<<
>>

§ 3. Вмешательство сил ООН в вооруженные конфликты и проблемы применения норм МГП

Пункт 4 статьи 2 Устава ООН предусматривает: «Все члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций».

Поскольку в настоящее время большинство стран мира являются членами Организациями1, они приняли «на себя содержащиеся в настоящем Уставе обязательства и которые, по суждению Организации, могут и желают эти обязательства выполнять«2. Этим подтверждается один из основополагающих принципов ООН, согласно которому исключительным правом на применение принудительных мер в международных отношениях обладает только Организация Объединенных Наций. Правовое основание проведения силовых акций закреплено в главе VII Устава, разрешающей Совету Безопасности принимать меры принудительного характера, когда существует угроза международному миру, нарушение мира и безопасности или акт агрессии. Общий запрет на применение силы был также подтвержден Международным Судом в деле о проливе Корфу (1949 г.), в деле Никарагуа (1986 г.) и считается нормой jus cogens, т.е. нормой международного права, которая не допускает никаких отступлений. Участие региональных организаций с начала 50-х годов в осуществлении «права на коллективную само- оборону» или «права на гуманитарное вмешательство» зачастую не соответствуют целям и принципам Устава Организации. Н.А. Ушаков, в частности, пишет: «Заключение в рамках региональных органов (организаций) соглашений о взаимной безопасности или взаимной помощи, якобы основывающихся на ст. 51 Устава, превращает соответствующие региональные органы (организации) в военно-политические союзы или блоки, в корне противоречащие системе кол- лективной безопасности в соответствии с Уставом ООН и подрывающие ее основы.
Это особенно недопустимо, когда участниками таких региональных ор-

1 По данным, представленным на официальном сайте ООН — www.un.org/russian/basic/members.htm, общее количество государств-членов Организации составляет 191 государство.

2 Пункт 2 статьи 4 Устава ООН.

139

ганов являются государство или государства — постоянные члены Совета Безопасности«1. Дело обстоит иначе в случае перепоручения ООН командования операциями национальным и региональным контингентам. Роль Совета Безо- пасности ООН в данном случае ограничивается принятием соответствующей резолюции об их разрешении. Несмотря на то, что операции ООН учреждены подобным образом, Организация «продолжает нести за них ответственность в силу мандата, представленного ей Уставом ООН, а также в силу обычного характера статьи 1, общей для всех Женевских конвенций, ООН должна обеспечить знание и соблюдение используемыми ее силами норм и обычаев международного гуманитарного права«2.

Вмешательство сил ООН в вооруженные конфликты в соответствии с Уставом Организации возможно на двух основаниях3. Первое предусматривает их участие в вооруженном конфликте в качестве вооруженной силы, правовой базой для создания которых является Глава VII Устава ООН4. Пункт 1 статьи 43 Устава гласит: «Все члены Организации для того, чтобы внести свой вклад в дело поддержания международного мира и безопасности, обязуются предос-тавлять в распоряжение Совета Безопасности по его требованию и в соответствии с особым соглашением или соглашениями необходимые для поддержания международного мира и безопасности вооруженные силы, помощь и соответствующие средства обслуживания, включая право прохода» (курсив автора). Существенным обстоятельством для применения принудительных мер силами ООН является санкционирование их Советом Безопасности согласно ст. 42 Ус- тава. Принятие резолюции Советом Безопасности ООН, направленной на осуществление положений Главы VII, является формальным актом подтверждения статуса вооруженных сил выступающих в качестве стороны в конфликте.

Это имеет принципиальное значение для применения норм международного гуманитарного права, так как ситуация вмешательства сил ООН на данном основа-

1 Ушаков Н.А. Правовое регулирование использование силы в международных отношениях. — М.: Международные отношения, 1997. — С. 54.

2 Риникер А. Указ. соч. — С. 286.

3 Имеется в виду вмешательство вооруженных сил ООН.

4 См.: Section 5: Military Sanctions authorized by the Security Council // The handbook of Humanitarian Law in Armed Conflicts / Ed. By D. Fleck. — London: Oxford University Press, 1995. — P. 5-7.

140

нии ведет к интернационализации вооруженного конфликта1. Как отмечает Э. Давид, «ясно, что если бы такие силы были созданы и действовали бы против третьего государства, конфликт носил бы международный характер, поскольку

т, в нем противостояли бы ООН и это государство, то есть два различных субъек-

та международного публичного права, являющихся иностранными по отношению к друг другу. Тот факт, что третье государство может быть членом ООН, ничего не меняет, поскольку ООН как международная организация обладает правосубъектностью, отличной от правосубъектности оставляющих ее государств«2. Следовательно, можно провести параллели между вмешательством сил ООН в вооруженный конфликт и интервенцией третьего государства в этот конфликт, что, на наш взгляд, требует применения международного гуманитарного права, применяемого в период международных вооруженных конфликтов. Статья 2 Конвенции 1994 года о безопасности персонала ООН и связанного с ней персонала подтверждает эту точку зрения: «Настоящая Конвенция не применяется к операции Организации Объединенных Наций, санкционированной Советом Безопасности в качестве принудительной меры на основании гла-вы VII Устава Организации Объединенных Наций, в которой какой-либо персонал задействован в качестве комбатантов против организованных вооруженных сил и к которой применяется право международных вооруженных конфликтов».

Как видно из положения Конвенции оно жестко привязывает операции ООН по принуждению к миру с правом, применимым в период вооруженных конфликтов международного характера. Однако, положение статьи 2 Кон-

•> венции вносит определенную неясность в отношении применения норм между-

народного гуманитарного права к другим разновидностям операций ООН. Логично было бы предположить, исходя из представленной положением Конвенции формулировки, что право международных вооруженных конфликтов не применимо к миротворческим операциям ООН. Такое толкование противоречило бы военной реальности непосредственно в зонах конфликтов. Хотя в ис-

#, ключающих оговорках Конвенции (ст. 20) и указывается на то, что «ничто в на-

стоящей Конвенции не влияет на применимость международного гуманитарного права и общепризнанных стандартов в области прав человека, содержащихся

1 Подробнее данный вопрос рассмотрен в §3 гл. 1 настоящей диссертационной работы.

2 Давид Э. Указ. соч. — С. 125.

141

в международных документах, в связи с защитой операций и персонала Организации Объединенных Наций и связанного с ней персонала или на обязанность такого персонала соблюдать такое право и такие стандарты», проблема

т\ применения права вооруженных конфликтов остается неразрешенной. Совер-

шенно неясным остается вопрос о том, какие международно-правовые нормы необходимо применять к миротворческим миссиям: Женевские конвенции 1949 года и Дополнительный протокол I или статью 3 общую для Женевских конвенций 1949 года и Дополнительный протокол II. Не определен и объем применения права в ситуациях, предусмотренных Конвенцией. Критически относится к исключающей оговорке, содержащейся в части 2 ст. 2 Б.Р. Тузмухамедов. В отношении ее он выделяет целую группу спорных вопросов: «Следует ли понимать ее так, что Конвенция не применяется к операциям ООН, которая отвечает всей совокупности условий, перечисленных в этой части, включающей санкцию Совета Безопасности, осуществление операции как принудительной меры, использование в качестве применимого права Главы VII Устава ООН, наличие организованных вооруженных сил, против которых воюет персонал операции, и, наконец, применимость к данной ситуации права международных вооруженных конфликтов? Или же достаточным основанием для неприменимости Конвенции стало бы наличие лишь некоторых из этих условий? Должно ли быть заведомо известно, что персонал ООН будет участвовать в операции в качестве комбатантов«1.

Конфликты в Сомали и Гаити подтверждают опасения, что стороны

•' вооруженного конфликта нередко ставят применимость норм международного

гуманитарного права в зависимость от конкретно сложившейся обстановки, либо считают, что они вовсе не применимы. Стороны вооруженного противостояния по мнению М. Хоффмана «исходят из того, что вооруженные силы, действующие в соответствии с главой VII, не обязаны соблюдать Женевские конвенции или другие нормы международного гуманитарного

•> права, закрепленные в международно-правовых актах, так как они действуют от

' Тузмухамедов Б.Р. Применимость международного гуманитарного права в условиях военных операций ООН в пользу мира // Российский ежегодник международного права. Специальный выпуск. 2001. — М., 2001. — С. 66-67. См. также: Тузмухамедов Б.Р. МГП и международные военные операции по поддержанию и восстановлению мира // Московский журнал международного права. Специальный выпуск, 1999. — С. 84-85.

142

имени Организации Объединенных Наций, а не государств, которые эти нормы должны применять. Самое большее, что они могли бы признать, — такие операции регулируются обычными нормами международного гуманитарного

•. права. Иногда также государства, вероятно, исходят из того, что операции по

принуждению к миру являются чем-то новым в практике ведения военных действий и не могут подчиняться правилам, которые применяются во всех других вооруженных конфликтах«1. К аналогичному выводу пришла рабочая группа американской ассоциации международного права в отношении вооруженных сил ООН, создаваемых по решению Совета Безопасности, определив, что они «могут выбирать свою позицию относительно применения норм права войны«2. С этими доводами трудно согласиться, хотя определенные трудности в правовой квалификации ООН в качестве воюющей стороны в конфликте до сих пор существуют.

В войне в Корее (1950 — 1951 гг.), в конфликте в Кувейте (1991 г.) ни Организация Объединенных Наций, ни государства, выступающие под ее эгидой никогда не утверждали, что Организация является воюющей стороной, в том смысле этого понятия, в котором оно присутствует в источниках международного гуманитарного права.

В обоих случаях действиями коалиции государств руководили США. Примечательно, что в резолюция Совета Безопасности ООН № 678 от 29 ноября 1990 года позволяет государствам-членам ООН, сотрудничающим с кувейтским правительством, использовать все необходимые средства для обеспечения и соблюдения применения резолюции 660 (1990 г.) для обес-

•' печения международного мира и безопасности в этом регионе. При этом Совет

Безопасности настаивал, чтобы государства коалиции ставили его в известность о мерах, принимаемых для достижения этих целей. В связи с этим совершенно оправданным можно считать заявление Генерального секретаря ООН в котором он отметил, что «война в Персидском заливе не является войной Организации Объединенных Наций«3, а следовательно, ее нельзя считать и воюющей сторо-

», ной.

1 Хоффман М. Меры по принуждению к миру и гуманитарное право: формирование норм, регулирующих «интервенционный вооруженный конфликт // Международный журнал Красного Креста.2000: Сборник статей / Пер. с англ. и фр. — М.: МККК, 2001. — С. 38.

2 См.: Zeitschrift filr auslandisches und effentliches Recht und VOlkerrecht. Stuttgart. — 1975. — №3. — P. 582. 3Charpentier J. Practiquefrancaisededroitinternational. 1991 //AFDI. — 1991. — P. 1015.

143

В вооруженных конфликтах в Конго (1960 — 1963 гг.), в Югославии (1991 — 1995 гг.), в Сомали (1992 г.) ситуация диаметрально противоположна предыдущей. Силы ООН получили мандат на проведение насильственных действий

», против одной из сторон в случае возникновения такой необходимости. В таких

условия Организация оказалась в положении воюющей стороны, где очевидна взаимосвязь с правом вооруженных конфликтов или нормами этого права, которые она в состоянии применять1. Это является подтверждением позиции ООН, «которая вменяет в обязанность своим силам «соблюдать принципы и дух конвенций», относящихся к праву вооруженных конфликтов, но в то же время отказывается к этим конвенциям присоединяться, а для заполнения юридиче-ского вакуума, который мог бы в результате этого возникнуть, ООН просит государства, представляющие в ее распоряжение воинские контингента, следить за тем, чтобы вышеуказанные контингента знали и соблюдали право вооруженных конфликтов«2. Анализируя военное присутствие НАТО в Косово М. Хоффман указывает на соблюдение Альянсом положений Женевских конвенций 1949 года касательно военнопленных и строгого разграничения воен-ных объектов от гражданских для нанесения ударов. Это не оставляет места для утверждений, будто бы во время проведения операций, предусмотренных главой VII Устава ООН, не должны соблюдаться нормы международного гуманитарного права.

Второе основание предусматривает вмешательство сил ООН в вооруженные конфликты в качестве силы по поддержанию мира. В данном случае силы

'•' Организации по поддержанию мира, осуществляют операции под командова-

нием, контролем Организации и рассматриваются как вспомогательные органы. Правовым основанием их учреждения являются статьи 22 и 29 Устава ООН, в которых указывается, что Совет Безопасности и Генеральная Ассамблея могут учреждать такие вспомогательные органы, какие они найдут необходимыми для выполнения своих функций. Вместе с тем Черниченко СВ. отмечает, что,

», «если операции ООН по поддержанию мира осуществляются с использованием

1 Такое ограничение применения норм МПТ связано с невозможностью выполнения ООН определенных поло жений права вооруженных конфликтов. Примером могут послужить нормы, касаюшиеся пресечения государст вами-участниками некоторых серьезных нарушений; распространение уголовной юрисдикции государства на военнопленного (ст. 82 Женевской конвенции III 1949 года) и т.д. Подробнее см.: Schindler D. UN Forces and International Humanitarian Law. — Dordrecht: Martinus Nijhoff, 1984. — P. 529.

2 Давид Э. Указ. соч. — С. 162.

144

вооруженных сил, то они так или иначе должны основываться на статьях 39, 42 и последующих статьях, относящихся к принудительным мерам, связанным с использованием вооруженных сил» . В данном случае применение вооружен-

». ной силы с использованием легкого или тяжелого вооружения в целях самоза-

щиты или защиты гуманитарной помощи, или для ведения наступательных операций представляет собой меру принуждения военного характера2.

В предыдущем параграфе мы подробно исследовали проблему эволюции операций по поддержанию мира и применимость к ним норм международного гуманитарного права. Отметим еще раз, что в настоящее время принципы на которых строились классические операции по поддержанию мира (операции первого поколения) видоизменились. С одной стороны, расширились границы применения силы миротворцами, которое вышло за рамки случаев необходимой самообороны. Так, Совет Безопасности ООН в п. 1 резолюции S/Res/1613 (21.02.1961 г.) призывает силы ООН «принять все адекватные меры для того, чтобы воспрепятствовать развязыванию гражданской войны в Конго», включающие «при необходимости, применение силы, когда все другие средства оказались недействительными». Затем, в п. 4 резолюции S/Res/1694 (24.11.1961 г.) он вновь указал на «принятие энергичных мер, включающих, при необходимости, применение силы». Другим характерным примером являются события в бывшей Югославии, где Совет Безопасности в резолюциях S/Res/776 (14.11.1992 г.), S/Res/836 (03.06.1993 г.), S/Res/844 (18.06.1993 г.), S/Res/8715 (01.10.1993 г.) уполномочил силы ООН (СООНО) применять вооруженную си-

•* лу для достижения успеха их миссии против тех, кто пожелал бы этому воспре-

пятствовать, в том числе для обеспечения доставки гуманитарной помощи и защиты зон безопасности. С другой стороны, получила развитие тенденция производить развертывание сил Организации на территории того или иного государства-члена ООН без согласия этого государства6.

1 Черниченко СВ. Указ. соч. Т.2. — С. 493-494.

2 См.: там же. — С. 485-486.

3 См.: Doc. UN S/Res/161,21 Februar 1961. para. 1.

4 См.: Doc. UN S/Res/169,24 November 1961. para. 4.

5 См.: Doc. UN S/Res/776,24 November 1992. para.l; Doc. UN S/Res/836, 3 June 1993. para. 9; Doc. UN S/Res/844, 18 June 1993. para. 2; Doc. UN S/Res/871, 1st October 1993. para. 9.

6 См.: Риникер А. Указ. соч. — С. 227.

145

По мнению Э.Давида подобные ситуации вооруженного противостояния «между ООН и одной из сторон в конфликте может быть приравнена к ситуации международного вооруженного конфликта (...), где имеет место вмеша- тельство третьих государств», а следовательно «ООН сама становится стороной во внутреннем конфликте, который происходит на территории, где развернуты силы ООН«2. Такая позиция, на наш взгляд, наиболее рациональна, так как позволяет избежать неопределенности, существующей в настоящее время, в отношении применения международного гуманитарного права к операциям по поддержанию мира с применением принудительных мер и более предпочтительна в отношении защиты жертв войны. Однако, вывод должен делаться для каждого конкретного конфликта в отдельности, так как разные мандаты ООН предусматривают и различную степень применения силы.

В данном контексте нас также интересует вопрос о применении норм международного гуманитарного права в случае нападения на персонал ООН. Право вооруженных конфликтов исходит из принципа равенства воюющих сторон. Дипломатическая конференция по вопросу о подтверждении и развитии меж-дународного гуманитарного права, проходившая в Женеве с 1974 г. по 1977 г., с целью обновления положений права вооруженных конфликтов с учетом новых условий и новых форм конфликтов, включила в преамбулу Протокола I положение следующего содержания: «Высокие Договаривающиеся Стороны, (...) подтверждая далее, что положения Женевских конвенций от 12 августа 1949 года и настоящего Протокола должны при всех обстоятельствах полностью применяться ко всем лицам, которые находятся под защитой этих документов, без какого-либо неблагоприятного различия, основанного на характере или происхождении вооруженного конфликта или на причинах, выдвигаемых сторонами, находящимися в конфликте, или приписываемых им«3. Это положение было принято на Дипломатической конференции на основе консенсуса ее участников4 и его следует считать официальным толкованием Женевских конвен-

1 Имеется в виду операции по поддержанию мира, имеющие полномочия на насильственные действия в рамках некоторых миссий.

2 Давид Э. Указ. соч. — С. 127.

3 Часть 5 Преамбулы Дополнительного протокола 11977 года.

4 См.: Акты Дипломатической конференции по вопросу о подтверждении и развитии международного гумани тарного права, применяемого в период вооруженных конфликтов (1974 — 1977 гг.). T.VII. Документ CDDH/SR.54. — C. 179-196.

146

ций 1949 г. Право ООН также исходит из утверждения этого принципа. Ф. Бюньон пишет: «Устав Организации Объединенных Наций также не содержит никаких предписаний, изменяющих условия применения права войны во взаи-

«> моотношениях воюющих сторон. Напротив, он безоговорочно подтверждает

принцип суверенного равенства государств. Равенство воюющих сторон перед правом войны является проявлением принципа суверенного равенства государств«1. Не возникает сомнений, что принцип равенства воюющих сторон, в полной мере, распространяется и на ООН, обладающей международной право-субъектостыо и выступающей в качестве воюющей стороны в вооруженном конфликте. На основании вышеприведенных аргументов, логичной представляется позиция, в соответствии с которой силы ООН, осуществляющие принудительные меры на основании главы VII с санкции Совета Безопасности, равно как и операции по поддержанию мира с применением вооруженной силы (случаи самообороны не рассматриваются), не могут пользоваться какими-либо привилегиями и иммунитетами на поле боя. Нападения на них организованных вооруженных формирований не являются нарушением принципов и норм права вооруженных конфликтов, поскольку личный состав сил ООН выступает (или можно рассматривать — для ОПМ) в подобных акциях в качестве комбатантов, а столкновения между военными формированиями обеих сторон приравниваются в международному вооруженному конфликту. Такое положение вещей не противоречит и праву ООН, в частности, Конвенции 1994 года, которая, как уже было указано выше в настоящей работе, не применима к подобного рода

? операциям.

В случае нападения на силы ООН группы вооруженных лиц, которая не соответствуют тем минимальным критериям, которые характеризуют «воюющую сторону», то применяются положения Конвенции 1994 года о безопасности персонала ООН и связанного с ней персонала. «A fortiori это относится к подобным действиям, если они направлены против сил ООН, которые не участ-

* вуют в операциях принудительного характера.

Применение Конвенции к такой ситуации не исключает, однако, применения норм международного гуманитарного права. Другими словами, если уча-

1 Бюньон Ф. Справедливая война, агрессивная война и международное гуманитарное право // Международный журнал Красного Креста. 2002: Сборник статей / Пер. с англ. и фр. — М.: МККК, 2003. — С. 225.

147

стники таких вооруженных нападений на силы ООН не соблюдают применимые нормы, они должны нести ответственность за свои действия, как это предусмотрено не только Конвенцией, но и правом вооруженных конфликтов«1.

• Существенным шагом вперед на пути разрешения проблемы применения

норм международного гуманитарного права стало опубликование ООН б августа 1999 года Бюллетеня Генерального секретаря ООН «Соблюдение силами Организации Объединенных Наций норм международного гуманитарного права«2. По своей сути этот документ стал первым постоянно действующим руководством для вооруженных сил ООН. Данный документ позволил в определенной степени решить вопрос о применимости норм права вооруженных конфликтов в тех случаях с участием сил ООН, которые вызывали особенно острые дискуссии. Важность принятия Бюллетеня М. Хоффман определяет следующим образом: «Бюллетень же является той правовой базой, на которой могут строить свою деятельность занятые осуществлением операций по принуждению к миру юридические советники, командиры и представители гражданских властей. В будущем они, возможно, будут спрашивать, какие нормы меж-дународного гуманитарного права применять. В прошлом вопрос стоял по-другому: применяются ли какие-либо из этих норм?«3. Однако следует отметить, что Бюллетень не является нормативным актом, положения которого носят обязательный характер, а представляет собой внутренний административный документ Организации, содержащий рекомендации и указания для вооруженных сил ООН. При рассмотрении документа становится очевидным тот

•' факт, что разработчики Бюллетеня4 постарались в его незначительном контек-

сте разместить значительный по содержанию объем основополагающих принципов и норм права вооруженных конфликтов. Заслуживает отдельного внимание то обстоятельство, что в Бюллетень включены нормы Гаагского права, ограничивающие средства и методы ведения вооруженной борьбы. Бюллетень не ставит в зависимость применение его положений от природы конфликта и за-

1 Давид Э. Указ. соч. — С. 128.

2 Соблюдение силами Организации Объединенных Наций норм международного гуманитарного права. Бюлле тень Генерального секретаря ООН от б августа 1999 года. (UN doc. ST/SGB/1999/13) // Международный журнал Красного Креста. 1999: Сборник статей / Пер. с англ. и фр. — М.: МККК, 2001. — С. 287-293.

3 Хоффман М. Указ. соч. — С. 45.

4 В мае 1996 г. Президент МККК представил проект Бюллетеня Генеральному секретарю ООН, который явился результатом работы военных специалистов, ученых, представителей МККК и ООН. До момента опубликова ния Бюллетеня 6 августа 1996 года в его текст было внесено ряд поправок.

148

конности применения силы. Содержащиеся в нем рекомендации применимы как в случае международного конфликта, так и период вооруженного конфликта немеждународного характера.

т- Пункт 1.1. Бюллетеня гласит: «Основополагающие принципы и нормы

международного гуманитарного права, изложенные в настоящем бюллетене, применимы к силам Организации Объединенных Наций, когда, находясь в ситуациях вооруженного конфликта, они активно участвуют в них в качестве комбатантов, по мере и на все время их участия. Соответственно, они применимы к мерам принуждения или к операциям по поддержанию мира, когда применение силы разрешено в порядке самообороны». Данное положение непосредственно увязывает применимость этого документа с фактором применения силы персоналом ООН. Причем выделяются две разновидности операций ООН: операции по принуждению к миру и операции по поддержанию мира, основания учреждения которых Организацией различны1. Тем не менее, остается открытым вопрос о применении права вооруженных конфликтов в операциях по поддержанию мира нового поколения, когда мандатом разрешено примене-ние силы не только в случаях самообороны, а и для иных целей (например, для защиты гражданского населения и гуманитарной помощи, для преодоления попыток воспрепятствовать выполнению мандата персоналом ООН). В рамках операций по поддержанию мира, предусмотренных Бюллетенем, Б.Р. Тузмуха-медов поднимает и другой вопрос: «Означает ли это, что (...) МГП будет применяться в отношении сил ООН, даже если они применяли личное оружие в

•' изолированном и краткосрочном эпизоде? Если это предположение верно, то.

Во-первых, допустимо говорить о применимости третьей Женевской конвенции и, как это ни парадоксально, следствием такого применения силы в условиях операции, мандат которой допускает ее минимальное применение, становится обретение военнослужащими сил ООН статуса военнопленных в случае их захвата стороной, против которой применялась сила. Во-вторых, возникает кол-

». лизия с (...) Конвенцией о безопасности персонала ООН, которая исходит из

применимости норм МГП в случае столкновения персонала ООН с организованными вооруженными группами, в то время как в Бюллетене отсутствует

1 Более подробно данные разновидности операций ООН, их сходство и отличия, рассмотрены автором в §2 гл.2 настоящей работы.

149

упоминание таковых«1. С приведенными доводами трудно не согласиться. На наш взгляд, было бы чрезмерным считать применение к единичным и краткосрочным случаям использования оружия миротворцами в целях самообороны, тем пределом, за которым начинается применение в полном объеме положений третьей Женевской конвенции 1949 года. Об этом, возможно, уместнее было говорить, если подобные события достигали определенной интенсивности и масштаба, т.е. приобретали повторяющийся характер. В этом случае события по своей природе сходны с ситуацией вооруженного противостояния сторон в конфликте, а, следовательно, обретение персоналом ООН статуса военнопленного просто необходим.

Пункт 1.2. Бюллетеня представляет собой оговорку направленную на расширение защиты, которой пользуется «персонал ООН и связанный с ней персонал» на основании Конвенции 1994 года, а также гражданские лица «в соответствии международным правом вооруженных конфликтов». Здесь, в принципе, применена обратная аналогия определения сферы применения Бюллетеня по сравнению с Конвенцией 1994 года о безопасности персонала ООН и связанного с ней персонала, в которой в соответствии с п. 2 ст. 2 операции по принуждению к миру не рассматриваются. Это обстоятельство может свидетельствовать о взаимосвязи и дополнении одного документа другим в целях наиболее полного правового регулирования2 статуса сотрудников ООН.

Принципиально важным представляются положения раздела 3 Бюллетеня, касающегося применения национального законодательства. В нем устанавливается, что «положения не являются исчерпывающим перечнем принципов и норм международного гуманитарного права, обязательных для военного персонала, и не наносят ущерба их применению», поэтому вооруженный контингент ООН в соответствии со своим национальным законодательством обязан соблюдать документы международного гуманитарного права, обязательные для их государств происхождения. Заметим, что в настоящее время абсолютное большинство государств мира принимают участие в основных источниках права вооруженных конфликтов, что дает основание считать его положения нормами

1 Тузмухамедов Б.Р. Применимость международного гуманитарного права в условиях военных операций ООН в пользу мира// Российский ежегодник международного права. Специальный выпуск. 2001. — СПб., 2001. — С. 69.

2 Об этом, в полной мере, можно говорить лишь в случае принятия на основе Бюллетеня полноценного между народно-правового акта, содержащего обязательные для выполнения сторонами положения.

150

общего международного права1. В связи с этим можно сделать вывод о применимости большинства положений международного гуманитарного права, закрепленных в Женевских конвенциях 1949 года и Дополнительных протоколов

• к ним в тех ситуациях, в которых участвуют силы ООН с учетом ограничений

налагаемых разделом 1 Бюллетеня.

Далее в разделе 3 документа подтверждается, что в соглашении о статусе сил ООН, заключаемом с государством, на территории которого проводится операция должно предусматриваться «проведение такими силами своих операций с полным соблюдением принципов и норм общих конвенций, применимых к поведению военного персонала» (курсив автора). При этом на ООН возлагается обязанность ознакомить военнослужащих, принимающих участие в операциях, с положениями этих международных документов. Как было отмечено выше, зачастую подобную обязанность ООН перекладывает на плечи тех государств, чьи военные контингента принимают участие в операциях. Так, в обмене письмами от 21 февраля 1996 г. между Организацией и Великобританией по поводу переданного UNFICYP британского контингента говорится, «правительствам государств-участников следует позаботиться о том, чтобы члены их контингентов, приданных силам, были полностью осведомлены об обязанностях, вытекающих из этих конвенций (1949 и 1954 г.), и чтобы были приняты соответствующие меры для обеспечения их выполнения» .

Инкорпорация международно-правовых норм в национальное законодательство различных стран активно способствует развитию процесса изучения

*' норм МГП вооруженными силами государств-участников Организации и со-

блюдения их в операциях по поддержанию и восстановления международного мира и безопасности. Статья 19 Устава внутренней службы ВС РФ гласит: «Военнослужащие обязаны знать и неукоснительно соблюдать международные правила ведения военных действий, обращения с ранеными, больными, лицами, потерпевшими кораблекрушение, и гражданским населением в районе боевых

•" действий, а также с военнослужащими». Другим нормативным документом в

рамках военного законодательства РФ является Приказ МО СССР 1990 г.

1 На 8 октября 2005 г. в Женевских конвенциях о защите жертв войны 1949 г. участвует 192 государства, из которых 163 ратифицировали Дополнительный протокол I и 160 — Дополнительный протокол II.

2 Давид Э. Указ. соч. — С. 163.

151

№ 751, который обязывает «командующих, командиров и начальников всех уровней обеспечить изучение норм Ml 11 и учитывать их при проведении учений, разработке проектов законодательных актов, уставов, приказов, директив,

«, наставлений и т.д. Этим же приказом на офицеров юридической службы Мини-

стерства обороны возложены функции юридических советников командиров и утверждено «Руководство по применению Вооруженными Силами СССР норм МГП», которое кратко излагает его основные положения«2. Однако О.В. Шако-вец по этому поводу отмечает: «К сожалению, действующие нормативные акты, определяющие подготовку и проведение боевых действий, включая боевые уставы видов Вооруженных сил, не соответствуют МГП. По этой причине в соот-ветствии с приказом МО РФ № 333 от 29 мая 1999 года «О правовом обучении в Вооруженных силах Российской Федерации» организуется и проводится обучение нормам МГП, что является составной частью боевой подготовки. При этом особое внимание уделяется правовому обучению командиров воинских частей, их заместителей, начальников штабов» . Значительным вкладом в им-плементацию норм международного гуманитарного права в военно-правовые акты РФ является Наставление по международному гуманитарному праву для Вооруженных Сил РФ, введенное в действие в 2001 г. приказом МО РФ № 360 «О мерах по соблюдению норм международного гуманитарного права в Вооруженных силах Российской Федерации». Впервые в документе отражена обязанность командиров (начальников) обеспечивать соблюдение правил войны в процессе ведения военных действий. Достоинством Наставления заключается в

щ> том, что «в нем международное гуманитарное право как бы вплетено в «техно-

логию» ведения боевых действий, показывается их специфика в зависимости от пространственной среды действия войск (сил): на суше, на море и в воздухе«4. В рамках нашей дискуссии представляет интерес правовые нормы, закрепленные в Федеральном законе от 23 июня 1995 г. № 93-ФЗ «О порядке предоставления Российской Федерацией военного и гражданского персонала для участия

1 Приказ МО СССР продолжает действовать в ВС РФ.

2 Смыслов Б.А. Имплементация норм международного гуманитарного права в военное законодательство РФ и в систему военного образования // Российский ежегодник международного права. Специальный выпуск. 2001. - СПб., 2001. — С. 199.

3 Шаковец О.В. Применение международного гуманитарного права в операциях по восстановлению и поддержанию мира // Российский военно-правовой сборник. Современное состояние военного права и его влияние на национальную безопасность Российской Федерации. — 2004. — №1. — С. 64.

4 Котляров И.И. Указ. соч. — С. 195-196.

152

в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности«1. Статья 8 Закона предусматривает «предварительную специальную подготовку» военнослужащих направляемых для участия в миротворче-

щ, ской деятельности, обязательным элементом которой, на наш взгляд, должно

стать изучение Женевских конвенций 1949 года и Дополнительных протоколов к ним.

Руководство для Вооруженных сил ФРГ также исходит из необходимости знания и соблюдения норм права вооруженных конфликтов, входящими в их состав военнослужащими и гражданскими лицами: «Правила международного гуманитарного права подлежат соблюдению при проведении операций по поддержанию мира и прочих военных операций ООН«2. В Уставе Сухопутных войск США тоже четко определенно, что «в силу особых требований к законности, предъявляемых при проведении операции в пользу мира, необходимо скрупулезно следовать применимым нормам законов войны«3. Данный Устав «Операции в пользу мира» распространяет свое действие на все возможные виды операций по поддержанию и восстановлению мира, в том числе, санкциони-рованные Советом Безопасности ООН. Исходя из приведенных аргументов можно сделать вывод, что миротворческая деятельность ООН неразрывно связана с действиями государств на национальном уровне, развитие и распространение знаний о международном гуманитарном праве государствами среди своих граждан и, прежде всего, военного персонала, участвующего в операциях ООН, является необходимым условием для успешной деятельности Организа-

•' ции в деле поддержания или восстановления международного мира и безопас-

ности.

Возвращаясь к рассмотрению Бюллетеня, обратим особое внимание на 4 раздел документа, который вызывает среди юристов-международников острые дискуссии. Согласно этому положению военнослужащие ООН подлежат судебному преследованию в судах своих стран в случае нарушения норм междуна-

«> родного гуманитарного права. Тузмухамедов Б.Р. пишет: «Не возникает ли

1 Текст закона опубликован в Собрании законодательства Российской Федерации от 26 июня 1995 г., № 26, ст. 2401; «Российской газете' от 30 июня 1995 г., № 125.

2 Humanitarian Law in Armed Conflict. Manual. The Federal Ministry of Defence of the Federal Republic of Germany, 1992.para.208. — P. 24.

3 Peace Operations, Field Manual № 100-23. Headquarters Department of the Army. Washington. Dc, 30 December 1994. — P. 48-49.

153

здесь коллизии с юрисдикцией (...) Международного уголовного суда, под которую подпадают, среди прочих, военные преступления? Конечно, трудно себе представить, чтобы преступления (...) были совершены персоналом ООН «в

: рамках плана или политики» или в крупных масштабах. В отсутствие судебной

практики рано говорить, каким содержанием может наполнить Международный уголовный суд понятие «план» или каким критериям должно отвечать «крупномасштабное» совершение военных преступлений. Представляется, что при составлении Бюллетеня Генерального секретаря ООН следовало учитывать факт уже состоявшегося принятия Римского Статута и не включать в него формулировку, которая может быть истолкована как намек на возможность изъятия персонала сил ООН из-под юрисдикции Международного уголовного суда«1. Такой же точки зрения придерживается А. Риникер: «Отметим, что в Бюллетене, к сожалению, не упоминается о шагах, предпринятых в последнее время с целью учреждения международной судебной инстанции«2. В тоже время было бы неоправданным полагать, что данное положение ограничивает судебное преследование лиц на основе принципа универсальной уголовной юрисдикции, совершивших серьезные нарушения международного гуманитарного права. В статье 1 Статута Международного уголовного суда четко определяется, что Суд «дополняет национальные системы уголовного правосудия». В этой связи не может быть опасений, что не упоминание о нем в тексте Бюллетеня каким-либо образом отразится на распространении юрисдикции Суда на подобного рода преступления. Тем не менее, позиция, занимаемая Международным уголовным

•' судом в отношении персонала ООН не совсем ясна. Пункты (b) (iii) и (е) (ш)

части 2 статьи 8 Статута относят к военным преступлениям «умышленное нанесение ударов по персоналу, объектам, материалам, подразделениям или транспортным средствам, задействованным в оказании гуманитарной помощи или в миссии по поддержанию мира в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций, пока они имеют право на защиту, которой пользуются

9, гражданские лица или гражданские объекты по международному праву воору-

женных конфликтов». По смыслу Статута данное военное преступление озна-

1 См.: Тузмухамедов Б.Р. Применимость международного гуманитарного права в условиях военных операций ООН в пользу мира // Российский ежегодник международного права. Специальный выпуск. 2001. — СПб., 2001. -С. 69-70.

2 Риникер А. Указ. соч. — С. 281.

154

чает: «Ь) другие серьезные нарушения законов и обычаев, применимых в международных вооруженных конфликтах в установленных рамках международного права; е) другие серьезные нарушения законов и обычаев, применимых в

щ. вооруженных конфликтах немеждународного характера в установленных рам-

ках международного права». Как видно из вышеприведенной формулировки, Статут делит это военное преступление на две составляющие, первая из которых подразумевает ситуацию международного вооруженного конфликта, вторая — вооруженного конфликта немеждународного характера. Причем в п. 1 ст. 8 говорится, что «суд обладает юрисдикцией в отношении военных преступлений, в частности, когда они совершены в рамках плана или политики или крупномасштабном совершении таких преступлений». По мнению А.Р. Каюмовой это позволяет говорить о том, «что Суд будет рассматривать лишь преступления, совершенные в ходе реализации плана или политики или на крупномасштабной основе, что позволит избежать судебных преследований единичных преступлений» . Интересный момент содержат Элементы преступления в соответствии с которыми «такой персонал, такие объекты, материалы, подразделения или транспортные средства имели право на защиту, которой пользуются гражданские лица или гражданские объекты в соответствии с международным правом вооруженных конфликтов«2. Элементы преступления, приравнивая статус персонала ООН к статусу гражданских лиц, по сути ограничивают применение Статута в современных операциях по поддержанию мира, поскольку в большинстве случаев мандат миротворцев содержит разрешение на применение

•' силы как для самообороны, так и для предотвращения попыток воспрепятство-

вать выполнению самого мандата3. В подтверждении этих слов Б.Р. Тузмухаме-дов замечает, что «указанные положения Статута могут применяться лишь в условиях операций, к которым привлечены вооруженные воинские континген-ты, но мандат которых не допускает обращения к оружию в целях самозащиты. Такие операции сейчас попросту не проводятся«4.

•• Раздел 5 Бюллетеня посвящен защите гражданского населения. Он апел-

1 Каюмова А.Р. Военные преступления в Римском статуте Международного уголовного суда // Российский еже годник международного права. Специальный выпуск. 2003. — СПб., 2003. — С. 65.

2 Статьи 8 (2) (b) (iii) и 8 (2) (е) (Hi) PCNICC/2000/l/Add.2.

3 Об особенностях современных операций по поддержанию мира смотри в §2 гл.2 настоящего исследования.

4 Применимость международного гуманитарного права в условиях военных операций ООН в пользу мира // Российский ежегодник международного права. Специальный выпуск. 2001. — СПб., 2001. — С. 70.

155

лирует к двум основополагающим принципам международного гуманитарного права:

1) Принцип ограничения по лицам (лат. ratione personae): гражданское щ. население и отдельные гражданские лица пользуются общей защитой от опас-

ностей, возникающих в связи с военными операциями (п. 1 ст. 51 Дополнительного протокола I);

2) Принцип ограничения по объектам (лат. ratione loci): нападения должны быть строго ограничены военными объектами1.

В соответствии с ними силам Организации Объединенных Наций запрещается:

«и

- наносить неизбирательные удары по военным целям и гражданскому населению (п. 5.5.);

- предпринимать такие действия, которые «повлекут случайные потери жизни среди гражданского населения или ущерб гражданским объектам, кото рые были чрезмерны по отношению к ожидаемому конкретному и непосредст венному военному преимуществу» (п. 5.5.);

- проводить репрессалии против гражданских лиц или гражданских объ ектов (п. 5.6.).

Кроме того положения раздела обязывают силы ООН:

- принимать все возможные меры предосторожности для сведения к ми нимуму случайных жертв среди гражданского населения, ранений гражданских лиц или ущерба гражданскому имуществу (п. 5.3.);

*' — избегать размещения военных целей в пределах или вблизи населенных

районов (п. 5.4.);

- принимать все необходимые меры предосторожности для защиты граж данского населения, отдельных гражданских лиц и гражданских объектов от опасностей, связанных с военными операциями (п. 5.4.).

Отметим, что п. 5.4. также предусматривает, что «военные установки и

t» оборудование операций по поддержанию мира как таковые не рассматриваются

как военные цели». Вероятно, в данном случае подразумевается использование

военной техники персоналом операции исключительно в оборонительных це-

1 См.: Пикте Ж. Развитие и принципы международного гуманитарного права. — М.: МККК, 2001. — С. 83-87.

156

лях, в связи с чем она выведены за рамки определения военных объектов. Однако формулировка используемая в документе крайне неопределенная и размытая.

Принцип права вооруженных конфликтов — ограничение по средствам и методам ведения военных действий (лат. ratione conditionis), лег в основу раздела 6 Бюллетеня. Как было отмечено выше, это стало позитивным моментом всего документа, так как он объединил в себе разнообразные международные договоры Гаагского права. В соответствии с пунктами 6.3. и 6.4. запрещается использовать против кого бы то ни было оружие или методы ведения военных действий, способные причинить излишний вред или чрезмерные страдания. В связи с этим, в частности, силам ООН запрещается применять (п. 6.2.):

- удушливые, ядовитые или другие газы и биологические средства веде ния войны1;

- легко разрывающиеся пули и некоторые разрывные снаряды2;

- пули, которые расширяются или сплющиваются в теле человека ;

- оружие с необнаруживаемыми осколками4;

- противопехотные мины и мины-ловушки5;

- зажигательное оружие .

Исходя из содержания п. 6.2 следует сделать вывод, что перечень ограничиваемых средств ведения военных действий не является исчерпывающим. В Бюллетене ничего не говорится, например, о применении ослепляющего лазерного оружия (Протокол III к Конвенции 1980 г.), иного, чем газы химического оружия (Парижская конвенция от 13 января 1993 г. о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и его уничтоже-

1 Указанные запреты содержатся в Женевском протоколе, касающегося запрещения применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств, заключенном в Женеве 17 июня 1925 г. См. также: Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериоло гического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении от 16 декабря 1971 г.

2 Подразумевается Декларация об отмене употребления взрывчатых и зажигательных пуль, принятая в г. Санкт- Петербург 29 ноября 1868 г.

ш, 3 Имеется в виду Гаагская декларация IV о неупотреблении легко разворачивающихся и сплющивающихся

пуль от 29 июля 1899 г.

4 Запрет содержится в Протоколе I о необнаруживаемых осколках к Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные поврежде ния или имеющими неизбирательное действие от 10 октября 1980 г.

5 Имеется в виду Протокол II о запрещении применения мин, мин-ловушек и других устройств к Конвенции 1980 г. См. также: Конвенция 1997 года о запрещении применения, накопления запасов, производства и переда чи противопехотных мин и об их уничтожении (Оттавская конвенция).

* Имеется в виду Протокол III о запрещении применения зажигательного оружия к Конвенции 1980 г.

157

нии), ядов и отравленного оружия (п. а ст. 23 Положения о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г.) и т.д. Несомненно, что в рамках этого руководства силам ООН включить весь объем правовых норм, предусмотренных правом Гааги, просто невозможно, однако сослаться на него в более определенной форме представляется, на наш взгляд, вполне логичным решением. К тому же апеллирование к нормам международного гуманитарного права, регулирующим ведение военных действий должно также предусматривать их постоянное изменение и развитие. Характерным примером может являться применение кассетных бомб, снарядов и боеприпасов с сердечником из обедненного урана и других новых видов оружия, применение которых может причинить комбатан-там бессмысленные страдания, обладать неизбирательным действием или в общем нарушать «законы человечности» или «требования общественного сознания», изложенные в оговорке Мартенса1.

В соответствии с пунктами 6.3. — 6.9. Бюллетеня силам ООН запрещается использовать следующие методы ведения военных действий:

- причинять обширный, долговременный и серьезный ущерб природной среде (п. 6.5.) ;

- отдавать приказ никого не оставлять в живых (п. 6.5.)3;

- подвергать нападению памятники искусства, архитектуры или истории, места археологических раскопок, произведения искусства, места отправления культа, музеи и библиотеки, которые составляют культурное или духовное на следие народов (п. 6.6.)4;

- использовать в своем районе операции или непосредственно к нему при легающему культурную собственность для целей, которые могут привести к их уничтожению или повреждению (п. 6.6.);

- кражи, разграбление или присвоение культурной собственности (п. 6.6.);

- любые акты вандализма, направленные против культурной собственно сти (п. 6.6.);

1 См.: Преамбула Гаагской конвенции IV о законах и обычаях сухопутной войны от 18 октября 1907 г.

2 См.: статьи 35 и 55 Дополнительного протокола I 1977 года; Конвенция о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду от 10 декабря 1976 г.

1 См. также: пункт г статьи 23 Положения о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г.; ст. 40 Дополнительного протокола I 1977 г.

4 См.: Гаагская конвенция о защите культурный ценностей в случае вооруженного конфликта от 14 мая 1954 года и Протоколы к ней (Протокол II принят в марте 1999 г.).

158

- подвергать нападению, уничтожению, вывозить или приводить в негод ность объекты, необходимые для выживания гражданского населения, а имен но, продукты питания, посевы, скот и сооружения для снабжения и запасов

# питьевой воды (п. 6.7.);

- использовать установки, содержащие опасные силы в качестве объектов военных операций (п. 6.8.);

- проводить репрессалии, объектом которых являются объекты и уста новки, пользующиеся защитой (п. 6.9.).

Изложенные выше положения раздела 6 Бюллетеня требуют существенной доработки. Так, выраженный в п. 6.5. документа запрет не отдавать приказа не оставлять никого в живых, почему то ничего не говорит об объявлении или угрозы никому не давать пощады. В этом случае, на наш взгляд, более приемлемым вариантом была бы формулировка, содержащаяся в ст. 40 Дополнительного протокола I: «Запрещается отдавать приказ не оставлять никого в живых, угрожать этим противнику или вести военные действия на такой основе». В других положениях этого раздела, касающихся защиты, использования и уважения культурных ценностей, никак не оговаривается право сил ООН отступать от конвенциальных обязательств в случае военной необходимости, как это предусмотрено п. 2 ст. 4 Гаагской конвенции 1954 года о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта.

Раздел 7 Бюллетеня требует от персонала ООН гуманного обращения без какого-либо различия по признаку расы, пола, вероисповедания или по другим

•• причинам к лицам, которые не принимают или перестали принимать участие в

военных операциях. Пункт 7.1. определяет круг покровительствуемых лиц, который включает «гражданских лиц, лиц из состава вооруженных сил, которые сложили оружие, и лиц, которые перестали принимать участие в военных действиях вследствие болезни, ранения или задержания». Отдельными пунктами в разделе предусмотрена защита женщин (п. 7.3.) и детей (п. 7.4.). Перечень дей-

#, ствий в отношении покровительствуемых лиц, которые запрещает документ

относительно невелик, если не сказать минимален, тем не менее, в наиболее общей форме, воспроизводит положения Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительных протоколов к ним, а также других источников международного

159 гуманитарного права.

Вполне оправданно раздел 8 Бюллетеня предписывает силам ООН применять к задержанным военнослужащим и другим лицам, «более не принимаю-

Щ1 щими участие в военных операциях в силу их задержания», mutatis mutandis

международно-правовые нормы, содержащиеся в III Женевской конвенции 1949 года об обращении с военнопленными, а не в IV Конвенции о защите гражданского населения во время войны. Это положение базируется на определении в разделе 1 границ сферы применения этого документа по отношению к силам ООН, «когда, находясь в ситуациях вооруженного конфликта, они активно участвуют в них в качестве комбатантов, по мере и на все время их участия» (курсив автора). Следовательно, эти задержанные лица закономерно будут пользоваться положением «без ущерба для их юридического статуса» при проведении силами ООН операций аналогичным статусу военнопленного на основании III Женевской конвенции 1949 года. А. Риникер также отмечает это факт: «То обстоятельство, что ссылка сделана на III, а не на IV Женевскую конвенцию, имеет определенное значение, поскольку условия интернирования, установленные этими двумя Конвенциями, неодинаковы. Если гражданское лицо может быть задержано в рамках принятия мер безопасности...оно имеет право на периодический пересмотр этого решения. К тому же интернированное гражданское лицо может быть освобождено, как только причины, вызвавшие его интернирование, исчезнут. Напротив, военнопленный может оставаться интернированным до конца военных действий«1. Отметим также, что в Бюллетене

•' делается акцент на мандат МККК — посещать пленных и задержанных лиц и

упоминается о задачах его Центрального агентства по вопросам розыска пропавших лиц.

В заключительном 9 разделе документа предусматривается защита раненных, больных, медицинских работников и сотрудников по оказанию помощи без дискриминационных различий. Бюллетень обязывает обращаться с этими

#, лицами гуманно и определяет приоритетность оказания медицинских услуг,

определяющейся «исключительно серьезными медицинскими причинами» (п. 9.1.). Устанавливается принцип уважения и защиты медицинского персонала

1 Риникер А. Указ. соч. — С. 283.

160

при любых обстоятельствах, за исключением случаев «нападения на силы ООН или совершения иных действий, наносящих им ущерб» (п. 9.3. и 9.4.). Кроме этого, документ распространяет защиту на духовный персонал, а также пере- 9t движные медицинские пункты и транспортные средства, использующиеся ис-

ключительно в гуманитарных целях. Применение силами ООН репрессалий в отношении лиц, которым предоставляется защита по настоящему разделу, запрещается. Нельзя обойти вниманием те положения Бюллетеня, которые касаются деятельности МККК и других гуманитарных организаций. Силам ООН, в частности, предписывается:

— уважать при любых обстоятельствах эмблемы красного Креста и Крас- ного Полумесяца (п. 9.7.);

- содействовать работе МККК по вопросам розыска пропавших лиц (п. 9.8.);

— содействовать проведению операций по оказанию помощи, которые но сят гуманитарный и беспристрастный характер (п. 9.9.);

- уважать персонал, транспортные средства и помещения, используемые в таких гуманитарных операциях (п.9.9.).

Рассмотренный выше документ является признанием ООН необходимости определения границ правового поля, в рамках которого Организация осуществляет свои операции. Очевидным представляется то обстоятельство, что Бюллетень представляет собой лишь начальную стадию этого процесса. Практическая значимость Бюллетеня, предложенная Генеральным секретарем ООН,

•' заключается в том, что он определяет конкретные критерии правовых норм,

применимых к операциям ООН. В нем закреплено минимум положений, которые применимы к силам ООН и могут использоваться при подготовке личного состава миротворческих сил. Тем не менее, он оставляет много неразрешенных вопросов: «неясно, может ли иметь место так называемая мирная оккупация, когда ООН принимает решение о проведении операций на основании главы VII

т> Устава. Можно ли говорить о применении IV Женевской конвенции dejure, a

если нет, следует ли рассматривать ее как возможную систему ориентиров? Какое значение должно придаваться согласию принимающего государства?«1. Ка-

1 Риникер А. Указ. соч. — С. 284.

161

кова роль и юрисдикция международных судебных органов в судебном преследовании лиц из состава сил ООН в случае нарушения международного гуманитарного права? В чем заключается «военная необходимость» и в какой мере силы ООН могут отступать от своих обязательств? Разрешить эти вопросы как и усовершенствовать сам Бюллетень, вероятно, сможет новый международно-правовой документ, актуальность разработки которого на сегодняшний момент не вызывает не у кого сомнений.

О необходимости принятия нового международного договора, регулирующего применение норм права вооруженных конфликтов в миротворческих операциях, склоняются многие исследователи. Б.Р. Тузмухамедов утверждает: «По нашему мнению, настало время осознать необходимость в скорейшей выработке нового Дополнительного протокола, который закроет уже ставшие очевидными правовые проблемы в применении МГП к операциям в пользу мира«1. М. Хоффман пишет: «Мы в состоянии разработать реалистические, практические нормы для операций по поддержанию мира, осуществляемых в случае интервенционного вооруженного конфликт«2. В период с конца ХГХ до середины XX века наши предшественники разработали приемлемые способы имплемен-тации международного гуманитарного права в условиях того времени. Мы должны проявить такой же новаторский подход в наше время«3.

Базой для такого документа могут послужить идеи, содержащиеся в вы-шерассмотренном Бюллетене Генерального секретаря ООН от 6 августа 1999 г., в Докладе Генерального секретаря ООН «Повестка дня для мира» (А/50/60 — S/1995/1) от 3 января 1995 г., в Докладе Группы по операциям Организации Объединенных Наций в пользу мира (А/55/305 — S/2000/809) от 21 августа 2001 года, известный как «Доклад Брахими», в записке Председателя Совета Безопасности ООН об основных принципах проведения операций по поддержанию мира (S/25/859) от 28 мая 1993 г. и других документах ООН. Кроме этого, нельзя не учитывать различные концепции, содержащиеся в доктрине права, мнение отдельных авторитетных специалистов в этой области, которые наравне с основными принципам и нормами права вооруженных конфликтов станут осно-

1 Тузмухамедов Б.Р. Применимость международного гуманитарного права в условиях военных операций ООН в пользу мира // Российский ежегодник международного права. Специальный выпуск. 2001. — СПб., 2001. — С. 73.

2 Имеются в виду операции по принуждению к миру.

3 Хоффман М. Указ. соч. — С. 47.

162 вой будущего документа.

Таким образом, не оставляет сомнений то обстоятельство, что применять соответствующие нормы международного гуманитарного права необходимо с самого начала вооруженного противостояния между силами ООН и организованными вооруженными группами как в период внутреннего конфликта, так и в случае международного вооруженного конфликта. Соблюдение этих норм не должно ставиться в зависимость ни от законности применения силы, ни от разновидности конфликта. В подобных обстоятельствах, где вооруженные силы ООН становятся воюющей стороной в конфликте, роль посредника между сторонами может быть возложена на нейтральную и беспристрастную организацию — Международный Комитет Красного Креста1.

Обобщая вышеизложенный материал, можно сделать следующие выводы:

Во-первых, вмешательство сил ООН в вооруженные конфликты возможно на двух основаниях. Первое предусматривает участие военного контингента ООН в качестве вооруженной силы, правовой базой для учреждения которого является гл. VII Устава ООН. Второе основание предусматривает вмешательство сил ООН в качестве силы по поддержанию мира согласно статьям 22 и 29 Устава ООН.

Во-вторых, в настоящее время обстановку, сложившуюся в международном гуманитарном праве в отношении операций ООН, можно охарактеризовать как ситуацию правового дисбаланса. Несмотря на то, что в операциях ООН пределы применения вооруженной силы расширились, ни Женевские конвенции 1949 года и Дополнительные протоколы к ним, ни другие источники права вооруженных конфликтов не содержат правовые нормы, непосредственно направленные на регулирование военных акций Организации.

В-третьих, разработанные за последнее время международным сообществом и отдельными государствами документы: резолюции ГА и СБ ООН, заявления Председателя СБ, Бюллетень ГС ООН, Доклады МККК и ГС ООН, отчеты Специального комитета ООН по операциям по поддержанию мира, уставы отдельных государств и т.д., которые, в большей части, содержат нормы так называемого «мягкого права», не отличаются правовой ясностью приводимых в

1 Примерами могут послужить операции ООН в Сомали (ЮНОСОМ II), в бывшей Югославии (СООНО), в которых МККК посещал, захваченный сторонами конфликта, персонал Организации.

163

них тезисов, зачастую плохо соотносятся с основными источниками права вооруженных конфликтов и содержат нечеткие, а порою и противоречивые положения. В связи с этим необходимость разработки и принятия юридически обязательного документа, содержащего нормы международного гуманитарного права и направленного на регулирование операций, проводимых ООН, резко возросла. На наш взгляд, представляется целесообразным, если будущий международный договор будет принят в виде третьего Дополнительного протокола к Женевским конвенциям 1949 г., предусматривающего защиту персонала ООН при проведении операций в пользу мира, либо в виде отдельной конвенции о порядке осуществления операций по поддержанию и восстановлению мира.

В-четвертых, в данном документе целесообразно дать правовое обоснование операций ООН по поддержанию и восстановлению мира (обозначить цель, юридическую основу компетенции ООН, компоненты операции, базовые принципы ОПМ, мандат ОПМ); окончательно определить статус участвующего в таких операциях военного персонала ООН1; гарантировать защиту персонала ООН либо в качестве комбатантов, либо в качестве служащих ООН; определить средства и методы ведения военных действий в соответствии с реалиями настоящего времени; подробно рассмотреть правила обращения с покровительствуемыми лицами; предусмотреть индивидуальную ответственность личного состава сил ООН за нарушения норм международного гуманитарного права. В целях избежания возможных правовых коллизий необходимо четко разграничить сферы применения будущего документа и Конвенции 1994 года о безопасности персонала ООН.

Реализация этого проекта позволит преодолеть препятствия на пути эффективного выполнения Организацией Объединенных Наций поставленных перед ней задач и будет зависеть, прежде всего, от осознания как международным сообществом, так и отдельными государствами, нередко отождествляющими деятельность Организации с вмешательством в их внутренние дела, важности принятия этого документа в целях дальнейшей гуманизации сферы вооруженной борьбы.

1 Позиция автора по данному вопросу выражена в §1 гл. 2 настоящего исследования.

164

<< | >>
Источник: Бухмин Сергей Владимирович. ПРИМЕНЕНИЕ НОРМ МЕЖДУНАРОДНОГО ГУМАНИТАРНОГО ПРАВА В ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТАХ С УЧАСТИЕМ СИЛ ООН. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Казань —2005. 2005

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 3. Вмешательство сил ООН в вооруженные конфликты и проблемы применения норм МГП:

  1. ОГЛАВЛЕНИЕ
  2. § 2. Вооруженные конфликты немеждународного характера
  3. § 2. Операции по поддержанию мира и применимость к ним норм МГП
  4. § 3. Вмешательство сил ООН в вооруженные конфликты и проблемы применения норм МГП
  5. § 2. Конвенция о безопасности персонала ООН и ее взаимодействие с нормами МГП
  6. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  7. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И НОРМАТИВНЫХ ИСТОЧНИКОВ
  8. § 2. Международным УК («Volkerstrafgesetzbiich»), его структура и место в системе уголовного нрава ФРГ