<<
>>

§ 2. Роль и место ответственности в правовом регулиро­вании социалистических общественных отношений

Говоря о системной природе юридической ответственности, мы концентрировали внимание на выявлении ее внутренней структуры. Однако исследование такого сложного правового явления, каким яв­ляется ответственность, останется односторонним и неполным, если мы ограничимся только этим.

Одно из главных методологических требований диалектического материализма заключается в уяснении

Алексеев С.С. Проблемы теории права, т. I. Свердловск, 1972, с. 268-269.

связей изучаемого предмета (явления) с окружающим миром. В ре­альной действительности, указывал В.И.Ленин, "каждая вещь (явле­ние, процесс etc.. ) связаны с каждой"^, а "самое понятие чисто­ты есть некоторая узость, однобокость человеческого познания, не охватывающего предмет до конца во всей его сложности"^. Понять инструментальную ценность юридической ответственности, ее специ­фические возможности в воздействии на объект правового опосред­ствования немыслимо без четкого анализа ее места и роли в ряду других правовых явлений (в особенности тех, которые непосредст­венно примыкают к ней, выполняя сходные функции), выявления ха­рактерных признаков, отличающих ее от этих явлений, то есть ми-

3

нуя исследование ее внешней структуры .

Как всякая правовая система, юридическая ответственность является компонентом (подсистемой) более обширной, общей систе­мы, выступая по отношению к ней частью целого. Такой, более вы­сокого порядка, системой по отношению к ответственности, являет­ся механизм правового регулирования, представляющий собой "...взя тую в единстве всю совокупность юридических средств, при помощи

т

Ленин В.И. Философские тетради. Конспект "Науки логики". -

Поли. собр. соч., т. 29, с. 203. о

Ленин В.И. Крах П Интернационала. - Поли. собр. соч., т. 26, с. 241.

3

. Указывая, что углубленный анализ правовых явлений невоз­можен без уяснения их внутренней и внешней структуры, Д.

А.Керимов определяет последнюю как определенную "связь целостного правово­го образования с другими правовыми явлениями" (Керимов Д.А. Фи­лософские проблемы права. М., 1972, с. 325).

которых обеспечивается правовое воздействие на общественные от-

т

ношения" . Выделенные С.С.Алексеевым основные уровни механизма правового регулирования (и соответствующие им правовые средства) позволяют проследить его функционирование в обществе в "верти­кальном разрезе" - от правовых норм к правовым отношениям и от них - к актам реализации субъективных прав и юридических обязан­ностей в действиях участников правоотношений. Подобная картина отражает состояние механизма правового регулирования при нор­мальной, беспрепятственной правореализации.

Но, являясь большой социальной системой, механизм правово­го регулирования обладает и способностью к саморегуляции, "вы­равниванию" своего действия в случае нарушения функционирова­ния какого-либо из его звеньев. Действительно, поскольку функции права состоят как в позитивном регулировании общественных отно­шений, нормальных для условий существования данного общества, так и в охране их от нарушений, вытеснении чуждых обществу явле­ний, постольку структура механизма правового регулирования, при помощи которого право реализуется, неизбежно должна содержать в себе подразделения (блоки), предназначенные для выполнения этих функций. Таким образом, мы полагаем теоретически вполне оправданной постановку вопроса о наличии наряду с "вертикальной" "горизонтальной структуры" механизма правового регулирования, состоящей из двух блоков (модусов): I) собственно регулятивного (позитивного) механизма правового регулирования - при нормаль­ной, беспрепятственной правореализации, и 2) охранительного (не­гативного) механизма правового регулирования - при аномальной

1 Алексеев С.С. Механизм правового регулирования в социа­листическом государстве. М., 1966, с. 30.

(и, следовательно, обеспечительной) правореализации1.

Если принять во внимание выделение в праве регулятивной и

охранительной функций, регулятивных и охранительных норм и право­отношений, то можно отметить, что идея расчленения права на регу­лятивный и охранительный механизм уже разрабатывалась в советской юридической литературе. Так, С.С.Алексеев писал о том, что регу­лятивная и охранительная функции права "осуществляются при помо­щи своих юридических механизмов, ... - различных по своим свой­ствам норм, типов правоотношений. Им соответствуют качественно разнородные пласты правовой материи, охватывающие все отрасли

9

права" . Тем не менее, теории вопроса до сих пор не существует, ибо ее не могут заменить отдельные положения и мысли на этот счет. Недостаточная разработанность вопроса о структуре ЮТ-2 значительно осложняет определение места и роли ответственности в этом механизме. Вместе с тем, принадлежность юридической ответ­ственности к МПР-2 не вызывает сомнений, ибо ее возникновение и функционирование неразрывно связаны с фактом правонарушения. Поэтому, не ставя перед собой цели всесторонне исследовать ЮТ-2, мы затронем этот вопрос лишь в той мере, насколько нам необходи­мо для определения роли и места ответственности в его структуре.

Следует заметить, что действие механизма правового регули­рования в нормальных условиях правореализации исследовано в науке

з

довольно подробно . Учитывая данное обстоятельство и исходя из

В дальнейшем для обозначения указанных (регулятивного и

охранительного) блоков механизма правового регулирования будет

применяться аббревиатура ЮТ-1 и ЮТ-2.

2 Алексеев С.С. Обпря теория права, т. I, М., 1981, с. 194. о

См.: Алексеев С.С. Механизм правового регулирования в со­

родовой общности всех видов юридических средств, составляющих элементы механизма правового регулирования, мы полагаем возмож­ным опираться на учение о симметрии как отправной момент при ана-

т

лизе структуры и движения МПР-2 .

Итак допустим, что произошел ’’сбой" в работе одного из звеньев МПР-І - нарушена запрещающая норма, обязанная сторона в правоотношении не выполняет положенных действий, правомочному субъекту мешают реализовать свое право и т.д. При этом цепочка "регулятивные нормы - регулятивные правоотношения - правомерные действия их участников" разомкнулась и правовое регулирование общественных отношений потеряло возможность обычным, "нормальным" путем достичь своей цели. Государство реагирует на указанные нару­шения действия регулятивных правовых норм. Эта реакция выражает­ся в том, что установленная им для данного случая охранительная норма (нормы) вступает в действие. Задача ее заключается в том, "чтобы вновь ввести поведение в установленные для него границы либо, если это невозможно, путем возложения на нарушителя новой

циалистическом государстве. М., 1966; Явич Л.С. Проблемы правового регулирования советских общественных отношений. М., 1961 и др.

Ї Указывая на высокую степень универсальности теории симмет­рии, В.С.Тюхтин полагает, что "с помощью многообразных сочетаний разных видов симметрии и асимметрии можно описывать, делать рас- счеты и предсказывать многообразные структуры объектов" (Тюх- тин В.С. Отражение, системы, кибернетика. М., 1972, с. 21-22). Познавательная и методологическая функция учения о симметрии оригинально раскрыта в работе Ю.А.Урманцева "Симметрия природы и природа симметрии" (М., 1973).

обязанности, пресечь в дальнейшем отклонение поведения от нормы

как самим нарушителем, так и другими членами общества "-к Таким

образом, любая охранительная норма, как верно подметил А.М.Вит-

ченко, "это своего рода "барьер", стоящий на пути нежелательных 9

действий со стороны отдельных недобросовестных субъектов" . Пока субъекты действуют правомерно, эти нормы как бы "дремлют", но любое правонарушение вызывает их "пробуждение", является для них сигналом к действию.

На существование в структуре права охранительных норм ука­зывают многие авторы. Так, например, А.А.Ушаков пишет: "Изуче­ние правовых норм, составляющих систему советского права, по­зволяет в зависимости от их функций и структуры, от диалектики правового отражения разбить их на две подсистемы. С одной сторо­ны, речь идет о положительных или регулятивных нормах, а с дру-

о

гой стороны, об отрицательных или охранительных нормах”. Разви­вая эту мысль, С.С.Алексеев делает важное уточнение, вводя в на­учный оборот дифференциацию понятий "логическая норма" и "норма- предписание" и указывая, что деление на регулятивные и охрани­тельные относится ко вторым. По его мнению, в отличие от абстракт ной логической нормы, имеющей трехчленный состав и характеризую­щей властные свойства права, норма-предписание состоит всегда из двух элементов (условий действия и правовых последствий) и яв-

т

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность.

М., 1976, с. 68.

9

Витченко А.М. Метод правового регулирования социалисти­ческих общественных отношений. Саратов, 1974, с. 38.

о

Упаков А,А. Содержание и форма в праве и советское пра­вотворчество. Автореф. докт. дисс. Свердловск, 1970, с. 24.

т

ляется "живой клеточкой" правовой материи[VI] [VII] [VIII] [IX]-.

Справедливости ради отметим, что далеко не все юристы соглас­ны с двухчленной структурой правовых норм и, следовательно, деле­нием их на регулятивные и охранительные. Возражения, в основном,

сводятся к тому, что любая норма может быть регулятивной в одном о

отношении и правоохранительной в другом . Но это положение и не

подвергается сомнению. Речь идет лишь о том, что "анализ правовых

норм по трехчленной формуле не является единственно возможным и о

достаточным способом изучения права" . "Подразделение норм на регу лятивные и охранительные, - пишет А.М.Васильев, - несет особую теоретическую нагрузку, которая делает его необходимым в функцио­нальном плане. Ведь речь идет о различиях двух основных норматив­ных моделей, которые определяют правовую форму общественных отно­шений при их нормальном и аномальном, с точки зрения господствую­щего класса, развитии"^. Именно это обстоятельство и представля­ется особенно ценным для нашего исследования.

Охранительная норма-предписание складывается из гипотезы, предусматривающей то или иное возможное нарушение МПР-І, при на­личии которого она вступает в действие, и санкции, указывающей вид государственного реагирования, обеспечивающего устранение правовой аномалии и "выправление” регулятивного механизма. А по­скольку причины (варианты правонарушений), вызвавшие к жизни ох­ранительную норму (и зафиксированные в ее гипотезе), могут быть различны, то и способы их устранения, предусмотренные государст­вом в санкции, естественно, не одинаковы. В одних случаях доста­точно в законном порядке подтвердить наличие оспариваемого пра­ва, в других - необходимо применение государственного принужде­ния, чтобы заставить субъекта исполнить неисполненную им доброволь но обязанность, либо, если это невозможно, в превентивных целях наказать его. Следовательно, подобно тому, как регулятивные нормы в соответствии с особенностями выполняемых ими функций и характе­ром регулятивного воздействия мы делим на три основных вида (обя­зывающие, запрещающие и управомочивающие), точно так же охрани­тельные нормы в зависимости от оснований их реализации и заложен­ных в них социально-юридических программ, цуждаются в соответст­вующей классификации. В литературе высказывалось мнение, согласно которому одни правоохранительные нормы содержат в себе мері защи­ты субъективных прав, другие - меры юридической ответственности, и проводилось отличие первых от вторых[X]. Однако нет окончатель­ной ясности в том, что должно включаться в понятие "меры защиты", ибо разные авторы вкладывают в него неодинаковый смысл. Помимо этого необходимо выяснить, является ли указанное деление правоох­ранительных норм исчерпывающим или же имеется еще какая-то их раз­новидность. Наконец, сомнению подвергается сам факт существования в праве мер защиты, так как то, что одни называют мерами защиты, другими относится к мерам юридической ответственности^.

Нам думается, что есть целесообразность в выделении различ­ных видов правоохранительных норм. Несмотря на решаемую всеми ими общую задачу охраны и восстановления нарушенного правопорядка, а также сходство, обусловленное принадлежностью к МПР-2, каждый из видов этих норм действует присущими только ему способами и преследует (в рамках общей задачи) свои цели. Мы полагаем естест­венным предположить, что поскольку разные типы нарушений МПР-І требуют различных (оптимальных) путей их устранения, то и вызыва­ют к жизни они различные виды правоохранительных норм (см. cxewy № I).

Так, при нарушении обязывающих норм права главным представ­ляется обеспечение и защита интересов правомочного лица. В этом случае ”в дело” вступает правоохранительная норма, предусматрива­ющая меры защиты субъективных прав правомочного субъекта (ее мож­но условно назвать охранительной нормой защиты). Содержанием ее является либо принуждение правонарушителя к исполнению ранее доб­ровольно им неисполненной обязанности (например, взыскание алимен­тов), либо - в имущественных отношениях - применение к нему репа­рационных, правовосстановительных мер (например, взыскание поне­сенных убытков, принудительное изъятие вещи по виндикационному иску). Таким образом, цель нормы защиты исчерпывается, образно говоря, "тактическим действием". Ее санкция носит, как правило, абсолютно-определенный характер и не имеет ярко выраженной личной направленности (обязанность обеспечить интересы правомочного ли­ца может передаваться поручителям, родителям, преемникам обязан­ного лица и т.д.). Ценным представляется замечание В.Д.Ардашки- на о том, что сравнительная простота установления правовых анома­лий в виде нарушения обязанности, несложность, однозначность мер защиты позволяют широко внедрять начала самоорганизации в приме­нении норм защиты и разрешать эти конфликты в претензионном по­рядке1.

Своими особенностями характеризуется нарушение управомочи­вающих реіулятивннх норм. При неправильном использовании субъек­тивных прав (например, при превышении власти должностным лицом государственного органа) "страдательной", и заслуживающей госу­дарственной охраны, стороной становится обязанное лицо. Его ин­тересы и ставятся "во главу угла" при разрешении подобных конф­ликтов. Наиболее адекватным способом ликвидации таких нарушений МПР-І является отмена для обязанного лица тех правовых последст­вий, которые ведет за собой неправильное использование правомоч­ным лицом своего субъективного права, как бы ограждение его от не благоприятных последствий такого правонарушения (например, отмена незаконного административного акта, аннулирование результатов сделки, так называемая "санкция ничтожности" в гражданском праве). Некоторые авторы причисляют подобные санкции к мерам защиты^. Действительно, их содержание в чем-то сходно. Это, если угодно, меры защиты "наоборот", то есть в отношении обязанного лица. Ду­мается все же, что специфика, которой они обладают, позволяет выделить в отдельную группу данный вид охранительных норм, ус­ловно обозначив их как нормы-ограждения.

Совершенно иным выглядит путь восстановления правопорядка при нарушении запрещающих норм. Запретами охраняются от посяга­тельства самые важные сферы государственной и общественной жизни, поэтому их нарушение означает пренебрежение к интересам государ­ства, всех его граждан и правопорядку в целом. Ущерб от таких нарушений, как правило, необратим. Восстановить правопорядок, в буквальном смысле этого слова, уже невозможно. Но можно и нужно покарать правонарушителя, создать условия для его исправления и перевоспитания, постараться изменить систему его нравственно­ценностной ориентации, и, тем самым, обеспечить цели общей и част­ной превенции правонарушений в дальнейшем. Это задача "стратеги­ческого", так сказать, характера и она решается при помощи при­менения к правонарушителю мер ответственности. Санкции норм, со­держащих подобные меры, как правило, относительно определенны, "сфокусированы" на личность правонарушителя (точнее, на его право­вой статус) и имеют карательную (штрафную) направленность. Посколь ку покарать можно лишь лицо, виновное в совершении правонаруше­ния (советское право исключает так называемое объективное вмене­ние), их применение осуществляется специальными органами государ­ства , устанавливающими виновность правонарушителя и налагающими на него соответствующую меру ответственности. Этот вид охранитель' них норм мы обозначим термином "нормы ответственности".

Бесспорно, что такая классификация охранительных норм но­сит, в известной мере, условный характер (как, впрочем, и клас­сификация норм регулятивных). Так, применение норм ответствен­ности следует не только за нарушение запрета, но, в ряде случа­ев, и за нарушение обязывающих норм (например, лишение родитель­ских прав за неисполнение родительских обязанностей). Это и по­нятно, ведь сам запрет является ни чем иным, как пассивной юри­дической обязанностью - обязанностью воздерживаться от определен-

т

ных действий . Однако при всей условности предлагаемой класси­фикации она предоставляет возможность отграничить нормы ответ­ственности, путем указания их характерных признаков, от иных ви­дов охранительных норм. Одновременно разрешается вопрос о соот­ношении этих норм с регулятивными, в частности, с обязывающими и запрещающими нормами-предписаниями. Функционирование последних обеспечивается в порядке "отрицательной, обратной связи" существо ванием норм ответственности, а нарушение запрещающих норм служит фактическим основанием вступления в строй правоохранительных норм ответственности.

Практическая значимость приведенной классификации охранитель­ных норм определяется тем, что, отмечая относительную самостоя­тельность отдельных их видов, определяемую в конечном счете целя­ми и функциями каждого в МПР-2, мы, тем самым, обосновываем воз­можность совместного их применения при кумуляции правонарушений и одновременно, невозможность замены одного вида охранительных норм применение другого. Так, "...применение мер юридической ответ­ственности... не может заменить собой действий, направленных на принудительное исполнение лицом лежащей на нем (или возникшей

т

у него) юридической обязанности" .

Таким образом, отнюдь не всякое правонарушение сопровожда­ется возможностью применения ответственности. Совершенно правиль­но указывая на данное обстоятельство, В.Г.Даев, однако, полагает, что "выбор" государством правонарушений, совершение которых вле­чет юридическую ответственность, производится с учетом степени их

о

общественной опасности . Очевидно, в данном случае допускается неоправданное сужение понятия юридической ответственности, при котором оно отождествляется с уголовным наказанием. Если же трак­товать термин "юридическая ответственность" в употребленном автором контексте более широко, то с подобным утверждением со­гласиться невозможно. Степень общественной опасности совершенно­го правонарушения влияет скорее на вид ответственности правонару­шителя (гражданской, уголовной, административной, дисциплинарной) но не на сам факт применения или неприменения к лицу мер юриди­ческой ответственности. Как уже говорилось выше, существенное зна­чение для выбора именно мер ответственности в качестве правовых последствий правонарушения имеет его характер (нарушение субъек­том правового запрета), обратимость (или необратимость) причинен­ного ущерба и, в зависимости от этого, оптимальный путь восста­новления и охраны правопорядка.

"Классификация, - по верному замечанию О.Э.Лейстю: , - спо­соб обнаружения существенных качеств подразделений системы, от которых (качеств) зависят другие, производные от них признаки каждого из элементов подразделений"3'. Одним из таких производных для норм ответственности признаков является особый порядок их применения. Ддя реализации этих норм требуется правопримени­тельная деятельность специальных субъектов, которая регламенти­рована советским законодательством. В связи с этим норма ответст­венности практически никогда не реализуется одна, но выступает в комплексе с иными правоохранительными нормами материального и процессуального характера, опосредствующими условия и порядок ее применения. Совокупность всех этих норм и образует нормативную кон­струкцию данного вида ответственности (уголовной, административ­ной, материальной и т.д.).

Следует уточнить соотношение понятий "нормативная конструк­ция ответственности" и "институт юридической ответственности".

С нашей точки зрения это хотя и близкие по содержанию, но не тож­дественные понятия, ибо они принадлежат к различным понятийным рядам. Институт юридической ответственности выступает элементом более общей системы, каковой является система права в социалисти-

Лейст О.Э. Указ, работа, с. 60.

- 47 -

ческом обществе. Он представляет собой устойчивый, относительно замкнутый комплекс охранительных норм, обеспечивающих самостоя­тельное регулятивное воздействие на определенный участок общест­венных отношений - отношения, вытекающие из нарушения правового запрета^. При этом акцент в понятии "институт юридической ответ­ственности" приходится на то, что подлежит в данном случае регу­лированию и с какой целью, на задачи и принципы такого регули­рования, то есть на общие вопросы воздействия данного элемента правовой системы. Понятие же "нормативная конструкция ответст­венности" - звено системы механизма правового регулирования и соответственно этому расположению акцент в нем смещен на вопросы "технологии", детального регулирования поэтапного осуществления юридической ответственности. Следовательно, каждое из этих поня­тий несет свою смысловую нагрузку и их употребление зависит от ракурса, под которым в конкретном случае исследуются нормы ответ­ственности.

Какова архитектоника нормативной конструкции ответственности? (См. схему 2). Заметим сразу, что сложность ее может быть раз­личной в зависимости от вида юридической ответственности. Но в любом случае своеобразный "центр тяжести" нормативной конструкции

ответственности составляет материальная охранительная норма от­ветственности соответствующей отрасли права. Она состоит из гипо­тезы, предусматривающей определенное нарушение (юридический факт, вызывающий вступление ее в действие) и санкции, устанавливающей меры штрафного, карательного характера, подлежащие применению к нарушителю. Эту главную норму дополняют вспомогательные, помогаю­щие определить субъектный состав правоотношения ответственности; регламентирующие права и обязанности сторон и сроки его реализа­ции; объективные и субъективные обстоятельства, влияющие на окон­чательное определение меры ответственности в пределах санкции ос­новной материальной нормы; обстоятельства, освобождающие от от­ветственности, а также нормы, определяющие процедуру наложения на лицо мер ответственности и порядок их исполнения. Понятно, что наиболее сложная конструкция соответствует самому тяжкому виду ответственности - уголовной. В нее включены многочисленные процессуальные нормы, в том числе пресекательные и иные, опосред­ствующие меры процессуального обеспечения и процессуального при­нуждения^". Задачей подобных норм является обеспечение оптимальных условий реализации главной материальной нормы ответственности.

Нормативная конструкция определенного вида ответственности позволяет исследовать в ’’статике" ту абстрактную, идеальную мо­дель, которая воплотится в будущем в реальное правоотношение от-

ветственности. Представление о "динамике” юридической ответствен­ности дает анализ применения ее нормативной конструкции к конк­ретному правонарушителю, то есть процесса осуществления субъектив ной ответственности правонарушителя.

Факт правонарушения является необходимым и достаточным ос­нованием для приведения нормативной конструкции ответственности в действие. При его наличии главная охранительная норма ответст­венности "разворачивается" в "право-обязанность”, возникает ма­териальное охранительное правоотношение ответственности. "Конк­ретная логика развития правовой структуры - это и есть логика правового регулирования", - указывает В.А.Шабалин^. Охранитель­ное правоотношение ответственности - "второй этаж" МПР-2 (анало­гично тому, как регулятивное правоотношение, порожденное актом правомерного поведения, составляет "второй этаж" МПР-І), вторая ступень в развитии охранительного блока механизма правового регу­лирования (см. схему $ 3).

Понятие "охранительные правоотношения" впервые было введено в научный оборот Н.Г.Александровым, назвавшим так правоотношения, которые возникают между компетентными органами государства и пра­вонарушителем с целью применения к последнему определенных санк-

О

ций, если подтверждается неправомерность совершенных им действий С тех пор этот термин прочно прижился, однако объем его содержа­ния так и остался невыясненным. Тем не менее, почти все авторы, исследовавшие проблему юридической ответственности, так или ина­че связывали ее с охранительным правоотношением. В этой связи показательно высказывание А.А.Пионтковского, который писал: "По­нять правовую природу уголовной ответственности, как и всякой другой правовой ответственности (гражданской, административной) вне соответствующих правоотношений не представляется возможным”^.

Вместе с тем, неодинаково оценивается взаимосвязь юридичес­кой ответственности с охранительными правоотношениями. Так, ряд

9

авторов считает, что это тождественные понятия . Другие полагают, что ответственность возникает лишь на определенной стадии разви­тия охранительного правоотношения, представляя собой как бы этап последнего^. Третьи, отмечая взаимосвязь этих явлений, считают, тем не менее, что содержание охранительных правоотношений не сво­дится лишь к ответственности, но значительно более многообразно. Так, например, МД. Фарукшин пишет, что "в рамках охранительных правоотношений реализуется не только ответственность, но и иные правовосстановительные меры”^. Последняя точка зрения близка к нашей. Действительно, коль скоро правоотношение являет собой за­кономерный и неизбежный этап в процессе реализации правовой нормы, то, очевидно, каждый вид охранительных норм должен подчиняться данной закономерности и до своего фактического осуществления прой­ти стадию правоотношения. Следовательно, правоотношение ответст­венности - лишь один из видов охранительных правоотношений (наря­ду с правоотношениями защиты и ограждения) в МПР-2, связанный с реализацией норм ответственности.

Возникшее в результате правонарушения отношение ответствен­ности представляет собой первоначально материальную правовую связь между государством и правонарушителем. Специфически юриди­ческое содержание этого отношения складывается из права государ­ства подвергнуть правонарушителя мерам штрафного, карательного характера и обязанности последнего претерпеть их. Все охранитель­ные нормы пронизаны осуждением государства и общества противо­правного поведения нарушителя, ибо их основной элемент - санк­ция в абстрактной нормативной форме содержит оценку того право­нарушения, за которое она применяется. Однако в нормах ответст­венности осуждение проявляется в наиболее резкой, яркой форме, воплощаясь в их карательной направленности. Преемствуя это ка­чество норм, правоотношение ответственности конкретизирует его в тех неблагоприятных последствиях, которым подлежит одна из сто­рон - правонарушитель, претерпевающий деформацию своего правового статуса^. Поскольку отношения юридической ответственности склады-

- 52 -

ваются "по вертикали" (между государством и правонарушителем) - они имеют властный, авторитарный характер, что отражается на пра­вовом положении их субъектов, проявляясь в изначальном, "запро­граммированном" неравенстве сторон. Одна сторона (государство), беря на себя защиту интересов общества в целом и всех его граж­дан, имеет право причинения неблагоприятных последствий, а дру­гая несет обязанность их претерпевания. Разумеется, это не оз­начает, что на одной стороне - только права, а на другой - лишь обязанности. Ведь речь идет о правоотношении, а следовательно, оба его субъекта обладают взаимокорреспондирующими друг другу правами и обязанностями. Так, важнейшим правом нарушителя в пра­воотношении ответственности является право на защиту, которое, соответственно, обязана обеспечить другая сторона. Однако, имен­но связь сторон в виде "причинение-претерпевание" образует собой, если можно так сказать, формулу отношения ответственности, по­зволяющую легко отличить его от иных видов охранительных правоот­ношений.

Отношения ответственности обладают признаком публичности, ибо от имени и по поручению государства в их осуществлении всег­да принимают участие компетентные органы, социальное назначение которых не позволяет им занимать отрицательную или нейтральную позицию (так сказать, "молчать"), а обязывает независимо от во­ли и желания заинтересованных в деле лиц, рассмотреть материал о правонарушении и вынести по нему официальное заключение. "Ка­кие бы то ни было извинения, взятие материалов обратно, отказ от поддержания обвинения не связывают в действиях органы (должност­ных лиц), поскольку они "осуществляют не свою личную (или груп­повую, или кружковую) волю, а волю этого общества"'1’, - пишет

Л.В.Коваль.

Деятельность государственного органа по применению норма­тивной конструкции ответственности к конкретному правонарушите­лю протекает, как правило, в процессуальных формах. Здесь прояв­ляется известное сходство в закономерностях развития охранитель­ного и регулятивного механизмов правореализации. И в том и в дру­гом прежде чем субъекты смогут реализовать свои права и обязан­ности, необходимо, в ряде случаев, их подтверждение, удостовере­ние в установленном законом порядке актом применения. Разница лишь в том, что для МПР-2 (в частности, для юридической ответ­ственности) этот порядок разработан с особой четкостью и истори­чески носит название юридического процесса. В МПР-І обычно речь идет о юридической процедуре.

В заключение анализа характерных черт правоотношения ответ­ственности отметим, что это всегда новое, вновь возникшее^ в ре­зультате правового деликта отношение, направленное на исправле­ние и перевоспитание правонарушителя в целях общей и частной пре венции, то есть обеспечения нормального действия МПР-І, его ох­раны от нарушений в будущем. Таким образом, несмотря на единство сферы правового регулирования (отношения, складывающиеся в ходе борьбы советского государства с различными посягательствами на интересы общества и личности), общность целей и задач (восстанов ление нарушенного механизма действия права и охрана его от пося­

гательств в дальнейшем), правоотношения ответственности отлича­ются от иных правоохранительных отношений достаточно специфичес­кими собственными признаками, что позволяет им занять среди них свое, особое место. Отдельные из перечисленных для правоотноше­ния ответственности признаков могут иметь место и у других видов охранительных правоотношений. Однако вся их совокупность в целом имманентна лишь правоотношению юридической ответственности.

"Нижний этаж" механизма правового регулирования - реализа­ция охранительных правоотношений (как и регулятивных) - включа­ет в себя действия их участников по воплощению в жизнь прав и обязанностей, заложенных в соответствующем охранительном право­отношении. Так, реализация правоотношения ответственности означа ет деятельность сторон по применению к правонарушителю назна­ченной ему соответствующим государственным органом конкретной меры ответственности и претерпеванию ее им (это может быть вып­лата штрафа, исполнение уголовного наказания, увольнение с рабо­ты или иные меры - в зависимости от вида ответственности). При­чем, действия участников охранительного механизма, будучи сопря­жены с применением государственного принуждения, далеко не всег­да прямо опосредствуются им. Устанавливая юридические обязаннос­ти и соответствующие им субъективные права, государство тем са­мым прежде всего указывает участникам правоотношения на наиболее рациональный путь восстановления нарушенного правопорядка, лик­видации последствий допущенного нарушения (когда это возможно) и предупреждения подобных случаев в дальнейшем. Воспринимая эти указания, субъекты, как правило, добровольно совершают действия, предписываемые им государством. Разумеется, нельзя забывать о том, что исполнение любой из подобных обязанностей гаранти­руется государственным принуждением, однако, исполняют ее субъек

ты не "из-под палки", а, как правило, в силу уважения к авторите­ту соответствующих органов, убежденности в правильности и целе­сообразности советских законов, раскаяния в допущенном правонару­шении и т.д. По мере роста культуры и сознательности советских людей удельный вес добровольно исполняемых ими в соответствии с требованиями охранительных норм обязанностей будет неуклонно по­вышаться, приближаясь к своему абсолютному максимуму в коммунис­тическом обществе (когда правовые нормы окончательно утратят не­обходимость в принудительном обеспечении и перерастут в нормы комгунистичёского общежития). Но уже и сейчас последствия любого правильно разрешенного социального конфликта устраняются его субъектами вполне сознательно, с "доброй волей". Исключения сос­тавляют случаи привлечения правонарушителя к ответственности, которая в силу своей карательной направленности имеет принуди­тельную сущность. И все же принуждение в механизме правового ре­гулирования социалистических отношений не занимает, с нашей точ­ки зрения, ведущего места, даже при необходимости устранения его дисфункционирования. Лишь отказ правонарушителя добровольно подчиниться требованиям охранительных норм, его уклонение от их реализации, злостное пренебрежение интересами общества и его чле нов, выразившееся в нарушении правовых запретов, вызывает необ­ходимость приведения в действие того аппарата силы, которым рас­полагает государство для принуждения к исполнению своих установ­лений. Мы потому и говорим, вообще, о регулирующей роли охрани­тельных норм и правоотношений, рассматриваем охранительную под­систему прежде всего как часть общего механизма правового регу­лирования социалистических общественных отношений (хотя и имею­щую специфические цели, задачи, а, следовательно, и средства воз действия в нем). Регулировать общественные отношения ведь можно

- 56

как очерчивая круг правомерных и противоправных деяний их участ­ников (позитивное регулирование), так и указывая варианты поведе­ния, восстанавливающего нарушенное "равновесие" правовой системы, лишь в крайнем случае - принуждая к такому поведению силой (регу­лирование "отклоняющегося" поведения в рамках МПР-2). Только лишь в своем единстве регулятивная и охранительная подсистемы вы­ражают своеобразие права как нормативно-властного инструмента социального управления.

Вместе с тем, именно эта способность механизма правового регулирования самовосстанавливаться, саморегулироваться посред­ством введения в действие своего охранительного блока и делает его большой социальной системой. Существующие в неразрывной свя­зи в рамках этой целостной системы ее регулятивный и охранитель­ный блоки (подсистемы) взаимопредполагают и дополняют друг друга. Причем нормы охранительной подсистемы вступают в действие только тогда, когда нарушается механизм регулятивной подсистемы. В этом смысле весь охранительный механизм правового регулирования - явление в праве вторичное, производное, функционирующее при нару­шении социально-правовых связей более высокого порядка, выражаю­щих собственно социальное назначение права. Таким образом, реали­зацию этих блоков механизма правового регулирования нельзя пред­ставлять в виде одновременно, параллельно протекающих в отношении одного и того же объекта процессов, ибо "противоправное поведение находится в состоянии несовместимости с правомерным поведением"^, и успешное осуществление МПР-І исключает, делает ненужным МПР-2. Так, например, соблюдение болельщиками правил поведения на три-

т

Решетов Ю.С. Механизм правореализации в условиях развито­го социализма. Казань, 1980, с. 131.

бунах стадиона во время матчей свидетельствует о беспрепятст­венной правореализации в рамках МНР-I. При этом не возникает не­обходимости в действиях милиции по пресечению нарушений правопо­рядка и наказанию виновных, то есть в функционировании МПР-2.

В то ясе время, любой ’’сбой” в действии МПР-І, любое нарушение регулятивных норм выступает в качестве юридического факта, на основании которого вступает в действие охранительная норма, то есть разворачивается действие МПР-2. Это положение мы считаем необходимым подчеркнуть особо, ибо в среде юристов есть и иные мнения. Так, например, В.Н.Протасов пишет о том, что ’’...на ос­нове непротивоправного поведения возникают охранительные правоот­ношения, направленные на предупреждение нарушения определенного участка функционирующей системы общественных отношений"^. Он по­лагает также, что охранительный механизм права может вступать в действие и вследствие стихийных бедствий (а последние, как из­вестно, вообще не являются поведением).

С нашей точки зрения, подобная постановка вопроса ведет к стиранию граней между функциями охранительной и регулятивной под­систем права, блоков механизма правового регулирования. Как уже говорилось, МПР-2 разворачивает свое действие лишь тогда, когда обеспечить нормальные условия правового регулирования государст­ву не удалось и необходимо "выправить" нарушенный механизм, лик­видировать его "сбой". Иными словами, он имеет дело с правовыми аномалиями. Поэтому правоотношения, направленные на предупрежде­ние нарушений (до их совершения), несомненно, относятся к регуля-

Ї Протасов В.Н. Об охранительных правоотношениях. - В сб.: Вопросы теории права и государственного строительства, вып. 3. Томск, 1979, с. 37.

тивному механизму права, составляют неотъемлемую часть его функ­ционирования (регулировать, чтобы не допустить нарушений). Те же регулятивные отношения возникают и вследствие стихийных бед­ствий. Регламентируются они регулятивными нормами, хотя и не совсем обычными, рассчитанными на экстремальные условия (отсюда и некоторая их специфика).

Занятая В.Н.Протасовым позиция не могла не привести его в дальнейшем к противоречиям. Так, совершенно правильно указывая при рассмотрении взаимодействия регулятивных и охранительных норм на том, что любая "самостоятельная охранительная норма... может рефлектировать "вверх" от себя регулятивное предписание (которое по содержанию есть диспозиция-наоборот и данной охрани­тельной логической нормы)", он вынужден делать оговорку, что "такое "рефлектирование" происходит лишь при том условии, что

охранительная норма предусматривает условием своего действия т

противоправное поведение" . Таким образом, те "охранительные нормы", в гипотезах которых поведение вообще не предусмотрено или оно не противоречит требованиям правовых норм, оказываются у него полностью свободными от связи с регулятивными предписа­ниями, от их обеспечения. То есть такие нормы, по существу, ока­зываются вне связей правовой системы, некими абсолютными, незави­симыми правовыми субстанциями. Вряд ли подобные рассуждения могут способствовать позитивной разработке теории охранительных право­отношений.

Итак, регулятивная и охранительная - это две различные, но взаимосвязанные подсистемы в рамках единой целостной системы механизма правового регулирования (здесь мы наблюдаем частный случай проявления диалектического закона единства и борьбы про-

1 Протасов В.Н. Указ, работа, с. 37.

тивоположностей на конкретном правовом материале). Нельзя, одна­ко, забывать того, что различие (противоположность) охранитель­ной и регулятивной подсистем носит относительный характер и про­водится в познавательных целях. В практике же "регулятивные и ох­ранительные предписания (и соответствующие им правоотношения - М.З.) не только в рамках логических норм, но и в отраслях права образуют нерасторжимое единство и поэтому реально "регулятивно­го права" и "охранительного права" в чистом виде не существует"'*'. Правда, в настоящее время происходит некоторое законодательное обособление правоохранительного материала: приняты Основы зако­нодательства и Кодексы об административных правонарушениях, вы­делен раздел Л (Ответственность за нарушение земельного законо­дательства) в Основах Земельного законодательства, раздел 5 (От­ветственность за нарушения водного законодательства) в Основах водного законодательства и т.д. Преследуя цель удобства в практи­ческом применении законодательства, такое обособление, на наш взгляд, не дает оснований для вывода о какой-либо дифференциации и специализации внутри правовых отраслей и построения на этой ос­нове прогностической модели структуры права. Удвоение структуры права вряд ли нужно и целесообразно.

В то же время, очевидна практическая необходимость постоян­ного совершенствования механизма правового регулирования социа­листических общественных отношений. Такое совершенствование, в свою очередь, невозможно без четкого анализа как вертикальной, так и горизонтальной его структуры, уяснения места и содержания каждого входящего в него звена, его функций, целей и задач.

Уто, разумеется, большая проблема и решать ее следует комплексно.

j

Алексеев С.С. Структура советского права, с. 32.

Задача нашего исследования значительно скромнее и ограничивает­ся анализом лишь одной из ’’вертикальных” подсистем механизма правового регулирования - юридической ответственности, затраги­вая прочие вопросы лишь постольку, поскольку этого требует об­щий ход рассуждений. Выше мы предприняли попытку доказать, что нормы юридической ответственности и их реализация, воплощенная в правоотношениях ответственности и действиях их участников, занимают в МПР-2 свое особое место. "Пронизывая" все пласты пра­вовой материи, ответственность выступает упорядочивающей формой связи в структурах социальных отношений, складывается в процессе своего осуществления в некую разновидность правового регулирова­ния, его негативный вариант, несущий двойную юридическую нагруз­ку, ибо ответственностью не только охраняются от нарушений пози­тивные общественные отношения, но и непосредственно регулируются те отношения, которые возникают в результате правонарушения. "Угроза, потенция кары, заключенная в нормах ответственности, уже оказывает известное сдерживающее влияние на некоторых субъек­тов, побуждая их "терпимость" к праву’’^ и действуя как охрани­тельный фактор. В то же время, определение взаимоположения субъек тов в правоотношениях ответственности, указания на основания возникновения этих отношений, на приемы формирования субъектив­ных прав и юридических обязанностей и способы их осуществления, на меры их обеспечения и охраны характеризуют регулирующие свой­ства данного варианта. Таким образом, юридический результат ис­пользования ответственности может быть как статическим (сохране-

т

Ардашкин В.Д. Юридическая ответственность как вариант правового регулирования. - Материалы научной конференции. Красноярск, 1972, с. 4.

ние, стабилизация правопорядка), так и динамическим (преобразова­ние нарушенных отношений в ’’нормальные”, восстановление право­порядка). Именно эти два фактора и характеризуют в общем плане социальную ценность юридической ответственности как варианта правового регулирования социалистических общественных отношений.

По своей правовой природе данный вариант примыкает (как од­на из его разновидностей) к императивному методу правового регу­лирования^, ибо субъекты, чье поведение им регулируется, вступа­ют в конкретные правоотношения ответственности, как правило, не по своей воле, а вступив в эти отношения, они не могут без ведома государства прекращать либо изменять их. Начиная с отправ­ного пункта - объединенных в систему материальных и процессуаль­ных норм (нормативной конструкции ответственности) - через опре­деленную юридическую процедуру (складывающуюся из последователь­ных действий, выполняемых компетентными государственными органа­ми) - метод юридической ответственности достигает того юридичес­кого результата, на который он был нацелен, в действиях участ­ников регулируемого общественного отношения. Качество правового регулятора общественных отношений является, таким образом, ин­тегральным свойством юридической ответственности. Ни один отдель­но взятый ее элемент им не обладает, хотя каждому принадлежит определенный "вклад” в формирование этого целостного свойства. Лишь в своем единстве, в процессе последовательного прохождения через все этапы механизма правового регулирования, элементы юри-

Нами используется классификация правовых методов, пред­ложенная А.М.Витченко в его работе "Метод правового регулирова­ния социалистических общественных отношений". (Саратов, 1974, с. 101).

дической ответственности образуют в законченном цикле особый вариант правового регулирования, играющий весьма значительную роль в нашем обществе пока существует возможность правовых экс­цессов в нем. Это - регулирование, осуществляемое посредством юридической ответственности.

<< | >>
Источник: ЗАДНЕПРОВСКАЯ Марина Валентиновна. ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ЮРИДИЧЕСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ И СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ЗАКОННОСТЬ. Диссертация на соискание ученой степени, кандидата юридических наук. Москва - 1984. 1984

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 2. Роль и место ответственности в правовом регулиро­вании социалистических общественных отношений:

  1. § 2. Роль и место ответственности в правовом регулиро­вании социалистических общественных отношений
  2. § 3. Юридический механизм осуществления ответ­ственности в социалистическом обществе
  3. § 3. Реализация требований социалистической законности в практике органов внутренних дел по осуществлению юридической ответственности правонарушителей
  4. 1. Исторические тенденции развития отношений «участник хозяйст­венного общества -хозяйственное общество».
  5. 1. Общий характеристика имущественных правоотношений, склады­вающихся между хозяйственным обществом и его участниками.
  6. § 3. Место принципа публичности (официальности) в системе принципов уголовного судопроизводства
  7. § 1. Современная политико-правовая карта Европы
  8. § 1. Теоретическая модель взаимосвязи права и правового отношения в механизме правового регулирования
  9. § 2. Эволюция содержания теоретической модели взаимосвязи нормы права, правоотношения и юридического факта
  10. § 3. Функционально-генетическая связь материальных и процессуальных норм права в правовых отношениях
  11. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ПРАВОВЫХ АКТОВ И ЛИТЕРАТУРЫ
  12. § 2. Генезис понимания феномена «воинские преступления» в истории национальной и зарубежной правовой мысли