, привело бы к скорому «загрязнению» всей торгово-денежной системы[155].

Возможное ограничение исследователи видят в телеологической интерпре­тации, согласно которой само по себе рассматриваемое имущество не является ограниченным или запрещенным в обороте, поэтому теоретически может быть за­конно приобретено, для чего необходимо прибегнуть к теории социальной адек­ватности форм совершения деяния его криминализации. Данное предположение развивается Э. Э. Райнером, который утверждает, что с первым добросовестным и в правовом смысле бесспорным приобретением права собственности на подобное имущество «клеймо преступного происхождения» ликвидируется и наказуемость за последующую недобросовестность (в том числе и когда приобретатель впо­следствии узнал о преступном происхождении имущества) исключается[156]. Неко­торые ученые добавляют также различие между возмездным и безвозмездным

приобретением и соглашаются с позицией Э. Э. Райнера только в отношении воз­мездно приобретенного[157].

3. Еще одна проблема возникает в связи с необходимостью идентификации именно того имущества, которое получено от предикатного деяния, или же того, в котором выразилась его стоимость. Для этого, во-первых, важно, чтобы цепочка преобразовательных процессов была выявлена и, во-вторых, чтобы имелась воз­можность вычленить рассматриваемое имущество из остального, «чистого» иму­щества. Если оно является неотличимым, то наказуемость за отмывание не пред­ставляется возможной. В качестве примера приводятся две ситуации[158]:

А управляет пиццерией и вносит доходы от посетителей на банковский счёт. Туда же он кладёт доходы от торговли наркотиками, которой занимается па­раллельно. Б, осведомленный о положении дел, позволяет перевести деньги на его счёт. Является ли это отмыванием? По одному мнению, при наличии сомнения необходимо считать, что были переведены деньги, полученные от легальной дея­тельности.

В другом же примере речь идет о ситуации, когда размер суммы позволяет определить, что, по меньшей мере, определенная часть была получена от неле­гальной деятельности. Так, у А было на банковском счете 20 000 евро, получен­ных от легальной деятельности. Он кладет туда 100 000 евро, полученных в ре­зультате кражи. Если Б получает с этого счета 50 000 евро, тогда является уста­новленным, что минимум 30 000 евро происходят от предикатного деяния, что делает эту сумму Tatobjekt отмывания.

В рамках данного вопроса представляет интерес разграничения имущества относительно преступления отмывания и укрывательства (§ 164, Hehlerei), из ко­торого, как было показано выше, законодатель и выделил отмывание. В одном из решений Верховного суда Австрии - Der Oberste Gerichtshof - от 29 марта 2007 г. № 15Os130/06s[159], приводится такое различие Tatobjekt. В данном деле Jeremiasz

B***** совершил преступление - злоупотребив доверием получил 27 марта 2001 г. денежную сумму с чужого банковского счёта в размере 5 580 000 австрий­ских шиллингов (427 316,26 евро). В период с 27 марта 2001 г. по 10 апреля 2003 г. Agnieska U***** по просьбе Jeremiasz B***** хранила в арендованной банковской ячейке, а также у пребывающей в неведении подруги в доме в размере минимум 140 000 евро из указанной выше суммы. Около 60 000 евро было ис­пользовано путём перевода на банковский счёт в Польше. Судом первой инстан­ции Agnieska и***** была признана виновной в укрывательстве в размере ука­занной суммы. Однако Верховный суд Австрии указал, что в отношении укрыва­тельства речь всегда идёт об овеществленном имуществе, непосредственно полу­ченном в результате преступления. Любые преобразования с ним делают его не­пригодным для обвинения в укрывательстве. В связи с проведением денежной реформы полученные в результате предикатного преступления австрийские шил­линги превратились - независимо от деятельности субъектов преступления - в евро. Таким образом, отсутствует идентичность имущества, и данная ситуация должна быть рассмотрена как преступление отмывания с доказательством, соот­ветственно, всех признаков состава именно этого преступления. Обвинение по § 164 в отношении Agnieska U***** было отклонено.

4. Наконец, существует ещё одно условие, которое должно быть соблюдено для признания имущества Tatobjekt преступления отмывания. Оно должно проис­ходить от соответствующего предикатного деяния, перечисленного в абз. 1 рас­сматриваемой статьи. Здесь имеется и отличие между составами абз. 1 и абз. 2, поскольку в первом случае имущество может быть получено в результате деяния того же лица, которое совершает отмывание, тогда как во втором случае - только в результате деяния другого лица. Это означает, что имущество не должно проис­ходить от деяния самого отмывателя.

В связи с данным вопросом возникает дилемма, является ли необходимым наличие приговора по одному из перечисленных в законе предикатных деяний. По мнению Э. Э. Райнера, который опирается на пример регулирования укрыва­тельства, «совершение предикатного деяния должно быть ясно установлено. Од­

нако необязательно наличие судебного приговора. В науке была достигнута дого­воренность, что предикатное деяние должно быть по меньшей мере противоправ­ным и соответствующим составу преступления, но не обязательно виновным, практика пошла по этому же пути. Суд не связан судебным решением относи­тельно предикатного деяния в других судебных процессах. Отмыватель мог бы в противном случае уйти от приговора по своему делу по тому основанию, напри­мер, что для предикатного деяния истек срок давности. Также не играют роли ис­ключающие преступность и извиняющие обстоятельства лица, совершившего предикатное деяние»[160].

Отдельно необходимо рассматривать Tatobjekt в отношении абз. 3, где им является «составная часть имущества» преступных, террористических организа­ций. В отличие от абз. 1 и 2, значение здесь имеет не происхождение имущества, а его принадлежность преступной организации или террористическому объедине­нию, независимо от форм. Прежде всего, сюда относится имущество, полученное от преступной деятельности, но также и от легальной. То есть здесь отсутствует проблема отделения законного от незаконного имущества, как рассматривалось в отношении первых двух абзацев. Это объясняется тем, что законодатель считает незаконным уже любое имущество, которое связано с подобной деятельностью или служит её целям, поэтому не требует установления дополнительно происхож­дения. Однако только принадлежности имуществу организации недостаточно, по­скольку юридически оно не может принадлежать ему - в силу гражданского зако­нодательства такие организации не могут быть легальными, а значит и формально иметь какие-либо права не могут[161]. Под таким имуществом понимаются те иму­щественные ценности, в отношении которых у организации есть фактическая возможность распоряжения через свои органы, подставных лиц или с помощью специально созданных легальных фирм. То есть решающим фактором здесь явля­ется, что эта часть имущества находится в сфере власти преступной или террори­стической организации и служит ее целям. Частное имущество отдельных членов

не является Tatobjekt в смысле данной статьи, его надо отделять от того, что при­надлежит организации или объединению.

2.3.3.2. Россия

Множество споров в литературе вызывает и понятие предмета преступления в целом. Традиционно его понимали как вещи материального мира, воздействуя на которые субъект преступления причиняет вред общественным отношениям (или, соответственно, охраняемому благу). В последнее время имеется тенденция по расширению понимания предмета преступления. Так, предлагается включать информацию (в том числе в неовеществленной форме)[162][163], элементы материально-

164

го мира, не ограничивая их признаком вещественности ; наконец, существует предложение широко понимать предмет как доступные для восприятия, измере­ния, фиксации и оценки явления внешнего мира[164]. Представляется верной по­следняя - наиболее широкая - позиция в данном вопросе, поскольку в связи с раз­витием технологий, усложнением структуры экономической системы восприятие предмета как вещи материального мира сделает значительное количество совер­шаемых преступлений беспредметными.

Основные вопросы, возникающие при рассмотрении предмета отмывания в российской науке, в целом коррелируют с аналогичными в австрийской. Поэтому излагаться они будут в той же последовательности:

1. Прежде всего, необходимо установить, что именно понимается под пред­метом отмывания в России. УК РФ устанавливает, что посягательство на охраня­емый объект при отмывании производится путём воздействия на такие предметы материального мира, как «денежные средства и иное имущество». Данная форму­лировка вызывает в литературе обширные споры. Одна часть учёных предлагает разные пояснения уже имеющемуся определению предмета, другая часть - пред­

лагает сформулировать само определение иначе. Также существует особое мне­ние, согласно которому имущество здесь выступает в качестве не предмета, а средства преступления, поскольку оно является не тем, по поводу чего складыва­ются охраняемые общественные отношения, а тем, с помощью чего они разруша-

166

ются .

Представляется, что имущество всё-таки является предметом отмывания, и именно воздействием на него, т.е. выполнением с ним объективной стороны, лицо и посягает на охраняемый объект.

Основной вопрос, таким образом, состоит в том, что вкладывать в понятие «денежные средства и иное имущество» и отражает ли закрепленный законодате­лем предмет действительность. Сегодня одним из наиболее распространённых ва­риантов рассмотрения предмета является следующий: денежные средства, вклю­чая наличные и безналичные деньги, в любой национальной валюте, в том числе и в рублях; иное имущество - ценные бумаги, драгоценные камни и драгоценные металлы, другие движимые, а равно недвижимые вещи (строения, автотранспорт, сырье, материалы, товар, земельные участки и т.д.)[165][166].

С точки зрения установления предмета отмывания в рамках уголовного права не имеет значения, были ли первоначально данные ценности изъятыми из оборота или нет. Поэтому представляется излишним и создающим ложное пред­ставление о «легализации» и её предмете позиция О. Л. Педун, которая отмечает, что «предметом легализации не могут являться материальные ценности, изъятые из гражданского оборота, так как они ни при какой ситуации не могут быть лега­лизованы, например, принадлежащие государству уникальные произведения ис­кусства, термоядерное оружие, технологии, распространение которых запрещено международными договорами»[167]. Никакое имущество, полученное в результате совершения преступления, не может быть легализовано, оно всегда будет оста­ваться преступным. Именно поэтому и представляется предпочтительным поня­

тие «отмывание», а не «легализация», предполагающее в качестве результата по­лучение «чистого» и законного продукта. Таким образом, совершенно не имеет значения, являются ли ценности изъятыми из оборота или нет; на их оценку как предмета это влияния не оказывает.

Если провести обзор предложений об иных формулировках предмета, то стоит остановиться на наиболее часто используемых в дискуссиях. Так, объектом обсуждений во многих работах, посвященных отмыванию, стало предложение, высказанное, в том числе, Ю. В. Коротковым[168], В. Н. Кужиковым[169] и Л. Н. Ку- ровской[170] признать предметом «доходы». Последние определяются Л. Н. Куров- ской как «вещи, в том числе деньги, ценные бумаги, иное имущество движимое и недвижимое, а также имущественные права, результаты интеллектуальной дея­тельности, включая права на них, и иные объекты гражданских прав, приобретен­ных преступным путём». Соглашаясь с тем, что данное автором определение до­ходов действительно можно считать развернутым перечнем, хочется возразить на аргумент о том, что все эти термины можно охватить и (или) определить терми­ном «доход». Дело в том, что данный термин используется преимущественно в налоговом законодательстве, в котором имеет разные значения в зависимости от, например, того, идёт ли речь о доходе брутто или нетто. Его введение привело бы к необходимости уточнения и разъяснения и свелось бы в процессе доказывания к подсчётам, что нивелирует значение борьбы с отмыванием, придавая отмыванию вид обычной предпринимательской деятельности с обоснованием перед налого­выми органами всех затрат. Представляется, что теория «доходов» в качестве предмета является неверной. И здесь следует отметить, что использование этого термина в Федеральном законе от 7 августа 2001 г. № 115-ФЗ «О противодей­ствии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путём, и фи-

172 нансированию терроризма» создаёт дополнительную неопределенность в тер­

минологии и представляется совершенно необоснованным ни с лексической, ни с юридической точек зрения.

Об изменении редакции в части предмета говорят П. Н. Панченко и Н. П. Панченко[171][172][173], предлагающие закрепить «преступные приобретения» (в мо­мент написания работы действовала старая редакция ст. 174 УК РФ, в силу чего авторы использовали словосочетание «незаконные приобретения») в качестве предмета. Однако термин «приобретение» является настолько неопределенным, что его раскрытие и толкование вызовет ещё больше споров и трудностей при применении, тем более что под приобретением можно понимать и процесс полу­чения имущества, а не только само полученное имущество.

Иной позиции придерживаются учёные, предлагающие не выделять денеж­ные средства из иного имущества. Так, О. Ю. Якимов считает такое деление со­вершенно необоснованным, поскольку согласно п. 2 ст. 130 ГК РФ деньги отно­сятся к движимому имуществу, они соотносятся как целое и часть, и у правопри­менителей едва ли могут возникнуть сомнения в правовой и смысловой идентич-

174 ности рассматриваемых понятий .

Наконец, третья, наиболее обширная группа учёных при исследовании предмета преступления предпочитает толковать - расширительно или, наоборот, ограничительно - данное законодателем определение предмета.

Представляется, что из приведенных направлений анализа в качестве осно­вы предпочтительнее путь О. Ю. Якимова, соглашающегося в принципе с имею­щейся формулировкой, но с предложением устранить выделение «денежных средств». Действительно, в понятие «имущество» всегда включается понятие «вещи», к вещам же гражданское законодательство в ст. 128 ГК РФ однозначно относит деньги. И телеологическое толкование всей нормы об отмывании приво­

дит всегда к однозначному выводу, что денежные средства являются предметом. Таким образом, логичным представляется вопрос - зачем отдельно выделять де­нежные средства в статье? Кроме того, выделение денежных средств в отдельную категорию создает почву для бесконечных споров относительно природы безна­личных денежных средств. Так, одни авторы считают, что безналичные денежные средства относятся к понятию деньги[174], другие - что это имущественные обяза­тельственные права требования[175][176]. Подчеркивая, что мы не считаем данные точки зрения противоречащими друг другу (широкое понятие «денег» должно включать в себя и такую их разновидность, как безналичные денежные средства, являющи­еся по природе правами требования, а не вещами), стоит отметить, что подобные споры только усложняют и без того сложное понимание предмета отмывания. Это лишний раз подтверждает, что включение их в понятие имущества будет более верным, тем более что судебная практика уже сегодня рассматривает безналич-

177

ные денежные средства как предмет преступления отмывания .

Однако тогда необходимо подробно рассмотреть, что же включается в по­нятие имущества. В приведенном мнении О. Ю. Якимова вместе с исключением отдельно выделяемых «денежных средств» автор предлагает ввести категорию «право на имущество»[177]. Здесь следует обратиться к уже указанной ст. 128 ГК РФ, которая объединяет в первой группе «вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права». Учитывая, что в статье ука­зываются четыре группы объектов гражданских прав (а отмывание не может не базироваться на гражданско-правовых категориях, поскольку совершаемые с предметом действия - это всегда «поле» цивилистики), представляется нецелесо­образным выделение двух категорий из одной группы в качестве предметов. За­конодатель указал уже единожды, что имущественные права входят в имущество, это следует из слов «иное имущество, в том числе имущественные права». Таким

же нелогичным представляется на фоне данного определения и выделение вещей, денег и ценных бумаг. Все они уже охватываются понятием имущество. Поддер­живая данную точку зрения, П. С. Яни ссылается на «общее для уголовно­правовой квалификации экономических преступлений правило, согласно которо­му используемые законодателем при описании признаков составов таких пре­ступлений термины нужно понимать в том значении, которое им придается в за­коне, позитивно регулирующем отношения, охраняемые применяемой нормой Особенной части уголовного закона. Для оборота денежных средств, иного иму­щества таким законом, прежде всего, является Гражданский кодекс. А раз ГК от­носит имущественные права (права на имущество) к имуществу, то, стало быть, применяя ст. ст. 174 и 1741 УК, мы прочно связаны его, Гражданского кодекса, пониманием категории “имущество”»[178].

Однако остается вопрос, рассматривать ли иные объекты, указанные в ст. 128 ГК РФ, в качестве предметов отмывания, а именно работы и услуги; охра­няемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним сред­ства индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные блага. Последняя категория отпадает, поскольку невозможно отмыть что-либо с исполь­зованием предмета нематериального блага, они не обладают имущественной цен­ностью. Относительно же двух других групп мнения учёных расходятся. О. Ю. Якимов считает, что работы и услуги не могут быть предметом, поскольку он не представляет, «как можно легализовать услуги путем совершения с ними финансовых операций и других сделок»[179]. То же автор указывает и про инфор­мацию и интеллектуальную собственность.

Возвращаясь к изложенной выше трактовке предмета в Австрии, следует согласиться, что имущественная ценность должна обладать такими признаками, как возможность конкретизации (идентификации) и передачи третьим лицам. Представляется, что информация (включая коммерческие тайны и иные относя­

щиеся к информационному полю объекты гражданского права), равно как и пере­численные в ст. 1225 ГК РФ охраняемые результаты интеллектуальной деятель­ности и средства индивидуализации удовлетворяют обоим указанным критериям. В противном случае априори из предикатных преступлений исключались бы все преступления, связанные с интеллектуальной собственностью (ст. 146, 147, 180 УК РФ) или с коммерческой и иной тайной (ст. 183 УК РФ), что давало бы массу возможностей для использования этого пробела в целях отмывания, включая в цепочку преобразования одну из рассматриваемых имущественных ценностей. Кроме того, легко представить ситуацию, при которой незаконно присвоенному авторству с помощью схемы гражданско-правовых сделок пытаются придать пра­вомерный вид.

Что касается работ и услуг, то здесь также, как и с безналичными деньгами, невозможно отмывать сами работы или услуги, потому что отсутствует их «ове- ществленность». Однако использовать договоры об оказании услуг или выполне­нии работ в качестве предметов отмывания вполне возможно. Так, например, при использовании рабского труда работам и услугам может придаваться законный вид заключением фиктивных договоров с лицом, занимающимся таким трудом, например, зачёта требований с «хозяином» по прежним несуществующим обяза­тельствам. Таким образом, происходит то же самое, что и в случае с любым не- овеществленным предметом преступления: в качестве средства совершения пре­ступления используются договоры и иные обосновывающие документы. Однако ввиду отсутствия достаточной эмпирической базы в судебной практике по данно­му виду предмета отмывания, а также трудности изложенной конструкции для применения правоохранительными органами в настоящее время представляется преждевременным законодательное определение работ и услуг в качестве предме­та отмывания. Данный вопрос требует дальнейшей теоретической разработки.

Кроме того, хотелось бы подчеркнуть, что в связи с ускоренным развитием оборота все международные документы настаивают на наиболее широком уста­новлении как деяний, которые законодателем должны рассматриваться в качестве отмывания, так и тех предметов, с которыми может быть проведено отмывание.

Представляется верной и позиция большинства австрийских правоведов от­носительно вопроса об экономии средств. Поскольку её невозможно передать третьим лицам, то сомнительным выглядит и причисление её к потенциальным предметам отмывания.

Как было показано в главе 1, предметом отмывания согласно Венской кон­венции являются «доходы», понятие которых раскрывается через термин «соб­ственность», который включает в себя активы любого рода, материальные или нематериальные, движимые или недвижимые, осязаемые или неосязаемые, а так­же юридические документы или акты, удостоверяющие право на такие активы или участие в них.

Надо отметить, что и судебная практика стремится трактовать понятие «имущество» наиболее широким образом. Так, в одном из обзоров Верховного суда Чувашской Республики[180] указывается, что «помимо денежных средств, в уголовном законе есть понятие “иное имущество”. Конвенция Совета Европы “Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятель­ности” определяет термин “имущество” как “имущество любого рода, материаль­ное или нематериальное, движимое или недвижимое, а также юридические акты или документы, дающие право на такое имущество или получение выгоды от не­го”. Российское гражданское законодательство термин “имущество” трактует по- разному. Так, в соответствии со ст. 128 ГК РФ к объектам гражданских прав отно­сятся вещи, включая иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги; информация; результаты интеллектуальной деятельности, интеллекту­альные права на них (интеллектуальная собственность)». К сожалению, в обзоре не делается дальнейший вывод, однако приведение в качестве примера трактовки «имущества» свидетельствует, на наш взгляд, о готовности судов рассматривать данное понятие широко, в соответствии с гражданским законодательством.

Таким образом, в качестве предмета отмывания в смысле ст. 174 и 1741 УК РФ следует закрепить имущество и интеллектуальную собственность. Однако в силу сложности юридической конструкции данной статьи, предпочтительным представляется закрепить в диспозиции термин «имущественные ценности», до­бавив примечание следующего содержания: «В целях настоящей статьи, а также статьи 1741 настоящего Кодекса к имущественным ценностям относятся вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права и интеллектуальная собственность. К имущественным ценностям, получен­ным преступным путём, относятся имущественные ценности, полученные от со­вершения преступления или за его совершение, либо те имущественные ценности, в которых воплотилась ценность первоначально полученного от совершения пре­ступления или за его совершение».

2. Как было рассмотрено в отношении австрийского права, выделять в каче­стве предмета следует не только то, что было получено непосредственно в ходе совершения преступления, но и полученное за совершенное деяние, или имуще­ственное воплощение ценности одного из первых двух доходов. Что касается пер­вых двух категорий, то здесь возникают вопросы широкого и узкого толкования понятия «приобретения имущества преступным путём». Широкое толкование предполагает включение сюда как того, что получено непосредственно в резуль­тате совершения преступления, так и того, что получено за его совершение, например, вознаграждение, и то, во что это было частично или полностью преоб­разовано. Узкое толкование - только то, что получено непосредственно в ходе со­вершения преступления. Очевидно, что с точки зрения и соответствия междуна­родным стандартам, и в целях ограждения финансовой системы от «грязных де­нег», и, наконец, в целях нивелирования привлекательности совершения преступ­ления абсолютно необходимо трактовать рассматриваемый термин широко. И здесь стоит согласиться с П. С. Яни, который считает необходимым «заключение, если так можно выразиться, договора между правоприменителями относительно толкования рассматриваемых терминов. Под таким “договором” понимаются

разъяснения, содержащихся в Постановлениях Пленума Верховного Суда РФ ли­бо, скажем, в публикуемых им обзорах или решениях по конкретным делам»[181].

Поднимаемый также в отечественной литературе последнее время вопрос относительно продолжительности существования «преступного клейма» в силу уже рассмотренного опасения относительно загрязнения всего имущественно­торгового оборота предпочтительнее решать, используя условие, что «клеймо» теряется (или стирается) при совершении сделки с добросовестным приобретате­лем. То есть как только имущество попадает в руки лица, которое не знало о его преступном происхождение, его уголовно-правовая «загрязненность» должна ис­чезать. И при передаче этим лицом имущества другим лицам уже не будет проис­ходить отмывания и по отсутствию умысла, и по отсутствию предмета. В то же время любое имущество, в которое отмыватель превратил свой первоначальный «доход» от преступления, будет всегда оставаться предметом отмывания, незави­симо от количества таких преобразований. То есть как только «грязное» имуще­ство (Z) попадает от отмывателя (Х), наконец, к добросовестному приобретателю (Y) (не важно, сколько человек в цепи было до него, если они были недобросо­вестные), то оно теряет свой статус преступного, его нельзя конфисковать, а лицо Y нельзя привлечь к уголовной ответственности. При этом признание данной сделки незаконной - это вопрос цивилистики, требующий специального рассмот­рения в рамках соответствующих исследований. То «чистое» имущество (C), ко­торое Y передал Х в обмен на грязное Z, меняется местами с ним, и само имуще­ство Z «очищается» (теряет преступное «клеймо») - поскольку приобретатель Y был добросовестен, - а С теперь становится «грязным», подлежащим конфиска­ции и становится одновременно потенциальным предметом отмывания, посколь­ку считается полученным в результате преступления. То есть когда одна из сто­рон в сделке добросовестна, то из двух имуществ - «грязного» и «чистого» - в ре­зультате то же самое и остаётся - «грязное» и «чистое», только они меняются ме­стами. В случае же, если «контрагент» отмывателя недобросовестный и знает, что

имущество получено от преступления, то в результате их сделки из «грязного» и «чистого» оба предмета становятся «грязными».

3. Следующий вопрос, рассмотренный по австрийскому праву и поднимае­мый в российской литературе, это отграничение законного имущества от полу­ченного преступным путём в случае, когда они были смешаны, т.е. идентифика­ция. Представляется вполне логичным и юридически наиболее верным решение, основанное на презумпции невиновности, в соответствии с которым вменять от­мывание в подобных случаях возможно только тогда, когда достоверно известно, что данная сумма (часть имущества) имеет преступное происхождение. Так, по аналогии с приведенным выше примером, если на счёту А было 230 000 рублей, полученных законно, он снимает деньги со счёта и добавляет 50 000 рублей, вы­рученных от торговли наркотиками и покупает автомобиль, оформляя все офици­альные документы, за 250 000, то предметом отмывания можно называть только 20 000 рублей, поскольку презюмируется, что остальные средства были законные. Если же сумма автомобиля была менее 230 000, то отмывание не может быть вменено в данном случае.

Отсутствие детального изучения вопроса об отделении преступно получен­ного от законно полученного может вести к судебным ошибкам. Так, Верховный Суд РФ в надзорном порядке определением от 9 сентября 2010 г. № 74-Д10-6 от­менил приговор Мирнинского районного суда Республики Саха (Якутия) от 12 сентября 2008 г. по делу И.А.П.[182] И.А.П. был признан виновным в совершении финансовых операций и других сделок с денежными средствами, приобретенны­ми в результате совершения им преступления (сбыте наркотических средств и со­держании притона для потребления наркотических средств), что выразилось в от­правлении денежного перевода И., проживающей в другом городе. Из содержания показаний И.А.П., данных им в суде и приведенных в приговоре, он не признал себя виновным ни в сбыте наркотических средств, ни в организации и содержа­нии притона для потребления наркотических средств, ни в легализации (отмыва­

нии) денежных средств, приобретенных в результате преступления. Он пояснял суду, что найденный им героин принес к себе домой, где хранил на полке для личного употребления, а деньги, которые отправлял, были его личные, т.е. зара­ботанные легальным путем, а не от продажи наркотиков. В приговоре не приве­дено мотивов, по которым суд эти показания подсудимого признал недостовер­ными. При постановлении обвинительного приговора по ст. 1741 УК РФ судом должен быть установлен факт получения лицом денежных средств или иного имущества в результате совершения преступления. Данные положения закона су­дом оставлены без внимания, поскольку в приговоре не содержится убедительных мотивов, свидетельствующих о том, что И.А.П. осуществил почтовый перевод денег, добытых в результате совершенных им преступлений. Учитывая изложен­ное, приговор, а также постановление президиума суда надзорной инстанции, внесшего изменения в приговор, не могут быть признаны законными и обосно­ванными и подлежат отмене.

В другом примере[183] согласно приговору Черногорского городского суда Республики Хакасия от 20 апреля 2006 г. Л. нелегально получал криминальный доход от совершения сделок в сфере незаконного оборота наркотических средств, который был им легализован. Так, Л., имея умысел на совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами, полученными в результате совершения преступлений, исполняя обязательства п. 6 договора на аренду жило­го помещения от 6 октября 2005 г., передал арендодателям квартиры в октябре, ноябре и декабре 2005 г. денежные средства и 6 октября 2005 г. передал денежные средства агентству недвижимости за посреднические услуги по оформлению до­говора аренды жилого помещения. Указанные действия Л. судом первой инстан­ции квалифицированы по ч. 1 ст. 1741 УК РФ как совершение сделки с денежны­ми средствами, приобретенными в результате совершения преступления. Однако изучив материалы уголовного дела по обвинению Л. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228, ч. 1 ст. 1741 УК РФ, судебная коллегия надзорной

инстанции пришла к выводу, что содержащиеся в приговоре выводы о том, что Л. в период с 6 октября 2005 г. по 17 января 2006 г. нелегально получал криминаль­ный доход от совершения сделок в сфере незаконного оборота наркотических средств, являются необоснованными и не подкреплены какими-либо доказатель­ствами. Осуждение Л. по ч. 1 ст. 1741 УК РФ основано на содержащихся в описа­тельно-мотивировочной части приговора утверждениях о том, что Л. нигде не ра­ботал, не имел легальных доходов и не представлял декларации о доходах в нало­говые органы. На этом основании судом сделан вывод о том, что Л. получал кри­минальный доход от совершения сделок в сфере незаконного оборота наркотиче­ских средств. Однако факт получения Л. денежных средств или иного имущества в результате совершения им преступления в период, предшествовавший предпо­лагаемым сделкам с этим имуществом, судом установлен не был. Кроме того, данные выводы суда противоречат показаниям свидетеля Г., согласно которым Л. работал до ареста на СТО «» и его заработная плата составляла рублей в месяц. В этой связи рассматривать действия Л. по исполнению обязательств в со­ответствии с договором аренды жилого помещения в период с октября по декабрь 2005 г., а также по оплате 6 октября 2005 г. посреднических услуг по оформлению договора аренды жилого помещения сотруднику агентства недвижимости С. как легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретен­ных лицом в результате совершения им преступления, оснований нет.

Таким образом, можно отметить, что существуют ситуации, когда при наличии всех иных признаков состава преступления, обвинительный приговор не может быть вынесен в силу трудностей при идентификации использованной сум­мы (или имущества) именно как полученных преступным путём.

4. Предмет отмывания, как и по австрийскому праву, должен происходить от предикатного преступления, которые были рассмотрены выше.

Здесь в литературе продолжается многолетняя дискуссия по вопросу, необ­ходим ли вынесенный приговор по предикатному преступлению для установле­ния факта «приобретения имущества преступным путём». Было высказано мно­жество позиций, однако суть их в двух различных полюсах: первая - что преступ­

ный путь приобретения денежных средств или иного имущества может устано­вить только вступивший в законную силу приговор суда по предикатному пре­ступлению (что обосновывается, в частности, ч. 1 ст. 49 Конституции РФ)[184]. Вто­рая - отсутствие необходимости такого приговора, поскольку необходимо только установление самого события преступления, а не признания лица виновным (что коррелирует с вопросом презумпции). Здесь, правда, мнения учёных расходятся. Так, О. Ю. Якимов утверждает, что «достаточность данных, указывающих на при­знаки преступления, определяют органы, уполномоченные государством: проку­рор, следователь или дознаватель (ч. 1 ст. 21 УПК РФ). Поэтому приобретение ле­гализуемых денежных средств или имущества является преступным не с момента вступления в законную силу приговора в отношении лица, совершившего преди­катное преступление, а с того момента, когда прокурор, следователь или дознава­тель усмотрят в этом приобретении достаточное количество данных, указываю­щих на признаки преступления»[185]. Не соглашается с этим П. С. Яни, отвечая от­рицательно на вопрос, может ли кто-то помимо суда прийти к выводу о преступ­ности деяния и происхождения добытого в процессе его совершения имущества, если такой вывод выражен в процессуальном решении и это решение вынесено помимо воли лица, вопрос об ответственности которого решается. Излагая пози­цию, являющуюся доминирующей и в австрийском праве, П. С. Яни указывает, что если суд, рассматривая дело об отмывании, убежден в доказанности того, что лицом, не являющимся подсудимым, совершено общественно опасное деяния, в результате которого им или иными лицами приобретено имущество, ставшее впо­следствии предметом отмывания, то суд вправе вынести обвинительный приговор по ст. 174, 1741 УК РФ[186].

Последняя позиция представляется наиболее верной. Во-первых, преступ­ный путь получения имущества не предполагает обязательного установления ви-

новности конкретного лица. В основе данного вывода лежат и изложенные выше позиции австрийских юристов относительно ситуаций, когда такое лицо умерло, истекли сроки давности или же имели место какие-либо исключающие вину об­стоятельства в отношении этого конкретного лица. Однако при осознании отмы- вателем факта преступного происхождения имущества не должно влечь освобож­дение его от ответственности тот факт, что лицо, совершившее предикатное пре­ступление, не привлекается к ответственности. Таким образом, презумпция неви­новности никак не страдает в этом отношении. Более того, надо отметить, что в некоторых странах при рассмотрении дел об отмывании бремя доказывания «чи­стого» происхождения имущества переложено на обвиняемых, что, по мнению законодателей этих стран, так же не нарушает презумпцию невиновности.

Во-вторых, одно лишь усмотрение прокурора, следователя или дознавателя не должно быть достаточным для принятия судом как доказанного события пре­ступления. Другое дело, что на основе данных, полученных от указанных лиц, включая их решение о наличии преступления и о преступном происхождении имущества, суд должен сделать вывод, достаточны ли эти доказательства и можно ли считать установленным преступное происхождение имущества.

И, в-третьих и наконец, немаловажную роль играют здесь и международные акты, включая Страсбургскую конвенцию, ратифицированную Россией, требую­щие закрепить в законодательстве возможность привлечения к ответственности за отмывание без необходимости вступления в законную силу приговора по преди­катному преступлению (ст. 6(2)(а)). Представляется, что для эффективной борьбы с отмыванием требуется соблюдать наиболее важные требования международного сообщества, приводя внутреннее законодательство в соответствие с его рекомен­дациями.

2.4.

<< | >>
Источник: Филатова Мария Алексеевна. УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ЛЕГАЛИЗАЦИЮ (ОТМЫВАНИЕ) ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ ИЛИ ИНОГО ИМУЩЕСТВА, ПОЛУЧЕННЫХ ПРЕСТУПНЫМ ПУТЕМ, ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИИ И АВСТРИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2014. 2014

Еще по теме 2.3.3. Предмет преступления отмывания (Tatobjekt):

  1. Объект и предмет преступления отмывания по австрийскому и рос- сийскому уголовному праву Понятие и терминология в Австрии и России
  2. Объект преступления отмывания (Rechtsgut)
  3. Предмет преступления отмывания (Tatobjekt)
  4. Деяние в преступлении отмывания
  5. Квалифицирующие признаки преступления отмывания
  6. ГЛАВА 1. ЭВОЛЮЦИЯ ВЗГЛЯДОВ НА ПРЕДМЕТ ПРЕСТУПЛЕНИЯ В РОССИЙСКОЙ НАУКЕ УГОЛОВНОГО ПРАВА
  7. §1. Развитие учения о предмете преступления в дореволюционный период
  8. § 2. Концепции предмета преступления в науке советского уголовного права
  9. § 3. Современное состояние учения о предмете преступления
  10. ГЛАВА 2. ПОНЯТИЕ ПРЕДМЕТА ПРЕСТУПЛЕНИЯ И ЕГО МЕСТО В СОСТАВЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
  11. § 2. Понятие предмета преступления.
  12. § 3. Место предмета преступления в составе преступления
  13. § 4. Соотношение предмета преступления с орудиями и средствами совершения преступления
- Авторское право РФ - Аграрное право РФ - Адвокатура России - Административное право РФ - Административный процесс РФ - Арбитражный процесс РФ - Банковское право РФ - Вещное право РФ - Гражданский процесс России - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Жилищное право РФ - Земельное право РФ - Избирательное право РФ - Инвестиционное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство РФ - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Муниципальное право РФ - Оперативно-розыскная деятельность в РФ - Право социального обеспечения РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Природоресурсное право РФ - Семейное право РФ - Таможенное право России - Теория и история государства и права - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право РФ - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России -