<<
>>

Эволюция языка дисциплины: от мифа к логосу и обратно

Каждая историческая эпоха в развитии юридической науки говорит на своем языке о государстве и праве. Каждая историческая эпоха в разви­тии юридической науки разрабатывает свои представления о государстве и праве. Каждая историческая эпоха в развитии юридической науки ищет одновременно и универсальные и конкретные характеристики и определе­ния государственно-правовых явлений. Каждая историческая эпоха выраба­тывает и имеет свой формат, модус или структуру существования юриди­ческого знания, свою правовую онтологию, эпистемологию и аксиологию.

Историческая логика развития теории государства и права, ее предмета и метода, ее научного языка и концептуальных построений наглядно эм­пирически демонстрирует этот факт.

Эволюция юридической науки как системы знаний подчиняется общей логике развития любого социального явления и включает в себя три фазо­вых состояния — дотеоретическое, переходное и собственно теоретическое. Не касаясь деталей процесса структурных изменений в системе юридиче­ских знаний — это предмет истории и методологии юридической науки, следует отметить, что первая фаза формирования теоретической юриспру­денции протекала в рамках науки гражданского и науки государственного права. Именно их внутриструктурпое разделение на общую и особенную части обеспечило формирование научного аппарата юридической науки в целом.

Общая часть дисциплины гражданского права фактически заложила ос­нование теории права[39], а общая часть дисциплины государственного права, соответственно, теории государства[40]. По существу, вся исходная пробле­матика, ключевые понятия и определения теоретической юриспруденции разрабатывались внутри этих двух базовых практико-ориентированных дисциплин юридической науки.

И в современных условиях развития специальных юридических дис­циплин значительный объем предмета и проблематики теории государства и права находится в пограничной области науки гражданского и науки кон­ституционного права. Это обстоятельство фактически и дало основание одному из ведущих специалистов в области конституционного права вы­разить сомнение в существовании теории государства и права как самосто­ятельной научной дисциплины[41]. Данная точка зрения, разумеется, имеет право на существование, но только в рамках формально-догматического понимания предмета и системы междисциплинарных связей внутри юри­дической науки в целом.

Любая научная дисциплина, по мере разворачивания своего первона­чального предмета, преодолевая логику концептуальных заимствований, начинает проблематизировать и включать в структуру своего исследо­вания метафизические и концептуальные основания уже собственного предметного развития и построения. Историческая фаза саморефлексии на предмет самое себя выражает кардинально новую ступень теоретико­методологической эволюции научной дисциплины. Юпидическое знание, получаемое в ее рамочных определениях, уже не носит изначально нор­мативного характера, С е. заключает в себе возможность критического переопределения своих базовых категорий, своего аналитического языка и структуры.

Подобные эпистемологические повороты, связанные с поиском соб­ственной концептуальной идентичности, фиксируют глубинные сдвиги внутри юридической картины мира. То есть системе базовых концептов понимания смысла и назначения государства и права[42]. Кризис позити­вистской (завершенной в себе) версии понимания права — это, прежде всего, кризис социальной нормативности как таковой в ее формально­догматическом представлении Отсюда, как следствие, и кризис пози тивистской версии определения предмета и структуры теоретической юриспруденции.

В этом процессе соединились вызовы объективного и субъективного порядка, внешние и внутренние, институциональные и эпистемологические.

Это обстоятельство и дает основание признать глуби п 11 ы й характер ста- новления новой постклассической юриспруденции'. Ее предмети структура, ее идеология и концептуальное ядро пребывают в состоянии формирования и определения своего собственного содержания, форм и способов выра­жения. Базовая критическая ориентация мотивируется необходимостью переосмысления существующих подходов и версий понимания государ­ства и права. Нельзя не отметить, что положительное содержание новой юриспруденции в значительной ее части наполнено инвективами в адрес старой юриспруденции[43] [44].

Вместе с тем формат критической юриспруденции уже производит и свои позитивные и свои негативные результаты. Видимо, как и во всем, необходима мера вещей. Разрушая прошлое, нельзя быть уверенным в сво­ем будущем.

Логика эпистемологических вызовов и ответов является самой продук­тивной формой существования юридической науки в целом и теории го­сударства и права. Появление конкурирующих научных школ и научных изданий обеспечивает появление не только новых актуальных направлений и подходов теоретической юриспруденции[45], но и ее воспроизводство как фундаментальной иаучной дисциплины.

Значение эпистемологических поворотов в развитии юридической науки существенно как с точки зрения открывающейся возможности переосмыс­лить и переопределить отдельные концептуальные решения и конструкции в их общей системе, так и с точки зрения кардинальной трансформации понимания природы и оснований изучаемых явлений. И самое важное, парадигмальные сдвиги обнаруживают существование новых юридических реальностей, новых форм юридического общения, новых модальностей нормативно-должного в организации и регулировании социальных прак­тик. И как следствие, оформление новых юридических языков описания и объяснения юридических процессов и явлений.

Основной водораздел классической и постклассической юриспруден­ции связан не только и не столько с ревизией и обогащением словаря тео­ретической юриспруденции. Но это, хотя и важный, не самый главный момент концептуальной эволюции и революций в юридической науке. Принципиальное значение имеют процессы превращения нового взгля­да в понимании действительной картины мира юридических отношений в политику и практику конституирования новых юридических реальностей

в экономической, политичсскої, и социокультурной сферах[46]. И как след­ствие, конституирование новых юридических языков в описании и объясне­нии этих процессов, их новых исторических значений и смыслов.

Разумеется, здесь, как и всегда, необходима соразмерность спроса на изменения и их осуществление в границах наличных возможностей, по­скольку вместо новой живой юридической реальности в итоге можно по­лучить только ее имитации в форме нормативных и институциональных симулякров. Исходное состояние модерна, по мнению Юргена Хабермаса, характеризуется мировоззренческим плюрализмом[47]. В полной мере это относится и к миру юридического или нормативно-должного в системах социальных отношений и процессов,Доктринальных и научных практик.

Применительно к отечественной юриспруденции это состояние имело место и в классический, и в постклассический периоды ее существования. Полагать эпистемологический консерватизм классической юриспруденции и эпистемологический либерализм постюриспруденции изначально задан­ными и неизменными качествами их предмета и методологии не вполне корректно[48].

Каждая их них заключает в себе свою собственную онтологию и эпистемологию.

Каждый этап в развитии юридической науки — ее предмета и пробле­матики, ее научного словаря и структуры — одновременно устанавливал и границы ее познавательных возможностей. Расширение или сужение предметов и методов изучения государства и права составляют отдельные эпохи концептуальной эволюции юридической теории. Особое место в этом процессе занимали научные дискуссии, касающиеся социальных и доктри­нальных оснований юридической науки — ее теоретико-методологического статуса.

Историческая смена идеологических координат в понимании предмета и содержания юридической науки в наиболее обнаженной форме проявили себя в советский и постсоветский периоды ее развития. Так, в рамках клас­сической парадигмы понимания взаимных отношений права и государства последовательно возникли и сосуществовали три концептуальные версии в определении предмета теории государства и права — догматическая, по­веденческая и аксиологическая. Каждая из них предполагала и предлагала свой взгляд на основной предмет изучения государственно-правовых яв­лений, свой язык, свою аксиоматику. Первоначальная официальная док­трина ограничивала предмет юридической науки догмой права. Формат догматической юриспруденции занимал практически все пространство на­учной дисциплины. Догматическая юриспруденция игнорировала или весь­ма жестко пресекала все иные возможные точки зрения на свой предмет.

Формальная позиция была официально провозглашена п еапкцпопирована в рамках 1-й дискуссии по вопросам системы права в 1938 г.[49]

Новые научные позиции на предмет юридической теории были обо­значены в ходе 2-й научной дискуссии, проходившей в относительно свободном формате различных точек зрения во второй половине про­шлого века. Она вошла в историю юридической пауки как дискуссия о широком и узком понимании права. Преобразования были связаны с расширением социальных оснований реализации и применения уста­новленного права и акцентированием внимания на таких составляющих механизма правового регулирования, как правоотношения. Различение категорий «.установленное позитивное право» и «действующее позитивное право» было началом формирования в общей системе юридической науки новой юридической дисциплины — социологически ориентированной юриспруденции.

Юридическая конструкция понимания права на следующей фазе кон цептуальной эволюции юридической теории была дополнена существен­ным аспектом и элементом действительного содержания права — право­выми архетипами и правовыми ценностями, т. е. правосознанием. Новый взгляд о праве выявил потребность включения в предмет его изучения уже не только политических и социальных оснований и условий существования и воспроизводства, но также и социокультурной составляющей — воспри­ятия, понимания и отношения к праву. Что стимулирует формирование в структуре юридической науки новой дисциплинарной области — пони­мающей или когнитивной юриспруденции.

Так, движимое логикой юридических вызовов и ответов под влиянием самых разнообразных (внешних и внутренних, материальных и идеаль­ных) факторов развития науки догматическое представление о праве как совокупности общеобязательных норм или санкционированных поавил поведения было модифицировано. Вначале в рамках поведенческой пара­дигмы о праве как процессе реализации нормативных предписаний в форме правоотношений, а затем дополнено пониманием права как системы юри­дических ценностей, правовых идей, доктринальных установок.

Вместе с тем нельзя не отметить фундаментатьный факт концептуаль­ной эволюции юридической науки в понимании своего предмета. Фор­мальное расширение границ юридической теории (норма — правоотноше­ние — правосознание) не меняло главной, официально санкционированной позитивистской (этатистской, волюнтаристской, легалистской) точки зре­ния на предмет понимания природы, сущности и социального назначения государства и права[50].

Эпоху санкционированного плюрализма в подходах и мнениях относи­тельно того, что есть действительное право, а что не есть право, сменила

эпоха неограниченного концептуального плюралима. Осмысление всего объема современных версий, альтернатив, позиций и критик понимания природы и смысла государства и права, предмета и структуры теории госу­дарства и права — задача если не бесперспективная, то трудно разрешимая на данной фазе эволюции юридической науки.

Позитивизм не собирается уходить из юридической науки, а тем более из юридической практики. Что касается оппонентов формалсно-логма- тической юоиспруденции, то они пока пребывают в поиске собственных самоопределений[51].

3.

<< | >>
Источник: Грамматика правопорядка : монография / науч ред. В. В. Лазарев. — Москва,2018. — 232 с.. 2018

Еще по теме Эволюция языка дисциплины: от мифа к логосу и обратно:

  1. Эволюция языка дисциплины: от мифа к логосу и обратно
  2. ОГЛАВЛЕНИЕ