<<
>>

§3. Единство правоспособности государства

Анализ общей и, главное, специальной правоспособности показывает, что правоспособность государства неоднородна. В современных обществах государство может стать субъектом разнообразных правоотношений.

Это многообразие порождает проблему единства его правоспособности. Если государство является субъектом гражданского права, административного права, государственного (конституционного) права и многих других отраслей права, а также иных объединений правовых норм, не конституировавшихся в отрасли, то можно ли констатировать, что в каждой отрасли права государство - правовая корпорация остается тождественным самому себе, единым субъектом права, имеющим только различные проявления, или следует заключить, что в каждом из названных случаев имеется самостоятельный, не связанный с другими, субъект права', в гражданском праве - государство как субъект права одно, в административном праве - другое, а в международном праве, например, третье и т. д., то есть каждый раз возникает новый субъект права?

Ответ на данный вопрос не представляется очевидным, поскольку со времени, когда государство подверглось правовому регулированию, оно считается субъектом публичного права. Субъектом именно публичного права, потому что частная правоспособность государства никогда сомнению не подлежала. Уже в римском праве, как отмечалось, были предпосылки для ее конструирования[388]. Таким образом, с определенного момента государство стало и субъектом публичного права, и субъектом частного права. Но частное и

публичное право в логическом смвісле - это противоположности1. Дуализм частного и публичного права, таким образом, проецируется на правоспособности государства. В такой концептуализации государства — единого субъекта права нет, а есть два различных, никак не связанных между собой, субъекта: государство - субъект публичного права и государство - субъект частного права.

Если развернуть содержания публичного и частного права, то государств — субъектов права станет еще больше (в публичном праве - субъект государственного права, административно права и др.; в частном праве - субъект гражданского права и др.) Кроме того, в праве уже давно формируются специальные основные и комплексные, по выражению С. С. Алексеева, отрасли права (трудовое право, земельное право, финансовое право, морское право, предпринимательское право, банковское право и др.), которые нельзя отнести ни к частному, ни к публичному праву[389][390]. Следовательно, в этом контексте и правоспособность государства является “комплексной”, “смешанной”.

Таким образом, ни отраслевой способ определения правоспособности государства, ни выделение частно-правовой и публично-правовой правоспособности сами по себе еще не гарантируют единство государства - правовой корпорации, напротив, ведут к его распаду на множество лиц.

Сомнения по поводу единства правоспособности государства у юристов, как отечественных, так и иностранных, возникли достаточно давно. Так, по этому поводу Н. И. Лазаревский заметил: “Государство по самому существу своей юридической природы представляет собой совокупность двух юридических лиц (курсив наш.)', одного - публично-правового субъекта правительственных прав и другого - частно-правового субъекта прав по имущественным сделкам с обывателями”[391]. Н. И. Лазаревский зафиксировал два юридических лица, которые, по неизвестной причине, в своей совокупности составляют единого субъекта

права - государство. Из этих слов, однако, можно сделатв ввівод о том, что имеются не два юридических лицах, из которвіх состоит государство, а два различнвіх, противоположнвіх субъекта права: государство - юридическое лицо публичного права и государство - юридическое лицо частного права. В такой интерпретации утрачивается искомое единство правоспособности государства и государство раздваивается1.

Л. Дюги обратил внимание на проблему раздвоения государства в случае его одновременного признания как субъектом публичного права, так и субъектом частного права: “Государство, понимаемое как юридическое лицо, есть носитель не только права публичной власти, но также и патримониальных прав”[392][393].

На основании этого утверждения французский юрист поставил вопрос: “Является ли государство как патримониальное юридическое лицо личностью, отдельной от личности государства как субъекта права публичной власти?” и признал, что “по этому пункту современная доктрина, по-видимому, еще не пришла к твердому решению”[394]. Но Л. Дюги считал ошибочной концептуализацию государства как юридического лица, поэтому и не стал доказывать единство его правоспособности. Для автора это не было проблемой по причине изначально неправильной постановки ее постановки: по убеждению Л. Дюги, государство по природе не есть субъект права, тем более не есть правовая корпорация, а представляет собой политическую организацию, в которой одни, более сильные, властвуют над другими, более слабыми.

Однако во французской юриспруденции были те, кто определенно признавал государство субъектом права (юридическим лицом) и для которых была актуальной проблема обоснования единства его правоспособности. Так, о

том, что государство — это единый субъект права, высказались М. Ориу1 и Л. Мишу[395][396]. Особенно любопытна аргументация Л. Мишу: “Государство как субъект публичной власти и государство как юридическое лицо частного права, в действительности, составляют одного и того же субъекта права. Если мы их произвольно разграничим либо путем разделения единого государства на две самостоятельных личности либо, что ведет к тому же результату, ограничив юридическую личность государства только одним из этих проявлений, а именно частным правом, то это приведет к недопустимым выводам: тогда следует говорить, например, о том, что государство как субъект публичной власти не ответственно за действия, совершенные государством как субъектом частного права, и наоборот; что договор, заключенный одним субъектом, для другого - res inter alios acta; что судебное решение, принятое против одного лица, не принято против другого”[397].

Французский юрист верно отметил те реальные трудности, которые могут возникнуть в правовом регулировании при разрыве правоспособности государства.

Однако отправной точкой для автора было французское законодательство, то есть уже имеющееся правовое регулирование, с которым, по-видимому, Л. Мишу и пытался сообразоваться. Но правовое регулирование может быть ошибочным, поэтому его следует не принимать безусловно, а подвергнуть критической проверке. C этой точки зрения, думается, что Л. Мишу так и не обосновал теоретически, а не эмпирически единство правоспособности государства, несмотря на верно подчеркнутые положения, которые были реализованы в современном французскому юристу законодательстве.

От этой проблемы не остались в стороне и отечественные юристы. Уже в 1947 г. С. Н. Братусь при характеристике буржуазного государства заметил: “Конечно, фиск и государство, как субъект публичной власти, не являются различными субъектами - это две стороны одного и того же явления -

государства ..."1. Годом позднее единую правоспособность но уже не государства, а государственного органа сконструировал А. В. Венедиктов[398][399]. При этом у А. В. Венедиктова не вызвало сомнения то, что государственный орган может быть субъектом как гражданского права, так и административного права, а государство быть одновременно субъектом того и другого уже не в состоянии[400].

Идеи А. В. Венедиктова определили в дальнейшем постановку и решение этой проблемы в советской юриспруденции. Во-первых, преимущественными субъектами права были объявлены органы государства, а не само государство, которые, кроме того, считались его представителями. Во-вторых, была признана недопустимость конструирования юридического лица в административном праве[401]. Но терминологически, вследствие того, что автор употребил выражение “гражданская правоспособность государственного органа” вместо привычного для зарубежной юриспруденции выражения “юридическое лицо административного права”, проблема единства правоспособности государственного органа решена быть не могла.

Действительно, на каком основании в государственном органе совмещаются гражданская и административная правоспособность? По мнению А.

В. Венедиктова, единство правоспособности государственного органа создается тем, что три признака правоспособности из четырех, выделенных автором (определенные задачи, совокупность прав и правообязанностей, обособленная организация) присущи и гражданской, и административной правоспособностям, и

только четвертый признак (наличие в пользовании и распоряжении имущества), по убеждению автора, позволяет разграничить их: для административной правоспособности “мера закрепленности имущества” не установлена административным правом, тогда как для государственных предприятия и учреждения указания об этом содержатся в законодательстве1.

Как и в ситуации с Л. Мишу, автор всецело опирался на действующее законодательство, пытаясь согласовать с ним свои суждения. В другом месте А. В. Венедиктов сделал замечание, которое, представляется, ставит под большой вопрос единство правоспособности государственного органа: “Указывая на то, что возникновение, задачи, внутренняя структура, порядок деятельности и прекращение социалистических госорганов регулируются в первую очередь (курсив наш.) нормами государственного и административного права и что каждый госорган прежде всего (курсив наш.) является субъектом административного права, мы подчеркивали вместе с тем, что госорганы, допущенные к самостоятельному участию в гражданском обороте, участвуют в нем именно в качестве носителей гражданской правоспособности, т. е. в качестве юридических лиц гражданского права”[402][403].

Но благодаря чему осуществляется переход от одного - государственной или административной правоспособности, к другому - гражданской правоспособности? Изложенные мысли не оставляют сомнения в том, что госорган есть субъект публичного, то есть государственного и административного права, а гражданская правоспособность - это только дополнение его публичной правоспособности, причем сама возможность гражданской правоспособности для него не обосновывается. Едва ли после этого можно утверждать единство правоспособности госоргана, в этом случае приоритет безусловно отдан публичному праву перед частным и, нужно сказать, это абсолютно оправданно по отношению к государственному учреждению

(органу), но является недопустимым применительно к государству - субъекту права, правовой корпорации.

В современной отечественной юриспруденции проблема единства правоспособности государства привлекает внимание отдельных юристов1, кроме этого, многие исследователи поддерживают идею юридического лица публичного права[404][405].C одной стороны, это оправданно, поскольку сейчас нет идеологического запрета на осмысливание права с помощью понятий “частное” и “публичное”. C другой стороны, перед юристами, отстаивающими эту идею, возникает проблема конструирования единой правоспособности государства, что вследствие отмеченной логической противоположности частного и публичного права сделать весьма проблематично.

И все же некоторые авторы, в частности, В. Е. Чиркин и О. А. Ястребов, стремятся доказать единство правоспособности государства на основании понятий “публичное право” и “частное право”. Однако их аргументация во многом совпадает с приведенными рассуждениями А. В. Венедиктова, согласно которым приоритет имеет публичное право перед частным в правоспособности государственного учреждения, только теперь это положение распространяется и на государство[406].

По мнению В. Е. Чиркина, если государство и другие юридические лица публичного права все же являются субъектами частно-правовых отношений, то “они остаются по своему существу юридическими лицами де-факто публичного права, созданными не ради извлечения прибыли, а часто и властвующими (курсив

наш.) юридическими лицами”1. При характеристике гражданской правоспособности государства уже отмечалось, что государство, будучи субъектом гражданского права, не властвует над другими лицами, так как это противоречит принципу правового равенства субъектов гражданского права[407][408]. В этом суждении, кроме того, автор отождествляет государство - субъекта публичного права и государство - политического субъекта, то есть происходит смешение правовой и политической точек зрения: государство является субъектом государственного, административного права и других отраслей, обычно относимых к публичному праву, но ни в одной из них оно не осуществляет властвования, поскольку государство - субъект права, тем более государство - правовая корпорация, не властвует, а осуществляет права и правообязанности, является субъектом правовой ответственности, как и все другие субъекты права. У государственно-правовой корпорации иная сущность: не властная (политическая), а коммуникативная (правовая), она есть посредник в правовом взаимодействии участников правовой корпорации и других лиц, учитывающий, а не отрицающий их воли, в результате чего имеет место совместное осуществление интересов и целей этих лиц.

Те же возражения можно адресовать и О. А. Ястребову, который, указав на двойственную правоспособность государства, тем не менее разделяет мнение о том, что “государство, субъекты РФ, муниципальные образования по своей юридической природе являются юридическими лицами публичного права ... Правовое положение публично-правовых образований характеризуется

преобладанием публичной правосубъектности над

гражданской

Приведенные мнения позволяют заключитъ правоспособности государстваобосноввівается признание первенства публичной правоспособности государства над его частной правоспособностью, при котором последняя представляется как дополнение первой. Таким образом, единства правоспособности государства при такой интерпретации нет, государство полагается как субъект публичного права, более точно, публичной власти. Такое решение также заставляет авторов утверждать, что и в частном праве государство властвует над другими субъектами права, что является ошибочным по отношению к государству - субъекту права.

о том, что единство

обоими юристами через

Используя понятия частного права и публичного права, ни В. Е. Чиркин, ни О. А. Ястребов не исследуют основание их разграничения, а обсуждают только критерии разделения юридических лиц на частные и публичные[409][410]. В. Е. Чиркин даже замечает, что “в дальнейшем изложении мы пользуемся понятиями частного и публичного права, имея в виду их определенную условность (курсив наш.)”[411]. Однако если понятия частного и публичного права предварительно четко не разграничены, то невозможно ясно различить частную и публичную правоспособность государства. Задача заключается в том, чтобы точно определить понятия частного и публичного права, а не считать их “условными” [412], и только после этого перейти к более специальному вопросу о юридических лицах частного и публичного права.

Анализ работ В. Е. Чиркина и О. А. Ястребова показывает, что за основание разграничения права на частное и публичное ими принимается интерес1. Однако это основание бвіло проблематизировано уже достаточно давно, потому что в правоотношении весьма сложно отделить частный интерес от публичного, и характер интереса отнюдв не всегда определяет правовую квалификацию отношений[413][414]. Тем более что у государства - правовой корпорации собственного, пуств и “публичного”, интереса нет, как нет и собственной, продуцируемой им самостоятелвно, воли. Общая воля, общий интерес государственно-правовой корпорации проистекает из единичнвіх волв и интересов, которвіе оказвіваются снятві, что делает возможнвім согласованное осуществление целей участников правовой корпорации и других лиц в ходе их взаимодействия.

Трудности, возникающие при характеристике правоспособности государства с помощвю понятий “частное право” и “публичное право” не случайны. Вопреки тому, что в логическом плане частное и публичное право - это противоположности, тенденции правового регулирования таковві, что отмеченная противоположноств смягчается, что позволяет юристам констатироватв конвергенцию частного и публичного права[415]. Но тогда невозможна и абсолютная граница между юридическими лицами частного права и публичного права. Возможны, следователвно, правоотношения, которвіе определенно нелвзя отнести ни к частнвім, ни к публичнвім, они являются по граничивши, “частно­

публичными”. Государство в этих правоотношениях - это субъект и частного права, и публичного права одновременно. C этим согласен и О. А. Ястребов: “Итак, категория “деление права на публичное и частное” в отличие от понятия “дуализм публичного и частного права”, предполагает не толъко разграничение этих двух сфер, но и их интеграцию. Она характеризуется включением в механизм правового регулирования элементов, происходящих из механизма публично го-право во го регулирования, и наоборот”1. Этот ввівод подрвівает авторскую идею юридического лица публичного права, посколъку, если учестъ приведеннвіе мысли, юридическое лицо всегда будет определятъся и частным правом, и публичным правом, соответственно, будет субъектом и того и другого. Тогда вряд ли есть смысл характеризовать государство как юридическое лицо публичного права, в этом случае вне поля зрения остается имманентный ему частный аспект.

В государстве - правовой корпорации проблематичность этого разделения выражается достаточно рельефно, поскольку общая (всеобщая) воля, а значит и общие интересы, производны от единичных воль и интересов граждан. Поэтому реализация общих интересов приводит к осуществлению и единичных целей. Единичные и общие цели в государственно-правовой корпорации не обособлены, разъединить их можно только в абстракции, то есть в познавательных целях, но никак не при осуществлении правовой корпорацией своих функций. Кроме того, в государстве - правовой корпорации нет противопоставления частного и публичного права, по крайней мере, в их интерпретации М. М. Агарковым, которая основывается на сочинениях Л. И. Петражицкого и И. А. Покровского. По мнению М. М. Агаркова, частное право - это лично-с во бод ное право, субъект которого самостоятельно определяет направление реализации своей воли, публичное право - это право социально-служебное, субъект которого определяет направление реализации другой единичной воли[416][417]. Государство - правовая корпорация - это лицо, производное от граждан, следовательно, его решения - это

их собственные, а не навязанные им, решения, принятие которвіх опосредовано должностными лицами. В этом смвісле различение частного и публичного права применителвно к правовой корпорации утрачивает актуалвноств.

Перечисленные проблемні, вызванные осмысливанием государства как юридического лица публичного права, достаточно полно демонстрируют проблематичность этого определения государства, которое не удается последовательно реализовать ни теоретически, в исследовательском плане, ни практически, при создании правовых норм. Поэтому, представляется, что это не тот путь, на котором возможно обосновать единство правоспособности государства. Более адекватным кажется ранее отмеченный отраслевой подход, но и он сам по себе, без необходимых уточнений, не создает искомого единства.

Ранее были исследованы общая и специальная правоспособность государства. Общая правоспособность была интерпретирована не только как возможность быть субъектом любых прав и правообязанностей согласно действующему правопорядку, то есть не только юридико-догматически, но была сделана попытка выявить ее самостоятельное содержание, не редуцируемое к отраслевой правоспособности. В государстве — правовой корпорации ее общая правоспособность образуется путем эманации правовых качеств, присущих участникам правовой корпорации - гражданам (их воль, интересов, сознаний, вины и других). В этом заключается ее собственное содержание. Способность быть субъектом прав и правообязанностей (иметь права и юридические обяанности) является только одним из моментов этого содержания. Причем эта способность является формальной, не раскрывающей субстанциальных моментов существования государства - правовой корпорации, исходя из чего способность быть субъектом правоотношения, как способность формальная, имеет подчиненное по отношению к другим возможностям значение (волеспособности, способности осуществлять функции и др.), которые предшествует ей и на основании которых она может реализоваться.

Будучи лишь формальным моментом общей правоспособности государства, возможность быть субъектом правоотношения получает развернутое

содержание только в отдельных отраслях и иных структурных подразделениях права, предусматривающих участие государства в качестве субъекта права. C этой точки зрения, какой бы ни была специальная правоспособность государства (государственной, административной, гражданской, налоговой, бюджетной и т. д.) правовая корпорация остается тождественной самой себе, не распадается на множество субъектов права, так как всякая специальная правоспособность - не самостоятельная отраслевая правоспособность, а развитие (конкретизация) общей правоспособности применительно к определенной отрасли права или к иному объединению правовых норм. Возможность этой конкретизации заложена в самой общей правоспособности государства, поскольку возможность быть субъектом правоотношения является одним из ее моментов, причем моментом формальным, который становится содержательным только при вступлении государства в международные, гражданские и прочие правоотношения. Так называемая отраслевая правоспособность - та же общая правоспособность государства, конкретизированная применительно к отрасли права или иному объединению правовых норм[418].

Подчинение специальной правоспособности государства общей правоспособности не означает, что специальная правоспособность выступает как факультативное дополнение общей. Только в результате развития общей правоспособности до специальной государство способно стать субъектом разнообразных правоотношений (международных, государственных, административных и др.), участвовать в которых государству необходимо, чтобы полноценно осуществлять свои функции.

Таким образом, и общая правоспособность государства, и его специальная правоспособность - это две самостоятельные характеристики правоспособности государства, причем общая правоспособность есть первоначальная характеристика, а специальная правоспособность является развитием общей

правоспособности, ее конкретизацией, так что общая правоспособность, будучи исходным пунктом, обогащается новыми характеристиками, становясь специальной правоспособностью. Другими словами, без общей правоспособности государства не может быть и его специальной правоспособности, но без последней государство не в состоянии стать субъектом многочисленных правоотношений. Поэтому в отдельности они есть абстрактные характеристики правоспособности государства, только совместно они представляют правоспособность государство как конкретное единство, целостность.

Итак, посредством использования категорий “абстрактное” и “конкретное” по отношению к правоспособности государства устанавливается связь между общей и специальной правоспособности государства - корпорации, которая отсутствует при “частно-публичном подходе” к его правоспособности, поскольку частная правоспособность государства и публичная правоспособность государства есть противоположности. В такой интерпретации также нет разрыва единой правовой корпорации на множество государств - субъектов права, что имеет место, если реализуется узко понятый отраслевой подход. Общая и специальная правоспособность различны, но эти различия существуют в единстве, в рамках которого осуществляется переход от первой ко второй.

<< | >>
Источник: Мусатов Филипп Викторович. ГОСУДАРСТВО КАК СУБЪЕКТ ПРАВА. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург - 2016. 2016

Еще по теме §3. Единство правоспособности государства:

  1. §2.«Соотношение правовых признаков статуса ТНК и статуса юридического лица. Сравнительный анализ»
  2. 1. Реализация положений о свободе перемещения компаний путем принятия директив
  3. 1. Полномочия органов компании представлять ее в отношениях с третьими лицами
  4. Теоретические исследования цели государства
  5. Государство как субъект права
  6. Государство как юридические отношения
  7. Религиозно-философские теории государства
  8. § 3. Институционально-правовой статус носителей собственнических интересов.
  9. § 4. Статутная юридическая ответственность как основа взаимо­отношений личности, общества и государства в либеральной и позити­вистских доктринах второй половины XVIII - XIX вв.
  10. Оглавление
  11. Введение
  12. §1. Основные юридические подходы к пониманию государства
  13. §2. Государство как правовая корпорация
  14. §3. Устройство государства и его функции
  15. §1. Общая правоспособность государства