Задать вопрос юристу

Правовая реальность и юридический язык

Правовая реальность и языковая реальность — эго оптологически свя­занные формы социальной (публичной и частной) и культурной коммуни­кации. История развития права и есть, по существу, история развития языка устного, вербального и визуального права (языка традиций и ритуальных практик, социальных иерархий и классификаций, инициаций и проро­честв, языка судебных поединков и языка греческой трагедии) и письмен­ного права (языка религиозных текстов и юридических календарей, право­вых документов — контрактов, протоколов, завещаний).

Юридический язык при всем разнообразии возможных форм выраже­ния и воздействия права по своему универсальному смыслу и практиче­скому значению представляет собой систему определений, нормативных границ социального общения. Нормативность является всеобщим условием человеческого существования. В этом смысле нормативность составляет атрибутивное свойство юридического языка. Императивный и диспози­тивный языки правовой коммуникации в различных формах их сочетания охватывают своим регулирующим воздействием, по существу, все возмож­ные варианты социального поведения.

Традиционная точка зрения на предмет понимания данного свойства права сводится к следующей формуле: нормы определяют субъективные права и обязанности субъектов правового общения, устанавливают га­рантии и ограничения их реализации, нормы Фиксируют нормативные границы, в которых взаимодействуют субъекты социальных отношений, предопределяют действия их участников. Данное понимание отражает уз­кое представление о нормативности права как совоюттности юридических правил.

Право не существует вне социальной коммуникации. Юридические пра­вила являются всего лишь внешним выражением социально-нормативной природы права как такового. Юридический язык, в рамках которого про­текает социальное общение, является социальным институтом, обеспечи­вающим фактом своего происхождения и существования определенный порядок социальных отношений. Нормативность юридического языка — это не что иное, как внутреннее качество или свойство самих социальных
отношений. Само социальное отношение заключает в себе определенную нормативную структуру и язык своей собственной юридической органи­зации[113]. Или определенный вариант социального порядка с присущей ему юридической модальностью отношений. 1 Ірежде чем стать правовым, фак­тическое является юридическим.

Юридическое отношение не возникает извне, оно изначально суще­ствует внутри социального отношения. В этом смысле право или юриди­ческий язык социального общения объективно заключены в самой систе­ме социальных связей, в рамках которых протекает социальный процесс, процесс социальной коммуникации и институционализации, практики и логики социального взаимодействия и поведения. Нормы позитивного права с той или иной степенью полноты, достоверности и адекватности только отражают качество нормативности, объективно присущее самому порядку социальных отношений как нормативной структуре. В конечном счете, безотносительно к историческим формам существования внешнего позитивного права, действительным источником права является импли­цитное право, внутреннее право социального отношения.

Разнообразные нормы, как по своему фоомально-юридическому содер­жанию, так и своей формально-юридической форме лишь внешне выража­ют то, что уже имманентно присутствует внутри систем социального обще­ния, их собственные нормативные структуры. Иначе говоря, нормативность есть объективное качество реальных отношений. Нормативно-должное или право, или язык выражения и существования нормативно-должного за­ключены в сущем. Правила лишь отражают то понимание границ норма­тивно-должного поведения, которое складывается в рамках определенной социокультуры и процессе социально-исторической практики. Социальное отношение может стать правовым отношением в той мере, в какой оно уже внутри себя является юридически развитым отношением. Юридическое есть внутренняя нормативная модальность социального отношения. По­зитивное право — одна из исторических форм выражения юридического. Юридическое - универсальная нормативная данность социального обще­ния. Позитивное право — конкретная, официально санкционированная форма социального общения. Юридическое присутствует в социальном всегда. Право — модус существования юридического.

Право как таковое и правовая норма — не тождественные категории. Право объективно, онтологически задано социальной структурой. Право­вые нормы или правила, хотя и социально обусловлены, субъективно мо­тивированы и опосредованы. Правовая реальность имеет как объективные, так и субъективные основания. Правовая реальность объективна, поскольку является функцией социального общения. В этом смысле социальный по­рядок уже есть юридический порядок. Правовая реальность субъективна, поскольку правила общения сформированы культурно-историческим кон­текстом, политическими и экономическими практиками, общественными

ожиданиями и вариативными предсанлі пнями о лона пом пли недолжном, дозволенном или недозволенном, пранплы |()М ИМИ пснр,•ШИЛІ.пом порядке социальных отношений.

Право, строительными конструкциями КОТОРОГО, наряду с юридическим языком, являются юридический дискурс и юрндичсскиіі текст, — существу­ет в системе культурно-исторических, метальных и эпистемологических координат. Именно в их рамочных определениях формируются такие юри­дические свойства права, как нормативность и перформативность'. Исто­рия развития правовых систем — эго история позитивации данных уни­версальных категорий юридической организации социальных отношений. Качественные характеристики нормативности и перформативности поава эвалюируют в диапазоне мягких (диффузных, диспозитивных) и жестких (структурированных, императивных) форм юридического выражения своей модальности.

Нормативность права определяется структурой культурных и инсти­туциональных ограничений, закрывающих возможность произвольного (политически ангажированного) и ситуативного (конвенционального) внедрения или совмещения в его системе взаимоисключающих правопо- ложений. Право в самом себе заключает соционормативную логику свое­го существования и воспроизводства[114] [115]. В этом смысле оно трансцендентно по отношению к формальным определениям, связанным с процессом позитивации социального общения и придания правилам поведения тре­буемых реквизитов в рамках установленной процедуры[116].

Перформативность права заключается не только в способности юриди­ческого языка отражать правовую реальность в системе ее концептуальных определений. Перформативность юридического языка, безотносительно к устной или письменной форме его трансляции, заключается в способ­ности переводить (оборачивать, превращать) юридические высказывания в юридические следствия. То есть конституировать правовую реальность в дескриптивной или прескриптивной логике ее нормативных определе­ний. Юридически значимое суждение в самом себе заключает юридически значимый результат (действие). Правовые классификации (юридические концепты) до факта их включения в процесс юридической аргументации
(высказываний) содержат правовые квалификации (юридические кон­структы). В этом совмещении процессов концептуализации и институци­онализации права обнаруживаетсебя нормативное единство юридическо­го языка, юридического дискурса и юридического действия. В границах правовой коммуникации они взаимоопределяют и переходят друг в друга. Одно является нормативной репрезентацией другого, и наоборот.

Юридический дискурс — это сочетание и нормативной логики вы ■ оказываний о правовой реальности, и нормативной логики практических действий.

Вполне объяснимо, что исторически первоначальной формой правового общения являлся ритуал, соединяющий в себе и жестикуляцию, и і олосовые артикуляции, и правопорождающие действия. Социально-пра­вовое общение внутренне структурировано, представляет отдельные слои или сегменты ритуальных, сакральных и практических правообразующих действий. В этом смысле социальное право — это и первоначальное право, и одновременно традиционное, сакральное и ритуальное право[117].

В структуре исторически заданного юридического языка сосуществуют правовые категории и правовые понятия, язык правовых онтологий и язык правовых концепций, практический язык и теоцетический язык. Вместе с тем следует различать язык существования поава и язык определения права. Это взаимозависимые, но не тождественные категории. Их различе­ние — это, во-первых, различение онтологических и эпистемологических оснований права, права как социально-нормативного факта и права как юридического концепта, и, во-вторых, различение процессов категориза­ции и концептуализации права.

Правовая действительность, охватывая собой оба модуса проявле­ния юридического начала общественных отношений — и нормативный, и когнитивный, представляет собой комплекс относительно автономных в логике их собственного развития и воспроизводства исторических форм и результатов концептуализации и юридизации социальных отношений. Именно этим внутренним раздвоением возможных форм существования и самоопределения правовой реальности — объективного права и представ­лений о границах права — объясняется формирование в структуре юридиче­ского знания предметной и аналитической теории права[118], теории строения и функционирования правовых институтов и теории юридического языка их описания и объяснения.

Юридический язык — категория с исторически меняющимся норма­тивным содержанием и формами своего выражения. Языки традицион­ного и современного права, сохраняя свои универсальные юридические функции организации и регулирования процессов социальных коммуни­каций, обслуживают типологически различные социально-политические

и культурные системы. Предметные II юридико технические различия юридических языков публичного и частного права также в полной мере демонстрируют культурно-исторически заданные нормативные границы обслуживаемых ими социальных отношений.

Очевидно, что каждая историческая эпоха существования права говорит на своем юридическом языке о праве, каждое исторически сложившее­ся право живет в рамках конкретного юридического языка рассуждения о праве и определения права. В этом смысле юридический язык является не чем иным, как реальной средой исторического процесса производства, так и действенным источником воспроизводства правовой реальности, наряду с социальными, политическими и культурными факторами и устовиями ее становления и развития. Каждую историческую эпоху правовой жизни про­низывает собственная метафизика исторического места и исторического времени, со своими практиками восприятия и понимания смысла юридиче­ского порядка отношений, своя правовая феноменология и і ерменевтика.

По существу, каждая правовая система обладает собственным юриди­ческим языком определения нормативных границ, оснований, источников и способов социального общения. Правовые системы — это одновременно и системы юридических языков — теоретических и практических, вербаль­ных и невербальных, символических и доктринальных. Именно в рамочных определениях исторически сложившихся юридических языков заключены внутренние и внешние границы существования конкретной правовой ре­альности и воспроизводства ее системы.

Любое юридическое явление — правовые институты и процедуры, пра­вовые правила и принципы, правовые классификации и квалификации — получает свое предметное выражение и содержание в рамках принятого, признанного или санкционированного юридического языка правового общения. Словарь используемых юридических терминов образует каркас правовой науки и правовой практики. В терминах определенного юридиче­ского языка выражают себя эпохи исторического существования и развития права. В рамках определенного юридического языка обнаруживают себя парадигмальные сдвиги в подходах, понимании и определении права, форм и способов юридической организации социальных отношений. Изменения в системах юридических понятий и конструкций фиксируют изменения юридических картин мира или языковых и ментальных юридических реаль ■ ностей как составных частей правовой реальности в целом.

Потребности развития юридического языка как относительно само­стоятельного предмета научной рефлексии актуализируют развитие ново­го направления юридических исследований — правовой лингвистики или универсальной и исторической грамматики правового общения.

Юридический язык представляет собой систему исторически склады­вающихся коллективных общих представлений о должном и недолжном в порядках социального общения. Несущими элементами юридических языков выступают культурно-исторические категории статусные опреде­ления и понятия. Различия между ними определяются местом их носите ■ лей в общей системе социально правовых коммуникаций. Это различия
и в предметном, и в аналитическом статусе данных нормативных образо­ваний.

Правовые категории рассматриваются в качестве общих и фундамен­тальных определений юриспруденции. Категории — агрегированные по­нятия, Фиксирующие фундаментальные онтологические основания права, воображаемую или фактическую, институциональную или символическую правовую реальность. Правовые категории — это предельно выраженная через обобщение конститутивных признаков правовая реальность, данная в культуре и мышлении. В этом смысле правовые категории имеют онто­логический статус, или статус существования. В свою очередь, правовые понятия — это содержательные научные абстракции. В них отражаются конкретные признаки, качества и свойства права. Они находят свое пред­метное выражение в определениях, или дефинициях. Правовые понятия имеют гносеологический и эпистемологический статус.

Отдельные правовые понятия получают юридическое закрепление в юридических текстах, т. е. приобретают официальный статус. Подобная операция составляет процесс позитивации юридического языка, посред­ством которого научное понятие переводится в легальную систему опре­делений не только формального анализа, но также и нормативного кон­струирования правовой реальности. В этом аспекте своего юридического существования правовые понятия приобретают обязательное нормативное значение как при своем практическом, так и аналитическом употреблении. Эта внутренняя двойственность юридической природы правовых понятий, являющихся фундаментом построения языка теоретической юриспоуден- ции, быть одновременно аналитической и нормативной конструкцией, де­лает правовые понятия инструментом познания поавовой действительности и инструментом ее преобразования.

Правовые понятия не только отражают право, но и формируют право. Иначе говоря, они задают концептуальные рамки и нормативные грани­цы выражения и существования правовой реальности. История развития юридического языка (теоретического и практического) — это история развития и правовой реальности. Наличие или отсутствие тех или иных правовых категорий и понятий в системе юридического языка той или иной конкретно-исторической правовой системы является индикатором ее принадлежности к определенному типу правовых цивилизаций, выра­жающими как рамки социокультурного и нормативного взаимодействия, так и саму возможность институциональных заимствований и обменов.

2.

<< | >>
Источник: Грамматика правопорядка : монография / науч ред. В. В. Лазарев. — Москва,2018. — 232 с.. 2018
Вы также можете найти интересующую информацию в научном поисковике Otvety.Online. Воспользуйтесь формой поиска:

Еще по теме Правовая реальность и юридический язык:

  1. § 1. Методология исследования правовой системы
  2. Постановка вопроса
  3. Юридический концепт действительности: понятие или проблема
  4. Юридическая картина мира и юридическая наука
  5. Юридическая картина мира и правопонимание: границы и пересечения
  6. Глава 4 ПРАВОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ: ОНТОЛОГИЯ И ЭПИСТЕМОЛОГИЯ
  7. Правовая реальность и юридический язык
  8. Правовая реальность и юридический дискурс
  9. Правовая реальность и юридический текст
  10. Правовая археология: между природой и культурой
  11. Введение в поэтику юридического текста
  12. Юридическая наука и междисциплинарность
  13. Границы права в определениях юридической социологии
  14. Юридический дискурс и интерпретации права
  15. Языки юридической интерпретации: экзегетика и герменевтика
  16. § 3. Правовая природа классификации юридических фактов в уголовно-исполнительном праве
  17. § 3. Особенности оказания юридической помощи осужденным на стадии исполнения наказания
  18. § 2.2. Юридические гарантии права граждан на равный доступ к государственной службе в органах внутренних дел
  19. I. 3. Правовые основы деятельности региональных интеграционных образований и их компетенция в сфере правовой охраны изобретений, полезных моделей и промышленных образцов.