<<
>>

§2. Вопросы непосредственного применения государствами международных норм о правах человека.

Признание прав и свобод человека на международном уровне обозначило для сообщества обязанность защиты этих прав.

В науке международного права существуют различные мнения относительно непосредственного применения международных норм в сфере внутригосударственных отношений.

Но на мой взгляд, решающее значение имеют формулировки нормативных актов, основанные на положении ч.4 ст. 15 Конституции Российской Федерации. Имеются в виду норма ч.З ст.5 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» о непосредственном действии определенных договоров, ч.2 ст.7 Гражданского Кодекса РФ о непосредственном применении международных норм и т. д.

Суверенное равенство государств, невмешательство в их внутренние дела и уважение прав и свобод человека - эти три принципа международного права признаются всеми государствами как важные элементы современного мирового правопорядка. Вместе с тем взаимодействие этих принципов порождает значительное число вопросов о пределах применения каждого из них, об их соотношении и определенной противоречивости. Возможен ли суверенитет государства с точки зрения его права произвольно и независимо от существующих международных норм и стандартов определять режим нрав и свобод человека, а, с другой стороны, позволяет ли принцип уважения прав человека требовать от государств соблюдения этого принципа, несмотря на их ссылки на собственный суверенитет?

Рассматривая этот вопрос, А.П. Мовчан отмечал, что при разработке формулировки принципа уважения прав человека и основных свобод государства-участники общеевропейского Совещания пришли к выводу, что все изложенные в Заключительном акте принципы «будут одинаково и неукоснительно применяться при интерпретации каждого из них с учетом других». Однако вывод А.П. Мовчан делает однозначно в пользу принципа суверенитета - «таким образом, принцип уважения прав человека должен применяться с учетом принципов суверенитета и невмешательства во внутренние дела государств, - принципов, которые, в частности, предусматривают, что «государства-участники будут воздерживаться от любого вмешательства ... во внутренние или внешние дела, входящие в компетенцию другого государства-участника, независимо от их взаимоотношений».1

В.И. Зубрилин придерживается иной позиции: «Признание принципа уважения государственного суверенитета в качестве основы отношений между странами не означает, что усмотрение государств в определении любых своих действий не имеет пределов или ограничений. По мере развития человечества,

'Мовчан А.П. Права человека и международные отношения. М., 1982.

С.22.

усиления его взаимозависимости содержание государственного суверенитета подвергается существенным изменениям. Их главное направление состоит в том, что государства договариваются о своем добровольном подчинении правилам и решениям, вырабатываемым совместно или принимаемым в рамках различных межправительственных организаций, идя тем самым по пути самоограничения своих суверенных прав».[21]

Деятельность государств по обеспечению реализации норм международного права нуждается, в некоторой степени, даже в более пристальном внимании, нежели их правотворческая деятельность. Как отмечал А.С.

Гавердовский: «Любая система юридических норм, как бы блестяще она ни была разработана, не имеет права на существование, если она реально не воздействует на общественную жизнь ... Без осуществления права, без наполнения его норм живым практическим содержанием не может быть правового регулирования общественных отношений» [22]

Важность исследования проблемы реализации норм международного права объясняется также и определенной спецификой их воздействия на регулируемые отношения. Основная особенность в том, что с появлением каждой новой нормы международного права возникают два вида разнопорядковых правоотношений: с одной стороны, правоотношения между субъектами международного права относительно зафиксированных в ней прав и обязанностей и, с другой - между соответствующими органами государств по поводу осуществления вытекающих из такой нормы международно-правовых

обязательств.'

Вопросы взаимодействия международного и внутригосударственного права обсуждались как в отечественной, так и в зарубежной науке уже давно и достаточно подробно. Ряд высказываний имели резко отрицательный характер.

Г. И. Тункин писал, что вторжение регулирующего воздействия международного права в область прав человека не означает того, что права человека регулируются нормами международного права непосредственно, ни того, что они перестали быть в основном внутренними делами государства?

«Не может быть и речи о международно-правовом регулировании внутригосударственных отношений», полагал В.Г. Буткевич, - «государство не может обязать физическое лицо исполнить норму международного права. Властное указание по этому поводу может создать только внутригосударственную норму, которую будет исполнять физическое лицо»? Особенно категоричен С.В. Черниченко, возражающий даже против постановки вопроса о возможности применения международного права во внутригосударственной сфере»?

Сторонник подобной позиции Е.Т. Усенко говорит о том, что в силу суверенитета государства на его территории может действовать только его воля.

41 ro^f**’?***

Суверенитет государства в принципе исключает возможность пределах его территории государственной воли других государств, в том числе согласованной воли, заключенной в форме международного права. Для того, чтобы правило, представляющее собой норму международного права, приобрело юридическую силу в пределах действия национального права, оно должно приобрести силу национально-правовой нормы, что может быть достигнуто изданием соответствующего национально-правового акта.1

При этом, не сопоставляются те факты, что в «согласованной воле государств, заключенной в форме международного права» присутствует и воля указанного государства, а потому так и не ясно, почему воля этого государства не может действовать на его территории непосредственно. «Участвуя в создании норм международного права, государство стремится к максимальному воплощению в них (защите) своих интересов. Норма международного права отражает либо тождество интересов либо их баланс»?

Таким образом, если придерживаться мнения Е.Т. Усенко, в соответствии с которым необходимым условием обязательности нормы международного права для конкретного государства является согласие последнего на ее принятие, то вывод не утешителен - современное международное право не предоставляет возможности идти в регулировании и защите прав человека дальше, чем на это согласится определенное государство.[23] [24]

Гораздо более действенным предстает международное право в сфере защиты прав индивида, если исходить из того, что существуют области, в

которых государства не имеют права не признавать обязательность для себя определенных международно-правовых предписаний. Сторонники такого подхода называют в качестве подобных безусловно обязательных положений запрет агрессивной войны, геноцида, апартеида и т. д. Эти ученые иначе относятся к международно-правовому регулированию прав человека внутри страны.

Например, канадский юрист Дж. Хамфри полагал, что после Второй мировой войны в международном праве произошли «революционные изменения» и государства больше не имеют права ссылаться на свою внутреннюю юрисдикцию при установлении правового режима своих граждан. Индивид, по его мнению, ныне защищается непосредственно международным правом.[25]

Американский профессор Р. Фолк был уверен, что концепция суверенитета государств и внутренней юрисдикции несовместимы с обеспечением прав и свобод человека.[26]

Достижение эффективности международно-правовых усилий государств по обеспечению выживания и благополучия человечества зависит от их поведения на международной арене и в значительной степени от осуществления принимаемых международно-правовых обязательств внутри страны национальными средствами, -пишет Р.М. Валеев, в том числе - путем ограничения в определенной степени своих суверенных прав?

Некоторые сторонники позитивного взаимодействия международного и национального права полагают, что необходимо «перейти от стереотипов трансформации международного договора во внутреннее право к прямому применению договора нашими судами, физическими и юридическими лицами и государственными учреждениями»[27] [28]; «непосредственное действие на территории государства договора и международного обычая - это общая тенденция современного мира»?

Анализируя этот вопрос в применении к российской правовой системе, Г. В. Игнатенко отмечает, что современное международное право ориентировано на все отрасли российского права, на все аспекты правового статуса личности и юридической регламентации жизнедеятельности государства и общества. Применение норм международного права уже не является прерогативой государств в их взаимоотношениях; такое применение становится функцией органов государственной власти, в том числе судов при осуществлении правосудия, различных правоохранительных органов, должностных лиц, государственных служащих, общественных объединений, хозяйствующих субъектов.[29]

Его мнение поддерживает и С.Ю. Марочкин, отмечая, что будучи частью правовой системы Российской Федерации, нормы международного права действуют как таковые и порождают правовые последствия совместно (наряду)

с нормами внутреннего права?

На вопрос о том, входят ли проблемы зашиты прав человека только во внутреннюю компетенцию государства не может быть однозначного ответа. Если на территории государства происходят грубейшие и массовые нарушения прав личности - это не может оставаться внутренним делом государства и при этом не имеет значения, участвует или нет это государство в соответствующем международном договоре.

Большинство авторитетных юристов-международников утверждают, что по крайней мере запрет таких действий, как рабство и работорговля, геноцид, апартеид, пытки, массовые убийства, длительное произвольное содержание под стражей, систематическая расовая дискриминация, стали обычной нормой международного права.2

Таким образом, можно сделать вывод, что если непосредственная регламентация прав человека, их защита и обеспечение осуществляются внутренним правом, то содержание норм о правах человека должно согласовываться с международным правом. Р.А. Мюллерсон полагает, что государство должно сообразовывать свое правотворчество в этой области с соответствующими международными обязательствами?

Как отмечает Л. Хенкин: «Те вопросы, которые регулируются международным правом или соглашениями, не являются ipso facto делами,

’Марочкин С.Ю. Действие норм международного права в правовой системе Российской Федерации. Тюмень, 1998. С. 166-167.

2См.; Schachter О. International Law in Theory and Practice. R.D.C. 1982. V.178-V. P.336; D,Amato A. International Law; Process and Prospect. N.Y. 1987. P.145.

’Мюллерсон Р.А. Права человека; идеи, нормы, реальность. М., 1991

С.21.

входящими во внутреннюю компетенцию»?

Разрабатывая международные акты о правах человека, государства намеренно включили в их состав особый блок имплементационных норм, цель которых - обеспечить максимальную унификацию действий отдельных стран по их реализации. Это было вызвано необходимостью достижения единообразного понимания сущности актов о правах человека и реализации их на национальном уровне.

Однако, как совершенно справедливо замечают А.Б. Сунцов и Ю.В. Сущевский, эффективность реализации норм международного права в большей мере зависит от того, насколько будет подготовлено для этой задачи национальное законодательство...2

Наличие международных процедур и механизмов, а также международных норм, регламентирующих защиту прав и свобод человека не означает того, что внутригосударственные средства должны быть обойдены либо поставлены на второй план. Напротив, специальные механизмы и процедуры и международное регулирование внутригосударственных механизмов защиты прав личности призваны стать дополнительной гарантией выполнения государствами их международных обязательств.

В тех пределах, в которых вопросы защиты прав человека не входят во внутреннюю компетенцию государства, забота сообщества об их соблюдении не является вмешательством во внутреннюю компетенцию, но и проявляться такая забота должна в формах, соответствующих международному праву.

’Henkin L. Human Rights and “Domestic Jurisdiction” // Human Rights, International Law and the Helsinki Accord. Ed. T. Buergenthal. N.Y., 1979. P.22.

2Сунцов А.Б., Сущевский Ю.В. Теоретические проблемы имплементации норм международного уголовного права в России // Московский Журнал Международного Права. 1997.№2. С.92-97.

<< | >>
Источник: Самович Юлия Владимировна. МЕЖДУНАРОДНЫЙ МЕХАНИЗМ ЗАЩИТЫ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА: УНИВЕРСАЛЬНЫЙ И ЕВРОПЕЙСКИЙ АСПЕКТ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург - 1999. 1999

Скачать оригинал источника

Еще по теме §2. Вопросы непосредственного применения государствами международных норм о правах человека.:

  1. § 3 Экологические аспекты в международно-правовых актах права международной безопасности
  2. §2. Вопросы непосредственного применения государствами международных норм о правах человека.
  3. §3. Соотношение российского законодательства в области защиты прав человека с основными международными стандартами..
  4. §1. Некоторые теоретические аспекты контрольного механизма по защите прав человека.
  5. Права человека н развитие международного права[18]
  6. Эволюция норм международной защиты прав человека4*
  7. 3.1. Имплементация международного права прав человека во внутригосударственном правеιsft
  8. § 4. Деятельность Уполномоченного по правам человека в сфере обеспечения правовой защиты осужденных
  9. §1. Цель, понятие и значимость сравнительного административного права»
  10. § 2. Международные стандарты избирательных прав как элемент гарантирования избирательных прав граждан в Российской Федерации
  11. § 2. Значение деятельности полиции в контексте обеспечения конституционных прав человека
  12. § 3. Этап профессионализации деятельности полиции (1930–1980 гг.): приоритет подавления преступности по отношению к соблюдению конституционных прав человека
  13. § 1. Вооруженные конфликты международного характера
  14. Международно-правовые основы защиты прав человека в Организации Американских Государств
  15. Консультативные заключения Межамериканского суда по правам человека
  16. § 1. Становление и развитие судебных актов Европейского Суда по правам человека