<<
>>

Предисловие автора к первому изданию

ЧЕТВЕРТЫЙ том «Истории царской тюрьмы» посвя­щен истории Петропавловской крепости в период с 1900 по февраль 1917 года. В трех предшествующих томах история мест лишения свободы в этой крепости рассматривалась за время с половины XVIII и до конца XIX века.

Первоначально я предполагал, что четвертый том моего труда охватит, как и три первых тома, историю всех царских тюрем, т. е. Петропавловской, Шлиссельбургской крепостей и общеуголовных тюрем. Я рассчитывал, что буду иметь возмож­ность этим томом закончить всю работу по исследованию во­проса истории царской тюрьмы. Однако в процессе собирания архивных и других материалов я увидел ошибочность первона­чального предположения. По одной лишь Петропавловской кре­пости оказалось такое обилие материалов, притом малоизвест­ных или даже совсем неизвестных ни широким слоям читателей, ни даже специалистам в области уголовной и общей политики царизма, что явилась необходимость посвятить весь этот том только одной Петропавловской крепости. Мне кажется, что пол­нота исследования пострадала, если бы я прибег к сокращению исторического очерка по Петропавловской крепости из желания ■охватить в одном томе историю всех мест лишения свободы за последние 17 лет существования царизма.

Поэтому история некоторых других царских тюрем, имев­ших особое значение в XX веке, а также и история тюрем при Временном правительстве будет освещена мною в последующих томах моего труда '.

Настоящий, четвертый, том, как и три предшествующих, посвящен изучению не всей карательной политики царизма, а лишь одной из очень многих и разнообразных мер карательной

1 См. предисловие Редакционной коллегии.

политики царизма. Я изучаю только тюрьмы, не касаясь таких мер судебной репрессии, как ссылка на каторжные работы в Си­бирь, ссылка на поселение и т. д.

Значение Петропавловской крепости как места лишения сво­боды особенно изменилось со времени первой русской револю­ции 1905 года.

Трубецкой бастион этой крепости перестал быть- тюрьмой для отбывания наказания осужденными и стал исклю­чительно местом предварительного заключения, для содержания подследственных, арестованных в пределах Петербурга и отча­сти Петербургского военного округа. Сюда уже не направляли арестованных из других городов и местностей империи, как это было ранее, например, по процессу декабристов, по делу 193-х о пропаганде в империи и др.

За последний период царизма многие крупные события дали в казематы крепости своих представителей, поэтому я и свя­зал историю Петропавловской крепости с теми или другими событиями большой исторической важности. При этом я ста­вил своей задачей увязать каждое отдельное событие с той конкретной обстановкой, которой данное событие было обус­ловлено.

В настоящем томе «Истории царской тюрьмы» читатель встретится больше с узниками из числа участников массовых выступлений.

Вступление пролетариата на арену политической борьбы с конца XIX века дало в крепость немало заключенных и среди них членов «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» Ногина, Лепешинского, Андропова и др. В главе «Борцы рабо­чего движения в Трубецком бастионе» я старался остановиться не только на борцах рабочего движения, выхваченных из рядов партии большевиков за агитацию, за работу в подпольных типо­графиях и т. п., но отметить здесь и участников большевистских организаций, уже готовых выступить с оружием в руках за победу рабочего класса в его борьбе с самодержавием.

Начало русской революции — «кровавое воскресенье» 9 ян­варя 1905 г.— легло в основу наиболее обширной главы «Максим Горький в Трубецком бастионе», а также и некоторых других глав и параграфов.

Так как указания на режим Трубецкого бастиона встреча­лись в архивных делах об отдельных узниках, то в целях избе­жания повторений я счел за лучшее собрать все черты о ре­жиме в одной главе, дав его общую характеристику. Режим в действительности был много тяжелее, чем он мною описан. Но надо иметь в виду, что официальные документы предпочи­тали хранить молчание на эту тему, а из-за стен Петропавлов­

ской крепости не доходило до сведения народа все то, что тво­рилось в полутемных казематах под неограниченной властью коменданта крепости, смотрителя и жандармов.

* *

*

При всем разнообразии событий, которые отразились в сте­нах Петропавловской крепости, корень их происхождения один и тот же — всероссийская революция1. Влияние революции на состав узников Трубецкого бастиона прежде всего сказалось на заполнении камер Трубецкого бастиона рабочими. Они высту­пали в борьбе с царизмом под пролетарским знаменем, они были передовым отрядом революции.

На истории Петропавловской крепости ярко отразилось- «кровавое воскресенье» 9 января 1905 г., когда, говоря словами В. И. Ленина, «Рабочий класс получил великий урок граждан­ской войны; революционное воспитание пролетариата за один день шагнуло вперед так, как оно не могло бы шагнуть в месяцы и годы серой, будничной, забитой жизни. Лозунг геройского петербургского пролетариата: «смерть или свобода!» эхом пере­катывается теперь по всей России» [1][2].

Это эхо было тем более громким, что условия, в которых находились в России пролетариат и крестьянство, особенно бла­гоприятствовали силе революционного отзвука. Рабочие стра­дали не только от капиталистической эксплуатации, но и от бес­правия всего народа. Крестьянство страдало от безземелья, оно находилось в кабале у помещика и кулака.

Из нашего очерка «Борцы рабочего движения в Трубецком бастионе» будет видно, как царизм уже в самом начале XX века вырывал из рядов петербургского пролетариата лучших его представителей и заточал в Петропавловскую крепость.

События 9 января 1905 г. послужили сигналом для всех ра­бочих. Только в январе стачками было охвачено 440 тысяч ра­бочих, тогда как за все десять предшествующих лет в России бастовало лишь 430 тысяч рабочих.

Нарастание русской революции сопровождалось поступле­нием в тюрьму Трубецкого бастиона матросов, обвинявшихся в подготовке восстаний.

Царизм в борьбе с революционным движением знал одно средство — жесточайшие и массовые наказания. Императорское

правительство продолжало верить в их силу, несмотря на дока­занное всей историей бессилие палача и тюрьмы в борьбе с ре­волюционным движением.

Оно решило, что его карательная политика лишь притупилась и что надо отточить это оружие. Именно этим объясняется то, что за последние 17 лет своего существования военно-окружные суды довели до крайних пре­делов применение всех наиболее суровых средств репрессии, особенно смертной казни. Но и этого оказалось мало. Тогда были введены военно-полевые суды. За полгода их действия они пронеслись ураганом над нашей родиной.

Военно-полевые суды были самым ярым и бесстыдным про­явлением царского произвола, но они не были его единственным проявлением. Они лишь завершали целую систему борьбы ца­ризма с революцией.

Так, например, в целях облегчения беспощадной расправы с рабочим и крестьянским движением органам классовой юсти­ции в лице военно-окружных и гражданских судов предписыва­лись соответствующие директивы в виде министерских цирку­ляров. В этом же направлении производились изменения зако­нов: закон 2 декабря 1905 г. повысил размеры наказаний за участие в забастовках на предприятиях, имеющих общественное и государственное значение, а также в правительственных учреждениях; 9 февраля 1906 г. был издан закон о взрывчатых веществах, прикрываясь которым департамент полиции широко ■развил деятельность своих агентов, а суды получили возмож­ность более широко применять тюрьму и каторгу; 18 марта 1906 г. последовало законодательное сокращение сроков произ­водства важнейших уголовных дел, на первое место было вы­двинуто требование быстроты расправы с обвиняемыми; закон 18 августа 1906 г. передавал военно-окружным и военно-морским •судам рассмотрение дел о пропаганде в армии и флоте и грозил каторгой осужденным.

Действительным вершителем судьбы российских граждан являлся не столько царский суд, сколько еще более послушные царизму органы защиты интересов эксплуататорских классов — жандармские управления и охранные отделения, образованные в 1903 году.

Такой характер репрессивной политики царизма в XX веке сказался на тюремном режиме. В тюрьмах произвол принимал самую необузданную форму.

Стоит вспомнить каторжные цент­ральные тюрьмы в Шлиссельбурге, Орле, Смоленске, Пскове, Москве и других городах европейской России и Сибири, чтобы сейчас же воскресли в памяти ужасы, до которых дошел под­линно средневековый режим этих мест лишения свободы.

Политические тюрьмы были настоящим термометром рево­люции. Ее успех в отдельные годы сопровождался вынужденным ослаблением тюремного режима. Годы реакции несли с собою разгул тюремного деспотизма, пытки, розги, карцер и т. п.

Через руки автора этого исследования прошли тысячи дел из архивов департамента полиции, комендатуры Петропавлов­ской крепости, министерств военного, военно-морского, внутрен­них дел, юстиции и других ведомств. Большинство этих дел раскрыло перед нами картины бесконечного произвола и наси­лия. Насилием больших и малых властей дышали страницы архивных фолиантов и тощих папок. О бесправии большинства населения свидетельствовали официальные документы, в особен­ности те, которые начинались каллиграфически выведенной строкою: «По указу его императорского величества».

Конечно, на страницы этого тома попала только некоторая часть из обнаруженных нами материалов. Но мне хочется в этом предисловии отметить одно очень яркое проявление произвола царизма в отношении подданных Российской империи. Я имею в виду убийство в дни московского восстания 17 декабря 1905 г. полицейским приставом Ермоловым приват-доцента доктора медицинских наук Воробьева.

При разборе баррикад на Пресне подполковник Ермолов услышал от кого-то об устройстве в квартире доктора Воробьева лазарета для раненых участников восстания. В сопровождении солдат Ермолов направился к этой квартире. По его звонку на площадку лестницы немедленно вышли Воробьев, его жена и их 12-летняя дочь. На вопрос пристава, обращенный к доктору, не находится ли у него в квартире лазарет для революционеров, последовал отрицательный ответ. На второй вопрос, не имеется ли у него оружия, был дан утвердительный ответ с пояснением, что имеется разрешение на его хранение.

Когда Воробьев, желая предъявить это разрешение, повернулся спиною к приставу, последний выстрелом сзади в голову убил его. Совершив убий­ство. полицейский пристав и солдаты ушли, оставив убитого на площадке. Такова была фактическая сторона этого дела — бес­причинного убийства человека среди белого дня на глазах его жены и дочери.

Возмущение этим убийством общественного мнения и осо­бенно рабочих, революционное настроение которых не было по­гашено подавлением восстания, было огромно. Пришлось начать предварительное следствие.

В архиве департамента полиции мною обнаружены доку­менты по вопросу о начале судебного преследования убийцы доктора Воробьева, исходившие от министров, генерал-губерна­

тора и самого царя. Они были такого циничного характера, с ка­ким не приходилось встречаться за всю долговременную работу в архивах.

Первый документ, помеченный 8 января 1906 г., исходил от министра внутренних дел Дурново. Он выражал московскому генерал-губернатору Дубасову свое неудовольствие о начале уго­ловного дела против полицейского пристава Ермолова в общем порядке и предлагал изъять это дело от гражданских властей и, предъявив к Ермолову обвинение в должностном преступлении (за превышение власти), прекратить его. Через две недели, 23 января, Дурново сделал доклад царю и получил от него резо­люцию: «Дело это подлежит прекращению без всяких для Ер­молова последствий». Тем временем выяснилось, что предъявле­ние 24 декабря вдовой убитого гражданского иска к убийце служит формальным препятствием для прекращения дела. Тогда министр внутренних дел предложил передать дело вместо граж­данского суда военному.

В своей телеграмме от 2 февраля он откровенно писал ге­нерал-губернатору Дубасову: «Нам неизмеримо удобнее иметь дело с военным судом, и судьба Ермолова будет, по моему мне­нию, совершенно гарантирована» *.

На другую точку зрения встал министр юстиции, успевший получить согласие царя на рассмотрение дел гражданским судом. Наивно было бы думать, что он руководствовался при этом тре­бованиями законности. В действительности он преследовал ту же цель — освободить Ермолова от репрессий. В своем подробном отношении к Дубасову министр юстиции спешил успокоить его тем, что испросит у царя помилование Ермолову или широкое облегчение его участи в случае признания его виновным судом присяжных. Он добавлял, «что при известном составе присяж­ных заседателей дело может даже разрешиться полным оправ­данием подсудимого» [3][4].

Так высший блюститель законности в империи высказывал предположение о возможности заранее подобрать определенный состав присяжных заседателей. Министр юстиции подчеркивал, что при более суровом наказании по приговору военного суда сравнительно с гражданским судом «вся неблагонамеренная часть общества усмотрела бы в помиловании не акт справедли­вости, а произвол административной власти».

До какой степени попиралась законность высшим предста­вителем юстиции и до каких границ доходил его произвол, видно из следующего факта. Он пригласил к себе убийцу и, изложив свои соображения, спросил его, каким судом — граж­данским или военным — предпочитает тот рассмотрение его дела. Министр сообщил московскому сатрапу Дубасову, что Ермолов обратился к нему с усерднейшей просьбой непременно передать дело гражданскому суду.

Ожидание министром юстиции оправдательного приговора Ермолову не осуществилось. Суд приговорил виновного к ли­шению всех особенных, личных и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и к заключению в исправительное арестант­ское отделение на четыре года. Это дело об убийстве полицей­ским чиновником человека, заподозренного во врачебной по­мощи революционерам, было рассмотрено судом, по распоряже­нию генерал-губернатора, при закрытых дверях.

Царь фактически отменил приговор суда, заменив указан­ное наказание лишь заключением на два месяца на военной гауптвахте без лишения прав и церковным покаянием.

Царю и всему строю царской России были нужны слуги, готовые проводить политику произвола, насилия, не останавли­ваясь даже перед убийствами.

* *

*

В каждой из глав этой книги излагаются факты гнета и произвола суда и администрации царизма, нисколько не ценив­ших человеческую жизнь. С наибольшей яркостью раскрывались эти картины при ознакомлении с деятельностью военно-поле­вых судов. Мною найден секретный документ, из которого мы впервые узнали, что непосредственным творцом военно-полевого суда явился сам Николай II.

Военно-полевые суды были детищем реакции, но торжество столыпинской реакции оказалось недолговечным. Репрессии стали столь обычными, что они перестали пугать народ. Коли­чество бастующих рабочих уже в 1911 году достигло 100 тысяч. В связи с ленским расстрелом рабочих с новой силой вспыхнули массовые политические стачки в 1912 году. Стачки проходили под большевистскими революционными лозунгами. Напомним, что число бастовавших рабочих в первой половине 1914 года достигло почти полутора миллионов человек. Прорывалось на­ружу революционное движение в войсках и во флоте. Пораже­ния, понесенные русскими войсками с начала мировой войны 1914 года, усилили революционное движение. Ленин по этому

поводу писал: «Дело русской свободы и борьбы русского (и все­мирного) пролетариата за социализм очень сильно зависит от военных поражений самодержавия» *. Рост революционного дви­жения в армии отразился на истории Петропавловской крепости увеличением числа ее узников из рядов солдат и матросов. Они заключались в Петропавловскую крепость вплоть до последних месяцев существования царизма.

Последние пять узников крепости из числа матросов пред­стали перед военно-морским судом в качестве обвиняемых по процессу большевистской организации. Так матросы-большевики завершили ряды узников Петропавловской крепости.

На истории Петропавловской крепости за период 1900— 1917 гг. отразилась не только революционная борьба с цариз­мом. За первые 17 лет XX века Россия пережила две войны: русско-японскую и первую мировую империалистическую войну. Эти войны не прошли бесследно для Петропавловской крепости и тоже получили отражение в ее стенах. В связи с поражением царских войск заключенными на короткое время в крепость оказались совсем необычные государственные преступники: не­сколько генералов, а затем и военный министр. Однако это были совсем особые узники, суд над которыми был только для вида. Пребывание их в крепости показало цену классовой юстиции царизма.

Я не считаю, что вышел за рамки исследования истории царской тюрьмы, когда останавливаюсь на описаниях исполне­ния смертных приговоров над бывшими узниками крепости, ис­ходя из материалов, обнаруженных мною в секретных доку­ментах.

Я шел за ними вплоть до эшафота и, в частности, до «зна­менитого» Лисьего Носа, план которого (с.м. рис. 8) предусмот­рительно был приложен к делу о военно-полевых судах. Я вос­произвел его. На этот план чертежником нанесено очень немно­гое, но как много говорит этот план историку уголовной поли­тики иаризмаі

* *

*

Я приношу мою глубокую благодарность всем оказавшим мне то или другое содействие при моей научной работе. Я бла­годарю Главное архивное управление, дирекцию и сотрудников архивов Москвы и Ленинграда, музея имени Горького в Москве, а также музеев революции, снабдивших меня фотографиями, вос­произведенными в этой книге.

1 В. И. Ленин, Соч., т. 8, стр. 37.

Я приношу особую благодарность Всесоюзному институту юридических наук за предоставление мне таких условий для работы, которые облегчили мой труд по написанию этого и трех предшествующих томов монографии.

В настоящем томе я привожу сокращенно наименования следующих архивов: Центральный Государственный историче­ский архив в Москве — ЦГИА в Москве, Центральный Государ­ственный исторический архив в Ленинграде — ЦГИА в Ленин­граде, Центральный Государственный военно-исторический ар­хив в Москве — ЦГВИА в Москве, филиал Центрального Госу­дарственного военно-исторического архива в Ленинграде — ЦГВИА в Ленинграде, Центральный Государственный архив военно-морского флота в Ленинграде — ЦГАВИФ в Ленинграде. Январь 1953 года.

<< | >>
Источник: М.Н. ГЕРНЕТ. ИСТОРИЯ ЦАРСКОЙ ТЮРЬМЫ. Том четвертый. ПЕТРОПАВЛОВСКАЯ. КРЕПОСТЬ. 1900-1917. ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ЮРИДИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. 1962. 1962

Еще по теме Предисловие автора к первому изданию:

  1. Библиографический список использованной литературы
  2. §1. Поля те и признаки общего блага
  3. § 4. Гармонизация национального права
  4. Предисловие редакторов-составителей
  5. ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ
  6. § 1. Способы гражданско-правовой защиты прав участников долевого строительства, получивших владение жилыми помещениями во введенном в эксплуатацию многоквартирном доме до возбуждения производства по делу о несостоятельности (банкротстве) застройщика
  7. Список источников и литературы
  8. ВВЕДЕНИЕ
  9. Независимость галахи от санкции государства
  10. §2. Зарубежные доктрины и реформы административного управления.
  11. СПИСОК ВИКОРИСТАНИХ ДЖЕРЕЛ
  12. Содержание личных неимущественных и «иных» интеллектуальных прав
  13. СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
  14. § 1.3. Распределение компете}щии между римскими преторами и курульными эдилами и характер их административно-судебной деятельности
  15. Введение
  16. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ
  17. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ
  18. § 1. Переосмысление Г. Кельзеном гносеологических основ нормативизма и понятия правовой нормы в рамках концепции «пра­вового реализма»
  19. §1. Процесс правового регулирования, его стадии и модели
  20. БИБЛИОГРАФИЯ
- Авторское право РФ - Аграрное право РФ - Адвокатура России - Административное право РФ - Административный процесс РФ - Арбитражный процесс РФ - Банковское право РФ - Вещное право РФ - Гражданский процесс России - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Жилищное право РФ - Земельное право РФ - Избирательное право РФ - Инвестиционное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство РФ - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Муниципальное право РФ - Оперативно-розыскная деятельность в РФ - Право социального обеспечения РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Природоресурсное право РФ - Семейное право РФ - Таможенное право России - Теория и история государства и права - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право РФ - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России -