<<
>>

Справедливость судебного разбирательства

Требование справедливости приговора формулируется в уголовно­процессуальном законе Российской Федерации. Так, часть 1 статьи 297 УПК гласит: «Приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым».

Справедливость включает в себя гарантированность законом прав и свобод человека, равную и эффективную защиту каждого со стороны закона’. В уголовно-процессуальной теории рассматривается узкое и широкое понимание справедливости в приговоре2. Так, профессор Т. Г. Морщакова отмечает, что узкое понимание справедливости приговора сводится к справедливости назначенного наказания, т.е. к соответствию избранной меры наказания тяжести преступления и личности его совершителя. При широком понимании этой категории следует понимать под справедливостью приговора, что дело правильно разрешено как по существу, так и по форме3. Согласно международно-правовым принципам и нормам, понятие «справедливого правосудия» включает эффективное постановление в правах справедливой процедуры (ст. 6 Европейской конвенции о защите основных прав и свобод).

УПК не дает понятие справедливости судебного разбирательства, между тем, справедливость состоит из совокупности гарантий прав человека в сфере

1 Еникеев З.Д. Установление истины — задача уголовного процесса и криминалистики// Эволюция права и закона как фактор изменения криминалистики: генезис профессиональной защиты и представительства. - Екатеринбург: Изд-во «Чароид», 2003. С. 61.

2 См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса: В 2 т. Т. 2. - М., 1968. С. 325; Лупинская П.А. Законность и обоснованность решений в уголовном судопроизводстве. - М., 1972. С. 44.

3 См.: Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник/ Отв. ред. П.АЛупинская. - М.: Юрист, 2004. С. 519.; Лупинская П.А. Некоторые вопросы правоприменения и преподавания по УПК РФ// Материалы Международной научно- практической конференции «Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: год правоприменения и преподавания».

- М.: МПОА, 2004. С. 24.

судопроизводства (независимый и беспристрастный суд, состязательность уголовного процесса, равенство всех перед законом и судом, равные права и возможности сторон в процессе и др.), поэтому специальное формулирование в законе данного принципа способствовало бы пониманию его значения при осуществлении правосудия[239].

Мы считаем необходимым рассмотреть процедуру рассмотрения дела, которая бы отвечала справедливости, что составляет процессуальный аспект справедливости решения.

Расширение права на справедливое судебное разбирательство есть одна из приоритетных задач, поставленных как перед государством, так и перед обществом. Необходимо отметить, что согласно статьям 6, 7 и 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, принятой под эгидой Совета Европы в 1950 г. и протоколов к ней № 4 статья 1 и № 7 статьи 2, 3,4: «каждый в случае предъявления ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное судебное разбирательство, определенное национальным законодательством и европейским правом». Судебная практика показывает, что ежегодно в России около 1,5 миллиона человек оказываются вовлеченными в судебное производство, поэтому признание и реализация права на справедливое судебное разбирательство имеет существенное значение. Положение о праве граждан на справедливое судебное разбирательство содержится в Конституции России, а конкретизация этого положения с учетом европейских требований, определяющих процедуру обеспечения справедливого судебного разбирательства, находит свое отражение в нормах УПК.

Решение суда предполагается справедливым, если оно вынесено с учетом предоставленных суду властных полномочий (в пределах данной ему судебной власти), при точном соблюдении ст. 47 Конституции РФ о

подсудности, на основе действительной состязательности сторон и строгого соблюдения соответствующих норм УПК.

В Европейской конвенции уделяется достаточно внимания уголовно­процессуальным гарантиям, обеспечивающим права каждого на справедливое судебное разбирательство.

Это связано с тем, что Совет Европы рассматривает гарантии личной свободы и право на справедливое судебное разбирательство (ст.ст. 5 и 6 Конвенции) как важнейшие. Достаточно отметить, что большинство решений Европейского суда по правам человека принято по жалобам на нарушение именно этих статей Конвенции1.

Главным условием подлинного правосудия является независимость и беспристрастность суда.

Независимость судей и подчинение их только закону, как принцип организации и деятельности суда, были характерны для него с момента возникновения. Это следует рассматривать как единое понятие, ибо, с одной стороны, судьи только тогда могут быть независимыми, если они подчиняются только закону, а с другой стороны— судьи, подчиняющиеся кому-либо еще, кроме закона, способны творить произвол, подрывая тем самым авторитет суда и государственной власти в глазах народа2. Согласно п.6 Основных принципов независимости судебных органов, одобренных резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН 40/32 от 29 ноября 1985 года и 40/146 от 13 декабря 1985 года, «Принцип независимости судебных органов дает судебным органам право и требует от них обеспечения справедливого ведения судебного разбирательства и соблюдения прав сторон».

Независимость судей и подчинение их только закону является необходимым условием осуществления подлинного правосудия, важнейшей гарантией формирования правильного внутреннего убеждения судей по рассматриваемому делу, нравственным фундаментом судебной деятельности.

1 Муратова Н.Г. Система судебного контроля в уголовном судопроизводстве: вопросы теории, законодательного регулирования и практики. - Казань: Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина, 2004. С.ЗО1.

2 Лившиц Ю.Д. Независимость суда/ Лившиц Ю.Д. Сборник научных трудов. - Челябинск, Издательство ЮУрГУ, 2004. С. 14.

Как правильно отмечал А. Ф. Кони, судья, решая дело, никогда не имеет ни права, ни нравственного основания говорить: «Я так хочу», а должен говорить: «Я не могу иначе», «не могу потому, что и логика вещей, и внутреннее чувство, и житейская правда, и смысл закона твердо и неуклонно подсказывает мне мое решение, и против всякого другого заговорит моя совесть, как судьи и человека»1.

Такая позиция судей возможна лишь на основе их подлинной и реальной независимости, понимаемой правильно как самими судьями, так и те­ми, кто хочет и может на эту независимость посягнуть. Независимость судей нельзя воспринимать как некую абсолютную категорию, так как судьи осуществляют государственную деятельность и сами являются атрибутами государства. В этом смысле независимость судей не означает их произвольного отношения к выполнению своих обязанностей2.

Независимость судей, прежде всего, заключается в полной са­мостоятельности суда, без каких-либо посторонних влияний в рассмотрении дела, в выполнении всех процессуальных действий, направленных на его законное и справедливое разрешение. Судьи в принятии решений по делу независимы друг от друга, от других участников процессуальной деятельности. Стороны обвинения и защиты, отстаивая в судебном процессе определенные интересы, желают и настаивают на принятии судом соответствующего решения. Судьи, будучи обязанными уделить им одинаковое внимание, тем не менее, совершенно не связаны их мнениями и требованиями при принятии решения по делу. Суд их учитывает, они имеют для него лишь побудительное значение.

Сегодня социальная ценность независимости суда всем понятна. Мы поддерживаем позицию 3.3. Зинатуллина и Т.З. Зинатуллина, согласно которой следует изменить редакцию ст. 8 УПК следующим образом: «Правосудие по уголовным делам в Российской Федерации осуществляется только созданным на основании закона независимым и беспристрастным судом путем

1 Кони А.Ф. Собр. соч. - М„ Т. 4. С. 39.

2 Лившиц Ю.Д. Независимость суда/ Лившиц Ю.Д. Сборник научных трудов. - Челябинск, Издательство ЮУрГУ, 2004. С. 15.

справедливого и публичного разбирательства дела»[240]. Предлагаемая формулировка правовой нормы полностью согласуется с назначением уголовного судопроизводства и стала бы гарантией осуществления подлинного правосудия по каждому уголовному делу.

Закулисное, даже чисто техническое общение судьи со стороной обвинения или защиты, в лице адвоката, нарушает права подсудимого на рассмотрение его дела гласно, независимым и беспристрастным судом, с со­блюдением принципов состязательности и равноправия сторон[241].

В настоящее время судьи в своей работе начинают активно использовать компьютеры. Конечно, очень важно, чтобы компьютер стал не просто модернизированной печатной машинкой и средством связи, а помощником профессионального юриста в подборе и анализе нормативного материала и судебной практики. В настоящее время имеется несколько правовых справочных баз данных, отвечающих самым высоким требованиям по содержанию и удобству использования. В таких программах имеются и формы многих процессуальных документов.

На страницах печати прозвучало предложение, что судьи вполне могут получать у следователя дискеты с записью обвинительного заключения. Так, судья пишет: «Как правило, полученной информации бывает вполне достаточно для подготовки; постановления о назначении дела к слушанию, различного рода определений при рассмотрении дела, а также для составления приговора. Обработка информации сводится к помещению отдельных абзацев из обвинительного заключения в заранее разработанные шаблоны, стилистическому редактированию, что позволяет к моменту удаления суда в совещательную комнату иметь проекты приговора, частных определений и

т.п.»[242]. Мы предполагаем, что такое отношение к информации, находящейся на дискете, нарушает принципы уголовного судопроизводства.

Необходимо разработать механизм процессуального закрепления действий с информацией, содержащейся на компьютерных носителях. В этом случае никто не помешает, к примеру, приобщить к делу запечатанный прокурором конверт с дискетой (иным носителем), на котором будет содер­жаться официальный текст обвинительного заключения[243]. Такое же право будет иметь защитник обвиняемого по уголовному делу.

В Основных принципах независимости судебных органов (принятых Седьмым конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями в Милане в 1985 году) говорится: "Судебные органы решают переданные им дела беспристрастно, на основе фактов и в соот­ветствии с законом, без каких-либо ограничений, неправомерного влияния, побуждения, давления, угроз или вмешательства, прямого или косвенного, с чьей бы то ни было стороны и по каким бы то ни было причинам... Принцип независимости судебных органов дает судебным органам право и требует от них обеспечения справедливого ведения судебного разбирательства и соблюдения прав сторон".

Серьезное внимание проблеме независимости суда, толкованию принципа состязательности уделено в постановлении Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 г.: "Этот конституционный принцип (состязательности) предполагает такое построение судопроизводства, при котором функция правосудия (разрешения дела), осуществляемая только судом, отделена от функций спорящих перед судом сторон. При этом суд обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение спора, предоставляя сторонам равные возможности для отстаивания своих позиций, и потому не может принимать на себя выполнение их процессуальных (целевых) функций»[244].

Справедливость включает ровное отношение суда ко всем участникам судебного разбирательства, уважение и реальное обеспечение их прав[245],

В уголовном судопроизводстве состязательность означает строгое отграничение функции суда по разрешению дела от функций обвинения и защиты, каждая из которых возложена на определенных участников процесса.

Вынесение приговора суда в условиях состязательности обеспечивает разрешение конфликтной ситуации, поскольку конфликт, как социально­психологическая категория, - это столкновение двух разнонаправленных сил (сторон) с целью реализации своих интересов в условиях противодействия и подавления противной стороны для того, чтобы спор был решен в их пользу. ЕО.Д. Лившиц и С.М. Даровских отмечают: «Противоборство -т.е. активные действия участников процесса, которые представляют стороны обвинения и защиты, - возможно, так как участники судебного разбирательства появляются в процессе с разными противоположными целями и задачами»[246].

В УПК теперь не закреплен принцип всесторонности, полноты и объективности при рассмотрении уголовного дела, который был предусмотрен ст. 20 УПК РСФСР[247]. По мнению Н. Подольного, всесторонность, объективность и полнота исследования обстоятельств дела являются теперь следствием действия принципа состязательности сторон. В уголовном процессе истина может родиться лишь в том споре, который протекает в условиях

состязания, когда стороны наделены равными правами, имеют равные возможности по отстаиванию своих позиций1. Несколько по-другому можно объяснить это, ссылаясь на предмет доказывания, который выражен в ст. 73 УПК. Он-то как раз и ориентирует на всестороннее, полное и объективное расследование и рассмотрение дела судом.

По новому УПК суд только вправе дополнить в судебном заседании отдельные доказательства (ст.ст. 286-290 УПК), однако такой обязанности для него прямо не установлено. Следовательно, суд может ограничиться исследованием только представленных сторонами доказательств и в зависимости от степени их полноты вынести соответствующий приговор.

По этому поводу Э.Ф. Куцова отмечает, что в новом законе произошел отказ от традиционной для процессуалистов России трактовки состязательности, при которой активность сторон сопровождается активностью суда в его стремлении установить истину по делу2.

В литературе по этому вопросу встречаются различные точки зрения.

Н.С. Соколовская считает, что суд вообще не может и не должен вмешиваться в деятельность других участников процесса по собиранию доказательств3.

1 Подольный Н. Новый УПК РФ — новая идеология уголовного процесса// Российская юстиция. 2002. № 11. С.2.

2 См.: Пути совершенствования уголовно-процессуального законодательства в условиях судебно-правовой реформы (Обзор выступлений участников «круглого стола») // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2001. №6. С. 100-101.

3 Соколовская Н.С. Некоторые вопросы деятельности суда по отправлению правосудия/ Правовые проблемы укрепления российской государственности. -Томск, 2002.

Такого же мнения придерживается В.Д. Холоденко: «наделение суда полномочием на ис­пользование по собственной инициативе любых следственных действий предоставляет ему мощные рычаги воздействия на процесс формирования доказательств, что при отсутствии в законе условий использования данного полномочия позволяет суду по собственному усмотрению подключаться к осуществлению уголовного преследования и оказывать содействие стороне обвинения в изобличении подсудимого, либо наоборот — принимать

• сторону защиты, оказывать ей содействие в опровержении обвинения. Однако такое положение суда не согласуется с требованиями ст. 123 Конституции РФ» (Холоденко В.Д. О совершенствовании правовой регламентации уголовного преследования и обвинения// Материалы международной научно-практической конференции «Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: год правоприменения и преподавания». - М.: МГЮА, 2004. С. 242).

Это же мнение разделяет И. Трунов, еще до принятия нового УПК считая, что норма УПК РСФСР, которая давала право суду независимо от участников процесса самостоятельно и инициативно добывать дополнительные доказательства по уголовному делу, не должна быть воспроизведена в УПК РФ[248].

А. В. Пиюк пишет, что единственным основанием для вступления суда в процесс собирания доказательств в состязательном процессе должны являться ходатайство о том стороны и невозможность или затруднительность для нее самой получить данное доказательство[249].

В современной литературе, посвященной вопросам активности суда, можно выделить две позиции. Так, А. В. Смирнов полагает, что в рамках состязательного процесса допустима определенная субсидиарная (вспо­могательная) активность суда в выяснении истины по делу, в том числе и проведение судом следственных действий. Такого рода активность необходима на восстановление фактического равенства сторон в случае, если одна из сторон явно превышает возможности другой[250]. Существует и суждение о восполнительном характере активности суда в уголовном процессе. Так, Г.В. Софронов полагает, что в новом уголовно-процессуальном законе активность суда приобрела восполнительный характер, что является гарантией разрешения судом вопросов при постановлении приговора (ст. 299 УПК)[251]. Есть ли различие в предлагаемых определениях активности суда? Одни судейскую активность

судопроизводства» пишет С.М. Даровских (Даровских С.М. Принцип состязательности в уголовном процессе России и механизм его реализации. Автореферат дисс.,.канд. юрид. наук. - Челябинск, 2001. С. 7).

понимают как проявление публичной роли суда[252], состоящей в бережном поддержании справедливого равновесия спорящих сторон, при условии которого суд вправе собирать и исследовать доказательства, всякий раз поддер­живая сторону, которая в силу тех или иных причин оказалась в несправедливо худшем положении[253]. Иными словами, вектор такой активности направлен на обеспечение справедливой состязательности. Другие связывают ее с восстановлением принципа всесторонности, полноты и объективности судебного следствия и с расширением возможностей суда по активному самостоятельному исследованию доказательств в той мере, в какой стороны не воспользовались своими преимущественными правами по исследованию доказательств[254] [255]. В связи с этим представляет интерес высказанное в литературе мнение о том, что следует различать активность суда как выражение принципа публичности и как элемент состязательности*. С.М. Даровских, Ю.Д. Лившиц считают, что допустима активность суда, понимаемая как элемент состязательности, при которой судом восполняются усилия сторон. Активность же суда как выражение принципа публичности недопустима[256].

Анализ норм УПК, посвященных суду, безусловно, позволяет последнему проявлять активность как вспомогательного, так и восполнительного характера. В отличие от УПК РСФСР, новый закон достаточно часто использует словосочетание «суд по собственной инициативе».

Понятно, что в рамках состязательного процесса суд не должен быть

обременен обязанностью собирания доказательств. Но от обязанности проверки доказательств, необходимой для их оценки, суд освобожден быть не может.

Е.А. Галоганов считает, что для защиты публичного интереса, как и для обеспечения реальных возможностей сторон в частном споре, требуется активность суда - беспристрастная и объективная. Решение суда не может (не должно) быть поставлено в зависимость от того, сумел ли обвиняемый доказать оправдывающие его обстоятельства. Юридическая неосведомленность обвиняемого, его неумение или неспособность представить нужные доказательства, инертность, пассивность защитника в процессе доказывания могут привести к тому, что важные для дела обстоятельства окажутся неустановленными1. С.М. Даровских пишет: «Необходимость восполнения усилий сторон может быть тогда, когда стороны не могут, не умеют либо не хотят использовать свои возможности и права. Проявляя в данных ситуациях активность, суд...желает установить истину по делу для постановления законного и обоснованного судебного решения»2. На что хотелось бы возразить, что суть принципа диспозитивности, заключается как раз в том, что движение процесса может зависеть только от сторон, от их активности, но не от суда. В УПК довольно последовательно проводится идея освобождения суда от несвойственных ему функций, а представление обвинительных или оправдательных доказательств суда составляет суть процессуальных функций обвинения и защиты3. Заинтересованностью сторон обуславливается то, что в состязательном процессе суду предоставляется сторонами богатый, всесторонний доказательственный материал,

1 Галоганов Е.А. Роль суда как субъекта доказывания в уголовном судопроизводстве//

Российский судья. 2003. 1. С. 37.

2 Даровских С.М. Принцип состязательности в уголовном процессе России и механизм его реализации. Автореферат дисс...канд. юрид. наук. - Челябинск, 2001. С. 14. Аналогичную позицию высказывает Г.П. Химичева (Химичева Г.П. Принцип состязательности сторон и его роль в совершенствовании УПК Российской Федерации// Материалы международной научно-практической конференции «Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: год правоприменения и преподавания». - МлМПОА, 2004. С. 94).

3 Шамардин А.А. Некоторые аспекты закрепления элементов принципа диспозитивности в УПК РФ// Роль университетской науки в региональном сообществе: Материалы Международной научно - практической конференции. В 2-х частях. - Москва-Оренбург: РИК ГОУ ОГУ, 2003. С. 298-299.

Определение Конституционного Суда от 23 января 2001 года говорит о том, что «для подтверждения доводов сторон суд вправе по собственной инициативе истребовать и исследовать доказательства в рамках предъявленного обвинения... иное не позволило бы суду при рассмотрении уголовных дел давать объективную оценку отстаиваемым сторонами позициям и устранять возникающие в ходе судебного разбирательства сомнения в их обоснованности, а следовательно, не обеспечивало бы независимость суда при отправлении правосудия»1. По нормам УПК суд участвует в собирании доказательств в следующих случаях. Во-первых, суд может по собственной инициативе назначить судебную экспертизу, а также вызвать и допросить эксперта для разъяснения или дополнения данного им заключения в ходе предварительного расследования (ч. 1 ст. 282, ч,1 ст. 283 УПК); во-вторых по инициативе сторон в случае заявления ими ходатайств об истребовании дополнительных доказательств (ч. 1 ст. 119, ч. 1 ст. 271 УПК). А также ввиду необходимости проверки уже имеющихся в уголовном деле доказательств суд имеет право по собственной инициативе осуществить судебно-следственные действия, направленные на собирание доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. Отрицание такого права привело бы во многих случаях к невозможности вынести обоснованный приговор, в основу которого могут быть положены только всесторонне проверенные судом доказательства, имеющиеся в уголовном деле. Хотелось бы подчеркнуть, что суд должен избрать такую линию руководства судебным разбирательством, при которой он обязан проверить и оценить доводы каждой из сторон посредством собирания доказательств по собственной инициативе лишь в целях обеспечения выполнения ст. 6 УПК и не содействуя при этом тем или иным образом одной из сторон. В иных случаях участие суда в собирании доказательств не предусмотрено, и, следовательно, в силу разрешительного режима правового регулирования в уголовном процессуальном праве, недопустимо.

С. Бурмагин полагает, что недопустимо сведение роли суда к

1 Определение Конституционного Суда от 23 января 2001 г. - М., 2001.

молчаливому наблюдению за поединком сторон и объявлению победителя, к выполнению лишь технических функций по обеспечению порядка в судебном заседании, процедуры судебного процесса. «За судом должны быть сохранены полномочия по активному исследованию представленных сторонами доказательств, предоставлению права по собственной инициативе проводить определенные следственные действия, связанные с проверкой достоверности и допустимости представленных как стороной обвинения, так и стороной защиты доказательств, а также истребованию данных, характеризующих личность подсудимого (справки, копии предыдущих приговоров), необходимых для правильной квалификации преступления и назначения наказания. При этом на суд не должны возлагаться обязанности по собиранию дополнительных доказательств виновности подсудимого, устранению пробелов предварительного расследования. Полномочия по проведению следственных действий по собственной инициативе в указанных случаях должны быть именно правом, а не обязанностью суда. Суд также не должен быть связан позицией сторон о виде и размере назначаемого наказания»[257].

На наш взгляд, за судом могут быть сохранены полномочия по собиранию доказательств с целью осуществления проверочных действий отно­сительно ранее представленных доказательств сторонами, для постановления законного, обоснованного и справедливого приговора, и это является его задачей - устранить возникающие у суда сомнения. В судебном разбирательстве решение по делу зависит от того, насколько полно стороны в суде воспользовались равными процессуальными возможностями. Полное отстранение суда от процесса доказывания может привести к тому, что принцип равноправия превратится в свою противоположность, когда у той или иной стороны возможности в доказывании окажутся существенно меньшими, чем у стороны противоположной, а суд, освобожденный от обязанностей способствовать сторонам в поиске доказательств, ничего не будет

предпринимать в помощь этому лицу*. Как отмечалось в определении Конституционного Суда РФ от 23.01.2001 г. об отказе в принятии к рас­смотрению жалобы гражданина Якурина К.А., «осуществление судом в публичном по своему характеру уголовном процессе функции правосудия не исключает наличия у него права в рамках предъявленного подсудимому обвинения истребовать и исследовать доказательства, необходимые для проверки приводимых сторонами в обоснование своих позиций доводов, оценивать значение тех или иных обстоятельств для правильного разрешения уголовного дела и принимать на основе такой оценки соответствующее решение». Суд не участвует в уголовном преследовании, и если он выносит обвинительный приговор, то это означает, что суд на основе состязательности сторон (обвинения и защиты) рассмотрел дело по существу и вынес свое решение2. Функция суда в состязательном производстве состоит в разрешении спора двух противоборствующих сторон путем создания им условий для беспрепятственного исследования материалов дела, отстаивания своих позиций относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию, и, в конечном счете, своего процессуального интереса. Суд несет ответственность за приговор только в части правильной аргументации своих выводов, сложившихся на основе исследования доказательств, представленных сторонами. В этой связи суд не обязан восполнять те пробелы в представленной сторонами доказательственной базе, которые существуют в материалах дела.

«Таким образом, - пишет Л.В. Бормотова, - активность суда в доказыва­нии является второстепенной по отношении к активности сторон, а также такая активность не может быть обязанностью суда, а его правом и лишь в той мере,

’ Шамардин А.А. Частные начала обвинения и становление принципа диспозитивности в уголовном процессе России. Автореферат дисс...канд, юрид. наук. — Оренбург, 2001. С. 20.

2 Гуськова А.П. Уголовное преследование (обвинение) в российском уголовном судопроизводстве/ Актуальные проблемы реформирования экономики и законодательства России и стран СНГ -2002. Материалы Международной научно-практической конференции. Челябинск, 12-13 апреля 2002: В 3 ч./ под общ. Ред. В.А.Киселевой. - Челябинск, Южно- Уральский гос. ун-т, 2002. 4.2. С.26.

в которой этого требует принятие правильного, а значит законного, обоснованного и справедливого итогового решения по делу»[258].

Однако, решение суда должно основываться не на мнении той или другой стороны, а на самостоятельном анализе исследованы в суде доказательств. И если этот анализ доказательств приводит суд к убеждению в виновности привлеченного к уголовной ответственности лица, то это лицо должно быть признано виновным и осуждено. И наоборот: если этот же анализ доказательств приводит суд к выводу о невиновности лица или если этот анализ доказательств оставляет сомнения в виновности, устранить которые не представляется возможным, суд должен, обязан постановить оправдательный приговор[259].

Хотелось бы заметить, что обладая властными полномочиями, суд должен обладать еще определенными профессиональными и нравственными качествами, позволяющими им в ходе разрешения дела действовать с максимальной отдачей в плане наиболее успешного выполнения стоящих перед уголовным процессом задач[260]. Е.В. Бережко считает, с чем мы соглашаемся, что к судье должно предъявляться одно требование - профессионализм. Это системное образование, состоящее из совокупности таких элементов, как интеллект (глубокое знание материального и процессуального права, способность к правовому аналитическому мышлению), культура (правовая, личностная, эстетическая), нравственно-психологические качества (честность, мужество, правдивость и т.д.), которые необходимы судье для полноценного осуществления своих должностных обязанностей[261].

В УПК законодатель специально остановился на вопросе порядка и последовательности исследования доказательств в ходе судебного разбирательства. Представляется, что это связано с проблемами обеспечения

подлинной состязательности судебного следствия, равноправия сторон процесса, их процессуальной активностью в ходе следствия и обеспечением не­зависимости суда от обвинения и занятой обвинителем позиции по делу[262].

Если следовать тексту закона, то суд после допроса сторонами вправе лишь задать вопросы подсудимому, потерпевшему, свидетелю, а не допросить их. Анализ позиции сторон судебного разбирательства позволяет считать, что вопросы суда (судьи) не должны идти дальше, чем процессуальная активность стороны обвинения. На практике это может означать, что если государ­ственный обвинитель по каким-либо причинам (по неопытности, ненадлежащей подготовке) не поставил перед подсудимым или свидетелем должные вопросы и не привел в ходе допросов доказательства, которые под­держивают обвинительное заключение, то суд не вправе помогать стороне обвинения в выполнении данной задачи. Также обстоит дело и со стороной защиты.

Состязательный принцип уголовного судопроизводства и отвечающий ему новый объем процессуальных прав сторон требуют от суда (судьи) пересмотра устоявшихся стереотипов стиля ведения судебного следствия и переосмысления роли председательствующего. Новые требования закона предполагают и иной уровень подготовки исследования обстоятельств дела каждой из сторон, поскольку именно они призваны обеспечить полноту исследования доказательств[263].

Итоги анкетирования судей свидетельствуют, что часто используют право на самостоятельное получение доказательств 10% опрошенных, около 90% пользуются таким правом в единичных случаях, около 1% —никогда.

С одной стороны, большинство высказывается за законодательное закрепление активной роли суда, с другой —такая активность крайне низка на практике. Одной из причин такого положения является неоднозначная оценка

роли суда в условиях состязательного процесса. Судьи, не использующие самостоятельных полномочий по участию в процессе показывания или использующие их редко, объяснили это двумя основными причинами: достаточной активностью сторон (52,6%) и опасением получить доказательство обвинения по своей инициативе и тем самым нарушить требование состязательности о разделении функций обвинения и разрешения дела (46,4%); незначительная часть их указала недостаточную полноту проведенного расследования (1%). Изложенное подтверждает необходимость исследования не только полномочий суда в процессе доказывания, но и возможности использования им в приговоре полученных доказательств[264].

После завершения судебного следствия суд переходит к судебным прениям. Значение судебных прений состоит в том, что они служат формированию внутреннего убеждения судей на основе всестороннего и глубокого анализа обстоятельств дела. В судебных прениях каждый участник подводит итог исследованным в ходе судебного заседания материалам уголовного дела, излагая их в речи со своей позиции, обращая внимание суда на события в собственной интерпретации, представляя по-своему обстоятельства преступления и данные о личности виновного. Независимо от различия позиций участники в своей речи в судебных прениях отражают следующий круг вопросов: общественную опасность преступления; фактические обстоятельства его совершения; наступившие последствия; юридическую оценку преступления; обстоятельства, отягчающие или смягчающие ответственность; личность подсудимого или потерпевшего; причины и условия, которые способствовали совершению преступления. В речи должен содержаться вывод о признании лица виновным или невиновным в совершении преступления, о квалификации действий виновного лица, о виде

или размере наказания, а также по другим вопросам, вытекающим из материалов уголовного дела[265].

В соответствия с ч. 1 ст. 292 УПК, «прения состоят из речей обвинителя и защитника. При отсутствии защитника в прениях сторон может участвовать подсудимый». В ч. 2 рассматриваемой статьи указано: «В прениях могут также участвовать потерпевший и его представитель. Гражданский истец, гражданский ответчик, их представители, подсудимый вправе ходатайствовать об участии в прениях сторон».

Полагаем, что положения данной статьи нарушают права сторон. Обвинителем в судебном процессе является не только государственный обвинитель, но и частный обвинитель, и потерпевший. Когда речь идет о делах публичного и частно-публичного обвинения, то в качестве обвинителя участвует государственный обвинитель. Хотя потерпевший и рассматривается как участник со стороны обвинения, но применительно к судебным прениям о нем как об обвинителе не говорится. В ч. 2 подчеркивается, что потерпевший также может участвовать в судебных прениях. Не совсем понятно: право потерпевшего безусловное и зависит только от его волеизъявления, либо потерпевший должен заявлять ходатайство. Полагаем, что потерпевший должен обладать безусловным правом на участие в судебных прениях. Это обусловливается тем, что позиция государственного обвинителя и позиция потерпевшего могут не совпадать, поэтому потерпевший должен иметь возможность защищать свои интересы независимо от позиции государственного обвинителя.

Часть 1 ст. 292 УПК предусматривает участие в прениях подсудимого, однако только в том случае, если нет защитника. Как показывает судебная практика, не каждый защитник в полной мере исполняет обязанности по защите прав подсудимого, а подсудимый в этом случае не может участвовать в прениях. Он может быть не согласен с выступлением защитника, считать, что

тот не в полном объеме раскрыл обстоятельства произошедшего, не совсем правильно оценил доказательства, поэтому подсудимый должен иметь право выступать в судебных прениях. Безусловно, данное положение нарушает право подсудимого на защиту, поскольку со стороны обвинения в прениях участвуют государственный обвинитель (причем в соответствии со ст. 245 УПК их может быть несколько) и потерпевший, а с другой — защитник без подсудимого, что делает состязательный процесс неравным[266].

Законные представители подсудимых не могут быть лишены права участвовать в судебных прениях. Законные представители осуществляют защиту представляемых ими лиц с учетом как их, так и своих интересов. Кроме того, именно они могут дать полную характеристику лицу, чьи интересы они защищают. Мнение законных представителей в судебных прениях должно быть высказано и выслушано судом[267].

Считаем, что чч. 1 и 2 ст. 292 УПК необходимо изложить в следующем виде: «1. Прения сторон состоят из речей обвинителя и защитника. Подсудимый, законные представители подсудимого и потерпевшего, потерпевший и его представитель имеют право участвовать в судебных прениях. 2. Гражданский истец, гражданский ответчик, их представители вправе ходатайствовать об участии в прениях сторон».

По окончании прений и реплик суд предоставляет последнее слово подсудимому. Судье целесообразно выяснить, какое время потребуется подсудимому для подготовки к последнему слову, с учетом этого определить, когда будет оно заслушиваться.

4.2.

<< | >>
Источник: Бунина Анна Викторовна. ПРИГОВОР СУДА КАК АКТ ПРАВОСУДИЯ. ЕГО СВОЙСТВА. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Оренбург - 2005. 2005

Скачать оригинал источника

Еще по теме Справедливость судебного разбирательства:

  1. Справедливость судебного разбирательства
  2. § 3. Реализации принципа публичности (официальности) в судебных стадиях
  3. Вопросы, разрешаемые судом при постановлении оправдательного приговора в общем порядке судебного разбирательства
  4. 2.3. Роль судебных органов в разрешении налоговых споров в Российской Федерации
  5. Правовые позиции Межамериканского суда по правам человека в судебной практике американских государств
  6. §1. Основные этапы развития досудебного производства в уголовном процессе Швейцарии: историко-правовой аспект
  7. § 2. Обзор моделей досудебного производства в швейцарских кантонах накануне принятия УПК 2007 г.
  8. Проблемы классификации судебных экспертиз и их задач
  9. § 3. Заключение эксперта и заключение специалиста: соотношение и роль в судебном доказывании
  10. § 3. Судебная экспертиза в условиях состязательного уголовного судопроизводства
  11. § 4. Перспективы правового регулирования судебной экспертизы в условиях состязательного уголовного судопроизводства
  12. § 1. Становление и развитие судебных актов Европейского Суда по правам человека
  13. § 3. Судебные акты Европейского Суда по правам человека, индивидуально регулирующие отношения, связанные с разумными сроками рассмотрения трудовых и иных непосредственно связанных с ними споров, а также сроками обращения в суд
  14. Судебные и нотариальные функции
  15. Глава IV. МЕСТО И РОЛЬ ОРГАНОВ СУДЕБНОЙ ВЛАСТИ В ФОРМИРОВАНИИ И ФУНКЦИОНИРОВАНИИ ИНСТИТУТОВ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА
  16. Глава V. ПРАВОВАЯ ПОЛИТИКА В СФЕРЕ УСИЛЕНИЯ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ИНСТИТУТОВ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА И ОРГАНОВ СУДЕБНОЙ ВЛАСТИ: ОТЕЧЕСТВЕННЫЙ И ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ
- Авторское право РФ - Аграрное право РФ - Адвокатура России - Административное право РФ - Административный процесс РФ - Арбитражный процесс РФ - Банковское право РФ - Вещное право РФ - Гражданский процесс России - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Жилищное право РФ - Земельное право РФ - Избирательное право РФ - Инвестиционное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство РФ - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Муниципальное право РФ - Оперативно-розыскная деятельность в РФ - Право социального обеспечения РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Природоресурсное право РФ - Семейное право РФ - Таможенное право России - Теория и история государства и права - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право РФ - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России -