<<
>>

§ 2. Понятие законного участника вооруженного конфликта

До появления первых писаных источников МГП считалось, что лица из состава вооруженных сил государства могут принимать участие в войне. Это положение верно и сегодня. Но только ли регулярные части вооруженных сил государства имеют право на участие в вооруженных конфликтах? Можно ли утверждать, что все лица, входящие в состав вооруженных сил государства, наделены одинаковыми правами и обязанностями?

В настоящее время при рассмотрении вопроса о законных участниках вооруженных конфликтов следует исходить из принятого в международном праве деления их на сражающихся и несражающихся (ст.

III Гаагского положения о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г.).

Понятие «сражающиеся», или «комбатанты»[37], применяется для обозначения отдельных лиц, входящих в вооруженные силы государств. При этом следует учитывать, что вооруженные силы государства состоят не только из армий, но также из ополчений, добровольческих формирований (ст. I Гаагского положения о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г.), организованных движений сопротивления (п. «А» ст. 4 Женевской конвенции об обращении с военнопленными 1949 г.) и других участников вооруженных конфликтов.

В ст. I Гаагского положения о законах и обычаях сухопутной войны, являющегося приложением к IV Гаагской конвенции 1907 г., впервые была закреплена норма о том, кто признается воюющим, а также сформулированы условия, позволяющие относить эти категории воюющих к законным участникам военных действий:

- наличие во главе лица, ответственного за своих подчиненных;

- наличие определенного и явственно видимого издали отличительного знака;

- открытое ношение оружия;

- соблюдение в своих действиях законов и обычаев войны.

Таким образом, Гаагское положение о законах и обычаях сухопутной войны закрепило статус сражающихся только за теми лицами, которые отвечают названным условиям.

Статьи I и II Положения являются отправной точкой в определении правового статуса сражающегося.

Наличие прав и обязанностей, связанных с ведением боевых действий, а также ответственность за нарушение норм международного права закреплялись за армией, ополчением и добровольческими отрядами, а также за населением незанятой территории, которое добровольно взялось за оружие для борьбы с вторгающимися войсками неприятеля. Такие лица являются сражающимися (ст. III Положения о законах и обычаях сухопутной войны). Кроме того, Гаагское положение закрепило, что сражающиеся ограничены в методах и средствах ведения войны (ст.ст. XXII- XXVIII); иными словами, соблюдение данного ограничения - обязанность сражающихся по МГП.

В Женевских конвенциях о защите жертв войны 1949 г? термин «сражающийся» упоминается лишь однажды - в ст. 30 Второй конвенции.

Вместе с тем, в Женевских конвенциях 1949 г. закреплены положения, касающиеся статуса сражающихся лиц. Так, в Женевской конвенции об обращении с военнопленными к ограничениям, установленным Гаагским положением 1907 г., добавлено разъяснение, гласящее, что ополчение и добровольческие формирования должны принадлежать одной из сторон, находящихся в конфликте (ст. 4 «А», п. 2). Также в этой Конвенции упомянуты движения сопротивления и личный состав вооруженных сил, заявляющих о своей верности правительству, не признанному ни одной из воюющих сторон (ст. 4 «А», п. 3). Наконец, население неоккупированной территории, которое при приближении неприятеля стихийно по собственному почину берется за

1 Далее по тексту наименования «Первая конвенция», «Вторая конвенция», «Третья конвенция» и «Четвертая конвенция» означают соответственно Женевскую конвенцию об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях от 12 августа 1949 гп Женевскую конвенцию об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море от 12 августа 1949 г., Женевскую конвенцию об обращении с военнопленными от 12 августа 1949 г., Женевскую конвенцию о защите гражданского населения во время войны от 12 августа 1949 г.

оружие, соблюдая при этом законы и обычаи войны (ст.

4 «А», п. 6). На наш взгляд, эти существенные положения помогли точнее определить статус сражающихся лиц.

Несмотря на то, что законы и обычаи войны существуют много веков, понятие «комбатант» было нормативно закреплено лишь в ст. 43 Дополнительного протокола I 1977 г. Общий смысл этого понятия сводится к тому, что лицо, являющееся комбатантом, обладает правом сражаться против неприятеля.1 Важно заметить, что именно Дополнительный протокол I положил конец различию, существовавшему до этого момента между регулярными вооруженными силами и партизанами, основанному на критерии соблюдения законов и обычаев войны. Отныне в ст. 43 Дополнительного протокола I закреплено, что вооруженные силы стороны, участвующей в конфликте, состоят из «всех организованных вооруженных сил, групп и подразделений, находящихся под ответственным командованием». Существенным требованием этой статьи является то, что эти силы подчиняются «внутренней дисциплинарной системе, которая, среди прочего, обеспечивает соблюдение норм международного права, применяемых в период вооруженных конфликтов» (Дополнительный протокол I, ст. 43, п. 1). Именно лица из состава таким образом определенных вооруженных сил квалифицируются как «комбатанты». Согласно п. 2 ст. 43 Дополнительного протокола I, комбатанты — это «лица, входящие в состав вооруженных сил стороны, находящейся в конфликте (кроме медицинского и духовного персонала...)», и имеющие «право принимать непосредственное участие в военных действиях».

Таким образом, из Дополнительного протокола I вытекают следующие основные признаки комбатанта:

, Ранее термин «комбатант» употреблялся как технический в договорах, где регулировались вопросы ведения войны и защиты ее жертв. В теории этот термин употреблялся как общее понятие для определения любого представителя вооруженных сил воюющих (кроме санитарного персонала, священнослужителей и обслуживающего персонала) - см.: Spaight J.M. War Rights on Land. -London: Macmillan and Co., 1911. -P.

58

- во-первых, лицо должно входить в состав вооруженных сил стороны, находящейся в конфликте, за исключением медицинского и духовного персонала;

- во-вторых, наличие у такого лица права на непосредственное участие в военных действиях.

Анализируя ст. 43 Дополнительного протокола I, некоторые авторы считают, что «одним из составляющих термина «комбатант» является понятие «вооруженные силы».[38] Трудно согласиться с такой позицией, поскольку, на наш взгляд, п. 1 ст. 43 Дополнительного протокола I закрепляет как раз обратное; «Вооруженные силы стороны, находящейся в конфликте, состоят из всех организованных вооруженных сил, групп и подразделений, находящихся под командованием лица, ответственного за поведение своих подчиненных, даже если эта сторона представлена правительством или властью, не признанными противной стороной». Иными словами, под определение «вооруженные силы» подпадают как комбатанты, так и некомбатанты (медицинский и духовный персонал).

По мнению американского юриста Ч. Хайда, определение «комбатант» предназначено для защиты лиц, подпадающих под него, в случае захвата их. в плен и недопущения того, чтобы с ними обращались, как с бандитами, а также для возложения, в случае необходимости, на государство, на службе которого такие лица состоят, ответственности за все, что они совершают от его имени. Он считал, что положение, в силу которого под понятие «комбатант» подпадают ополчения и добровольческие отряды, а не только войсковые части, состоящие исключительно из профессиональных солдат, является разумным, явно

благоприятствующим для государств, не располагающих большими регулярными армиями?

Такой подход во многом устраняет имевшееся в прошлом различие между отдельными категориями участников военных действий. Давая оценку п. 1 ст. 43 Дополнительного протокола I, голландский юрист Ф. Кальсховен справедливо замечает, что «это определение не проводит какого бы то ни было различия между хорошо организованными регулярными вооруженными силами давно сложившихся государств, с одной стороны, и, возможно, гораздо менее жестко организованными вооруженными отрядами начинающегося движения сопротивления или национально-освободительного движения — с другой стороны».[39] [40]

Таким образом, лица из состава вооруженных сил (за исключением медицинского персонала и духовенства) имеют право не только на ведение военных действий, но и, независимо от звания и занимаемой должности, на статус военнопленного в случае взятия в плен.

Как известно, до принятия Гаагского положения о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г. военнопленные не пользовались защитой МГП. Споры по этому вопросу начались с первыми попытками кодифицировать все правила войны на суше в ходе Брюссельской и Гаагской конференций соответственно 1874 и 1899 гг. Между рядом важнейших военных держав (таких как Германия и Великобритания), с одной стороны, и некоторыми малыми и средними государствами - с другой, существовали фундаментальные расхождения во взглядах. Первые хотели, чтобы предоставление статуса комбатанта было ограничено личным составом регулярных вооруженных сил;

последние, по известным причинам, желали распространить его на участников движения сопротивления, не обязательно приданных регулярной армии.

Компромисс, выработанный в ходе двух вышеназванных конференций, был реализован в ст. I Гаагского положения о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г. Глава II Положения впервые закрепила правовой статус военнопленных. В настоящее время их правовой режим регулируется нормами Женевской конвенции об обращении с военнопленными 1949 г,

В то же время МГП не проводит различия между военным пленом и добровольной сдачей в плен. Оно установлено на национальном уровне в ФЗ РФ «О воинской обязанности и военной службе» 1998 г. (ст. 37, п. 1, п/п. «л»), который закрепил, что военнослужащий, добровольно сдавшийся в плен, нарушил Присягу, нормативные акты своего государства, приказы командования, субъективно оценив обстановку, перешел на сторону противника. По окончании войны такой комбатант несет ответственность за свои противоправные действия.1

В юридической литературе существуют различные подходы к определению понятия сражающегося участника вооруженных конфликтов.

Довольно краткую формулировку понятия «комбатант» дает Дипломатический словарь 1971 г.: «лицо, входящее в состав вооруженных сил воюющей стороны».[41] [42]

В Словаре-справочнике по международному праву под редакцией академика В.Н. Трофимова (1997 г.) данный термин расшифрован подробнее: лицо, входящее в состав вооруженных сил стороны, находящейся в конфликте, и имеющее право принимать непосредственное участие в военных действиях. Авторы справочника ошибочно указывают на нормы Дополнительного протокола II 1977 г., которые, по их мнению, наряду с иными нормами МГП,

регламентируют правовой статус комбатантов.1 С таким утверждением, на наш взгляд, нельзя согласиться, поскольку Дополнительный протокол II, регламентирующий внутренние вооруженные конфликты, не содержит определение «комбатант».

Российский юрист Ф.Ф. Мартенс писал, что «не все без исключения подданные воюющих государств суть взаимные неприятели. Ни одна современная война не может быть поголовной резней и взаимоистреблением. Как борьба организованная, война, с точки зрения современного права, должна вестись организованными силами, войсками, специально подготовленными к военным операциям. Все лица, входящие в состав этих сил, называются комбатантами».[43] [44] А в разработанном им в период Брюссельской конференции проекте международной конвенции о законах и обычаях сухопутной войны, отмечалось, что «в состав вооруженных сил воюющих государств входят комбатанты и некомбатанты. Первые принимают непосредственное участие в военных действиях; последние, входя а состав войск, принадлежат к различным частям военной администрации, как-то: духовной, медицинской, интендантской, судной, или же только находятся при войсках».[45]

«Лишь определенные группы лиц, — констатировал А. Фердросс, — уполномочиваются правом войны на военные действия. При этом такие действия должны быть направлены также только против определенных групп. Таких субъектов и объектов военных действий обычно объединяют под общим наименованием воюющих, или законных, комбатантов... Военные действия как таковые допустимы только против вооруженного неприятеля».[46]

И.И. Котляров к числу комбатантов относит весь строевой состав вооруженных сил (то есть личный состав сухопутных, военно-морских и военно-воздушных сил), а также ополчений, добровольческих и партизанских отрядов, движений сопротивления?

А. Гефтер в работе «Европейское международное право» в этой связи писал: «Согласно международным обычаям активное и пассивное право войны действует во всей своей силе только в отношении представителей главных сторон и их союзников, равно как относительно сухопутных и морских военных сил, участвующих в войне под их начальством». Под такими «военными силами» немецкий юрист подразумевал не только регулярную армию и экипаж, «но также войска, образующие запас, и ополчения, как например, немецкий ландвер». Прочие подданные воюющих государств, по его мнению, «играют во время войны чисто пассивную роль и участвуют в ней только косвенно, вследствие связей своих с войсками и необходимости подчиниться всем последствиям войны...».2

«Применение насилия и, в частности, вооруженной силы, — отмечал Ф. Лист, - дозволено только лицам, принадлежащим к войску, т.е. военным силам (forces militaires) воюющих сторон, и только против войска противника». Под «войском» он предлагал понимать всю совокупность организованной вооруженной силы государства, находящуюся «под государственным руководством» и распознаваемую «по внешним знакам отличия». Поясняя свою мысль, Ф. Лист говорил, что «противоположность войску составляет мирное население страны», по отношению к которому применение вооруженной силы не допускается. С другой стороны, «враждебные действия, совершаемые лицами, принадлежащими к мирному населению, против войска противника, должны быть преследуемы, как обыкновенные преступления, согласно

Международное право: Учебник. Отв. ред. Ю.М. Колосов, Э.С. Кривчикова. -М.: Международные отношения, 2001. -С. 403

2 Гефтер А.В. Европейское международное право. Пер. с нем. К. Таубе. - СПб.: Тип. В. Безобразова и Ко., 1880. -С. 234

уголовным законам военного времени».1 Российский юрист М. Догель в этой связи заметил, что только войско обладает так называемым «активным правом войны».[47] [48] [49] [50]

Поскольку факт принадлежности к вооруженным силам связывается с рядом важных правовых последствий, международное право придает большое значение правильному определению этой категории законных участников вооруженных конфликтов. В доктрине международного права используется различная терминология для обозначения лиц, принадлежащих к вооруженным силам воюющих. Бакстер, например, говорит о привилегированных и непривилегированных участниках войны; Мак Дугал - о дозволенных и недозволенных (permissible et поп-permissible) комбатантах; Шварценбергер - о регулярных и нерегулярных силах; Фердросс - о комбатантах как о субъектах и объектах военных действий? Эксперты МККК ведут речь о «непосредственных участниках военных действий» или «главных участниках конфликта». В резолюции XXV сессии Генеральной Ассамблеи ООН используется термин «лица, активно участвующие в военных действиях»? Наиболее же распространенное обозначение данной категории лиц - комбатанты. Мы считаем, что независимо от наименования сражающихся участников вооруженных конфликтов их правовой статус остается неизменным.

По мнению В.Ю. Калугина и других соавторов учебного пособия «Международное гуманитарное право» (1999 г.), важность статуса комбатанта заключается в следующем: с одной стороны, его нормативное закрепление позволяет проводить разграничение между лицами, правомерно принимающими

участие в военных действиях, и лицами, не принимающими участие в них и в силу этого находящимися под покровительством Женевских конвенций о защите жертв войны 1949 г. и Дополнительного протокола I 1977 г.( а с другой - при прекращении комбатантом участия в военных действиях в результате ранения, кораблекрушения или пленения позволяет автоматически получать ему статус покровительствуемого лица и защиту, предусматриваемую Женевским правом?

Как отмечает французский юрист Э. Давид, определение «комбатант» относится только к личному составу вооруженных сил тех государств, которые присоединились к Дополнительному протоколу I 1977 г. Что касается личного состава вооруженных сил остальных государств, то для них право считаться комбатантом (и военнопленным в случае взятия в плен) признается только за лицами из числа категорий, приводимых в ст. I Гаагского положения о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г. и ст. 4 Женевской конвенции об обращении с военнопленными 1949 г.[51] [52] С такой точкой зрения, на наш взгляд, можно согласиться, учитывая, что указанные статьи охватывают все категории сражающихся.

Анализ норм международного гуманитарного права, применяемого в период вооруженных конфликтов, дает нам возможность выделить комплекс основных обязанностей комбатантов, которые заключаются в следующем:

1) делать все возможное для того, чтобы отличать себя от гражданского населения;

2) соблюдать при проведении военных операций баланс между требованиями гуманности и военной необходимости. Иными словами, комбатант обязан не выходить за рамки таких действий, которые являются действительно необходимыми для выполнения боевой задачи и не влекут ненужных потерь и страданий.

- [53].;■ .√jitiHA3 . ../::отглА

Итак, определяющим моментом правового статуса комбатантов является то, что только такие лица имеют право принимать непосредственное участие в военных действиях. Наличие данного правомочия указывает на то, что комбатант может применять силу и убивать неприятеля, не неся при этом персональной юридической ответственности за свои действия, как это имело бы место, если бы лицо совершило те же действия вне рамок вооруженного конфликта. Иначе говоря, комбатант имеет право применять так называемое «дозволенное насилие». И в случае взятия в плен комбатант не будет преследоваться за это «дозволенное насилие». Он получает статус военнопленного и будет содержаться в лагере военнопленных. Безусловно, свобода применения «дозволенного насилия» не является абсолютной, она ограничивается международным гуманитарным правом, регулирующим защиту жертв вооруженных конфликтов, запрещение либо существенное ограничение использования, применения определенных средств и методов ведения войны. Следовательно, даже комбатанты, законно уполномоченные применять насилие, могут быть признаны военными преступниками в случае нарушения ими норм мгп.

Следует также учитывать, что лица, не являясь комбатантами, но фактически используя силу против неприятеля (например, наемники), не могут претендовать на статус комбатантов. Они несут ответственность за свои действия, подпадающие под суровые (особенно во время войны) нормы национального законодательства.1 Действия таких лиц могут быть квалифицированы также как нарушения МГП (в том числе серьезные).

Как мы уже говорили, к числу законных участников вооруженных конфликтов относятся не только сражающиеся, но и несражающиеся участники, или некомбатанты.

Некомбатанты - это лица, которые входят в состав вооруженных сил воюющей стороны, оказывают помощь этим вооруженным силам, но не имеют права на непосредственное участие в боевых действиях. Нормативного закрепления термин «некомбатант» не получил. Ст. 43 Дополнительного протокола I, определяя понятие «комбатант», исключает из числа комбатантов медицинский персонал и духовенство. Данные категории лиц, как это явствует из смысла ст. 43, не наделены правом на непосредственное участие в вооруженных конфликтах. Соответственно, к ним не должно применяться оружие до тех пор, пока они используют свое оружие только для самозащиты и защиты раненых и больных, находящихся на их попечении (п. 2.а) ст. 13 Дополнительного протокола I). В случае же непосредственного их участия в боевых действиях они становятся нарушителями норм Протокола.

Особое внимание необходимо обратить на тот факт, что в Дополнительном протоколе 1 уточнено положение, позволяющее, на наш взгляд, различать комбатантов и некомбатантов, а именно - наличие права принимать непосредственное участие в военных действиях, находясь в составе вооруженных сил, а не причастность к процессу ведения войны. То есть те лица, которые входят в состав вооруженных сил, но на которых по значению и роли в военной организации не возлагается функция принимать непосредственное участие в военных действиях (например, военные юридические советники), все же вправе браться за оружие, так как являются комбатантами. Единственное в этом смысле исключение составляют лица медицинского и духовного персонала. Таким образом, на наш взгляд, из положений ст. 43 Дополнительного протокола I вытекает, что только медицинский и духовный персонал относятся к числу некомбатантов. Такого же мнения придерживается В.В. Алешин?

1 См.: Алешин В.В. Указ, сочинение.-С. 151

Медицинский и духовный персонал, справедливо отмечает О.В. Леонтьев, не имеют статуса комбатанта, даже если входят в состав вооруженных сил государства.1

Однако в доктрине международного права существуют и другие точки зрения.

Так, авторы учебника по международному праву Д.Д. Остапенко и Л.А. Лазутин, ссылаясь на ст. 43 Дополнительного протокола I, называют законными участниками войны только комбатантов (сражающихся)[54] [55] [56] [57], в то время как названная статья лишь исключает из понятия «комбатант» медицинский персонал и духовенство. И такое исключение, на наш взгляд, отнюдь не лишает их права считаться законными участниками вооруженных конфликтов. В этом мы солидарны с американским юристом Ч. Хайдом, заметившим, что «так называемый не сражающийся участник вооруженных сил в известном смысле является прямым участником, даже если по существу он не совершает никаких враждебных действий в отношении неприятеля»?

Ссылаясь на ст. XIII Гаагского положения о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г., Ф.И. Кожевников относил к числу некомбатантов интендантский, военно-юридический персонал, духовенство, военных корреспондентов и др? Г.М. Мелков считает некомбатантами лиц, следующих за вооруженными силами, но не входящих в их состав непосредственно, а именно гражданских лиц, входящих в экипаж военных кораблей и летательных аппаратов, военных корреспондентов и репортеров, военных юристов, поставщиков (интендантов), личный состав рабочих команд или похоронных

служб» на которые возложено бытовое обслуживание вооруженных сил, медицинский и санитарный персонал, духовенство всех религий, госпитальные и санитарные суда, транспорты, летательные аппараты.1 Сторонником такой позиции является и А.Г. Григорьев.[58] [59] [60]

Указанные авторы в своих рассуждениях опираются на нормы ст. XIII Гаагского положения о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г., а также ст. 4 Женевской конвенции об обращении с военнопленными 1949 г. (п. 4), из смысла которых можно предположить, что указанные в них лица относятся к некомбатантам. Однако мы исходим из положений ст. 43 Дополнительного протокола I 1977 г., которая, на наш взгляд, указала, кто может считаться некомбатантом, а именно - медицинский персонал и духовенство. Принимая во внимание отсутствие нормативного закрепления понятия «некомбатант», мы считаем, что все рассмотренные точки зрения имеют право на существование. В настоящее время это спорный вопрос, не разрешенный в положительном смысле нормами международного права. И спор этот, на наш взгляд, сохранится в доктрине до тех пор, пока понятие «некомбатант» не будет четко закреплено нормами МГП.

Многие ученые, в том числе отечественный юрист И.Н. Арцибасов, со ссылкой на ст. III Гаагского положения о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г. отмечают, что при захвате неприятелем как комбатанты, так и некомбатанты пользуются правом военного плена?

Ст. III Гаагского положения 1907 г. была уточнена ст. 44 Дополнительного протокола I 1977 г., согласно которой военнопленными

считаются только комбатанты. А ст. 33 Женевской конвенции об обращении с военнопленными 1949 г. четко указывает, что «медико-санитарный состав и духовный персонал, задержанные... с целью оказания помощи военнопленным, не должны считаться военнопленными». Таким образом, исходя из положений ст. 33 Конвенции можно сделать следующие выводы',

1) некомбатанты, в отличие от комбатантов, в случае задержания их неприятелем не могут рассматриваться как военнопленные;

2) некомбатанты, находясь во власти противника, обеспечивают медицинскую и духовную помощь военнопленным.

Разграничение сражающихся и несражающихся укоренилось в МГП довольно давно. Еще Ф.Ф. Мартенс писал, что «...война есть борьба между организованными и специально подготовленными войсками воюющих государств». Отсюда, по его мнению, вытекало «различие между комбатантами и некомбатантами, то есть теми из подданных воюющих государств, которые обязаны сражаться, и против которых могут быть направлены военные действия, и теми, которые не обязаны сражаться, жизнь и собственность которых должны быть неприкосновенны».1 Поэтому воюющей стороной, по Ф.Ф. Мартенсу, считались не все подданные враждебных государств, а только войска, ими вооруженные, и их организованные силы. А. Гефтер считал, что «лица несражающиеся (некомбатанты)... сами по себе имеют право на пощаду, но в общей свалке сражения разделяют общую участь».[61] [62] [63] Ф. Лист отмечал, что «наряду с вооруженными воинами под охраной международного права находятся также... и некомбатанты, принадлежащие к войску и подчиненные его дисциплине, равно как и лица, получившие разрешение состоять при войске»?

По мнению Ч. Хайда, ст. Ш Гаагского положения о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г. «не имеет целью объявить, что несражающиеся (некомбатанты) являются вооруженными силами воюющей стороны; она скорее имеет в виду установить, что лица или группы лиц, по существу не сражающиеся, считаются принадлежащими к составу вооруженных сил воюющего»? Об этом, кстати, говорится и в Дополнительном протоколе I (ст. 43). Поэтому, на наш взгляд, такие лица, находящиеся в вооруженных силах воюющего, особенно нуждаются в защите в случае задержания их неприятелем.

Некомбатант основывает свое требование о защите тем, что он не участвует в военных действиях. Юридически он опирается на ст. 40 Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях 1949 г., согласно которой некомбатант должен иметь отличительные знаки и специальное удостоверение личности. Если же он принимал участие в столкновениях и захвачен неприятелем, то утрачивает преимущества своего прежнего положения (иммунитет некомбатанта).

Австрийский исследователь М. Чезани, характеризуя некомбатантов, называет их квазикомбатантами.[64] [65] [66]

Л.И. Савинский отмечал, что выделение некомбатантов из общего числа законных участников вооруженных конфликтов имеет крайне важное значение? Даже Ч. Хайд, называвший термин «некомбатант» неудачным, тем не менее признал: «Цель применения этого названия, однако, ясна: она заключается в том, чтобы указать, что всякое лицо, действительно входящее в состав законно организованных боевых сил, имеет право на пощаду, а также, что такие силы неизбежно состоят из сражающихся и несражающихся».[67]

Другого мнения придерживался И.Н. Арцибасов, считавший, что после принятия Дополнительного протокола I «даже с терминологической точки зрения деление вооруженных сил на комбатантов и некомбатантов вряд ли целесообразно и правильно. Исходя из их правового статуса, правильнее было бы разграничивать вооруженные силы на сражающихся (комбатантов) и несражающихся».1 Свое мнение он основывал на том, что в Дополнительном протоколе I нет понятия «некомбатант».

«Понятия «комбатанты» и «некомбатанты», - отмечал немецкий юрист Е. Шпетцлер, - в литературе применяются неоднозначно: с одной стороны, для противопоставления сражающихся (в смысле вооруженных сил с включением гражданских лиц, занимающихся деятельностью военного назначения) и не участвующих в войне (в смысле мирного населения), с другой — для отграничения сражающихся от несражающихся, принадлежащих к вооруженным силам».[68] [69] Сославшись на ст. Ш Гаагского положения о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г., Л.И. Савинский выразил несогласие с мнением Е. Шпетцлера. Гражданских лиц, по его справедливому замечанию, «нельзя относить к категории некомбатантов, тем более что это противоречит определению данной категории лиц, содержащемуся в тексте международных конвенций».[70]

Некомбатанты отличаются от гражданского населения тем, что принадлежат к личному составу вооруженных сил, хотя и не имеют права принимать непосредственное участие в военных действиях, о чем уже было сказано.

По мнению Л. Оппенгейма, некомбатанты «не являются обычными частными лицами, но вместе с тем они, конечно, не являются и комбатантами,

хотя и могут... по положению приближаться к бойцам. Об этих лицах точнее можно сказать, что они косвенно принадлежат к вооруженным силам».[71]

На наш взгляд, давая определение «некомбатант», следует опираться именно на нормы ст. 43 Дополнительного протокола I. Интенданты и лица военно-юридической службы, имеющие соответствующие воинские звания, входят в состав вооруженных сил и являются комбатантами, поскольку, в отличие от медицинского и духовного персонала, юридически не лишены права непосредственно участвовать в военных действиях.

Что касается лиц, следующих за вооруженными силами, но не входящих в их состав непосредственно (гражданские лица, входящие в экипажи военных самолетов, военные корреспонденты, поставщики, личный состав военных команд или служб, на которых возложено бытовое обслуживание вооруженных сил), их, по нашему мнению, не следует относить к числу некомбатантов, как это неоднозначно делалось до принятия в 1977 г. Дополнительного протокола I. Указанные лица (Третья конвенция, ст. 4, п. 4) также юридически не лишены права непосредственно участвовать в военных действиях, поэтому, на наш взгляд, относятся к комбатантам и, следовательно, считаются военнопленными при попадании во власть неприятеля.

В отношении гражданских журналистов, которые следуют за вооруженными силами, можно смело заметить, что в соответствии с нормами МГП, они относятся к гражданскому населению (ст. 79 Дополнительного протокола I).

Таким образом, к проблеме определения понятия «некомбатант» следует подходить крайне осторожно, учитывая, что данный термин нормативно не закреплен ни в одном международном документе. Наш подход к разграничению законных участников вооруженных конфликтов на комбатантов (сражающихся) и некомбатантов (несражающихся) основан на праве на непосредственное участие (или неучастие) в боевых действиях с оружием в руках от имени и в

интересах того государства, в вооруженные силы которого они правомерно включены. «Деление на комбатантов и некомбатантов, — справедливо отмечал Л.И. Савннский, - поскольку оно позволяет расширить рамки применения гуманитарных норм в отношении весьма значительной категории лиц, должно, безусловно, сохраниться в международном праве»? Гарантией соблюдения прав участников вооруженных конфликтов и гражданского населения является правильное толкование норм международного права, касающихся такого «деления». Кроме того, это разграничение представляет важную правовую основу для определения правового статуса участников партизанского и национально-освободительного движений.[72] [73]

Анализируя нормы MI '11 об участниках вооруженных конфликтов и результаты доктринального толкования этих норм виднейшими юристами- международниками, можно сформулировать следующее определение: законный участник вооруженных конфликтов — это лицо, входящее в состав вооруженных сил стороны, находящейся в конфликте, имеющее право принимать непосредственное участие в военных действиях (комбатант), а также лицо из состава вооруженных сил воюющей стороны, не имеющее права непосредственно участвовать в военных действиях (некомбатант).

<< | >>
Источник: Зверев Петр Геннадьевич. Правовой статус законных участников Вооруженных конфликтов. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2005. 2005

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 2. Понятие законного участника вооруженного конфликта:

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. § 1. Становление н развитие норм международного права о законных участниках вооруженных конфликтов: историко-правовой аспект
  3. § 2. Понятие законного участника вооруженного конфликта
  4. § 3. Виды законных участников вооруженных конфликтов
  5. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  6. § 1. Понятие европейской безопасности
  7. § 1. Вооруженные конфликты международного характера
  8. § 2. Вооруженные конфликты немеждународного характера
  9. § 3. Интернационализированные вооруженные конфликты
  10. § 1. Статус персонала ООН
  11. § 2. Операции по поддержанию мира и применимость к ним норм МГП
  12. § 3. Вмешательство сил ООН в вооруженные конфликты и проблемы применения норм МГП
  13. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  14. 1.2. Теоретико-методологические и концептуальные аспекты системы международной безопасности