<<
>>

§7. Правовое регулирование этноконфессиональных отношений внутри городских общин в XVIII веке

Российское государство до XVIII века придерживалось так называемой византийской системы церковно-государ­ственных отношений, характеризовавшейся обязательной принад­лежностью коренного населения к греко-восточному вероиспове- данию1.

Как отмечает А.А. Сафронов, в период мощного территори­ального роста России (пришедшийся, в том числе на XVIII столетие) и ее превращения в многонациональное и поликонфессиональное государство складывались основы российского вероисповедного законодательства. Изменявшаяся национально-конфессиональная конфигурация государства предполагала трансформацию взаимо­отношений с представителями других вероисповеданий[729][730].

Среди первых узаконений, предоставлявших свободу испове­дания иноверцам, следует назвать Манифест Петра I от 16 апреля 1702 г. «О вызове иностранцев в Россию, с обещанием им свободы вероисповедания». В частности, в данном акте говорилось следую­щее: «... в Столице Нашей уже введено свободное отправление богослужения всех других, хотя с Нашею Церковью несогласных Христианских сект; того ради и оное сим вновь подтверждается, таким образом, что Мы по дарованной Нам от Всевышнего власти,

совести человеческой приневоливать не желаем и охотно предо­ставляем каждому Христианину на его ответственность пещись о блаженстве души своей»1. Впрочем, как следует из содержания ма­нифеста, подобная свобода предоставлялась только европейцам, в услугах которых был заинтересован Петр I.

Сходные по смыслу положения можно встретить и в ряде других актов. Например, согласно п. 10 ст. 23 Регламента (устава) Коммерц-коллегии от 3 марта 1719 г. свобода отправления бого­служения предоставлялась иностранцам, состоящим на русской службе, а также временно пребывающим в России («чтоб каждый иноземец, купец и корабельщик с своими людьми свободное от­правление веры своей имел...»)[731][732].

Также упомянем Манифест 1721 г. «О призвании Шведов в службу и о позволении им в Российском Го­сударстве, по учинении присяги, селиться, вступать в супружество, приобретать недвижимую собственность, заниматься торговлей и промыслами», приглашавший пленных шведов на русскую службу, «чтобы пополнить вакантные места по различным отраслям адми­нистрации, для которых Петр не имел своих людей. Приглашая этих лиц на службу, надо было дать им особенные льготы. Действитель­но, император обнадежил всех таковых подданных своей милостью и высокой протекцией, что они, дети их и потомки в природной сво­ей вере пребудут, собственные кирхи и пасторов содержать могут, и все те привилегии получить имеют, которые мы прочим чужезем­цам уже пожаловали, или впредь пожалуем»[733].

Еще одним примером, касающимся непосредственно соот­ветствующих городских общин, могут служить акты, которые были связаны со статусом городов Риги и Ревеля. Например, в договор­ных статьях с депутатами Риги от 4 июля 1710 г. «О сдаче оного и вступлении в Российское подданство» оговаривалось свободное отправление протестантского вероисповедания. Как уже упомина­лось в одном из предыдущих параграфов, речь шла о сохранении данного исповедания «без всякой перемены во всей полноте и при существующих около 200 лет обрядах» в Риге и принадлежащих городу гражданских и духовных округах, о восстановлении суще­ствовавших в период польского владычества консисторий, о предо­ставлении магистрату права выбора и определения священников и служащих при гимназии, латинских и немецких школах в городе и его округе. Схожие по смыслу положения содержались в универса­ле, данном Эстляндскому княжеству и в особенности городу Реве­лю 16 августа 1710 г. «О подтверждении сему Княжеству всех прав и преимуществ как в духовных, так и в светских делах если оно без сопротивления покорится Российскому оружию» и договоре, за­ключенном с депутатами Ревеля 29 сентября 1710 г. «О вступлении оного города в Российское подданство на условиях, допущенных с Российской стороны»[734].

В период правления Анны Иоанновны был издан Манифест «О дозволении свободного Богослужения всем Христианским вероисповеданиям в России, и о возбранении духовным особам ино­странных Христианских вер обращать в оные Русских подданных, какого бы закона они ни были, под опасением суда и наказания по законам» (от 22 февраля 1735 г.), в котором разъяснялось, что сво­бода веры, предоставленная последователям других христианских конфессий, означала только свободу отправления богослуже­ния, но не право проповеди с целью обращения русских подданных в свою веру1.

Отмечается, что данный акт положил начало прави­лу, что только господствовавшая православная церковь пользова­лась в Российской империи правом обращать иноверных в христи- анство[735][736].

В том же смысле начала веротерпимости выражены в Жало­ванной грамоте Санкт-петербургской римско-католической церкви от 12 февраля 1769 г. и регламенте, данном тогда же этой церкви. В жалованной грамоте говорится, что католики столичного города Санкт-Петербурга «остаются при пожалованной Предками Нашими свободе в отправлении их Римского исповедания»[737]. В свою очередь, Регламент, данный Санкт-петербургской римско-католической церкви, гласит: «От многих уже лет в Бозе почивающими Предка­ми Нашими дозволение дано в Империи Нашей, Римской кирхи ду­ховным отправлять службу их церковную, для обитающих сея веры в Государстве Нашем свободно»[738]. Позднее приведенные положения

были подтверждены в Именном указе, данном Сенату 17 января 1782 г., «Об учреждении в городе Могилеве Архиепископства Рим­ско-Католического исповедания и о разных распоряжениях относи­тельно устройства Римской церкви в России»1.

Данные правила касались и колонистов, которые, начиная с царствования Елизаветы Петровны, вызывались в Россию для за­селения «пустопорожних» земель. Согласно Манифесту от 22 июля 1763 г. «О дозволении всем иностранцам, в Россию въезжающим, поселяться в которых Губерниях они пожелают и о дарованных им правах» всем лицам, прибывшим в Российскую империю на поселе­ние, гарантировалось свободное и беспрепятственное отправление веры по их уставам и обрядам. Желающим поселиться не в городах, а особыми колониями, местечками на пустующих землях дозволя­лось также строить церкви и колокольни (но не монастыри), имея при этом необходимое число пасторов и прочих церковнослужите­лей. Вместе с тем, напоминалось, «чтоб из живущих в России в Хри­стианских законах, никто и никого в согласие своей веры или сооб­щества ни под каким видом не склонял и не привлекал, под страхом всей строгости Наших законов».

В качестве исключения дозволя­лась проповедь соответствующих вероучений среди «находящихся в Магометанском законе, прилежащих к границам» Российской им­перии народов[739][740].

Помимо вышеизложенных положений этноконфессиональ- ные отношения в рамках городских общин непосредственно регла­ментировались изданными в царствование Екатерины II Уставом

благочиния (Полицейским уставом) от 8 апреля 1782 г. и Грамотой на права и выгоды городам Российской империи (Жалованной гра­мотой городам) от 21 апреля 1785 г. В частности, согласно статье 124 указанной грамоты дозволялось «иноверным, иногородным и ино­странным, свободное отправление веры, как от достойныя памяти премудрых российских государей, предков наших и нас самих уже установлено и подтверждено, да все народы, в России пребываю­щие, славят Бога всемогущего различными языками, по закону и испо­веданию праотцев своих, благословляя царствование наше и моля Творца вселенной об умножении благоденствия и укрепления силы империи Всероссийской»[741].

Также ряд статей данного акта касался организации управле­ния в отношении «иногородних и иностранных гостей». Католиче­ским (латино-римским) церквям и патерам надлежало находиться под ведомством белорусского архиепископа того же исповедания, пребывавшего в Могилевском архиепископстве (ст. 125). Лица аугсбургского (протестантского) исповедания были подведом­ственны (по духовным делам) консисториям, которые следовало учредить в столичных и в иных губернских городах, где это было необходимо, составив их из духовных и светских заседателей, для наблюдения за порядком в их церковных делах. Данным консисто­риям надлежало иметь в своем ведомстве церкви аугсбургского ис­поведания и пасторов и распоряжаться ими. Также на консистории возлагались обязанности по учреждению школ на основании соот­ветствующих установлений, подготовке лиц, способных к замеще­

нию пасторских мест, и смене «непорядочных» церковных служите­лей (ст. 126)1.

В статьях, посвященных положению иногородних и ино­странных купцов, разъяснялись и некоторые вопросы светского характера. Так, в соответствии со статьей 127 грамоты, если в горо­де поселялось 500 или более семей иногородних или иностранных лиц, то одну половину городового магистрата дозволялось соста­вить из российских подданных, а другую - из иностранцев. Число российских бургомистров и ратманов оставалось прежним, а ино- городцам и иностранцам дозволялось избрать столько же и при­совокупить их к первым. При этом дела, поступающие в магистрат, следовало рассматривать «российским по-российски, а иностран­ным на своем языке». Отмечалось, что то же самое положение под­разумевалось и в отношении ремесленных цехов. Если же в городе, где располагалась таможня, поселялось 500 или более семей ино­городних иди иностранных лиц, то суд при таможне также дозво­лялось составить на одну половину из российских подданных, а на другую - из иностранных (ст. 128)[742][743]. Иногородние и иностранные лица, поселявшиеся в городе, могли получить дозволение выехать со своим семейством и имением из этого города при выполнении следующих условий: объявления о том магистрату, выплаты заи­модавцам долгов и городу трехгодичной городовой подати. Кроме того, в статьях 130 и 131 подтверждалось дозволение иностранцам заводить в губерниях фабрики, мануфактуры и заводы, а равно

иметь оные и содержать. Таким образом, в рассмотренных статьях Жалованной грамоты городам, помимо прочего, нашла отражение заинтересованность верховной власти в развитии торговли и про­мышленности в городах, что выразилось в предоставлении иногородним и иностранным купцам соответствующих возможно­стей, в том числе в сфере вероисповедания1.

Что касается Устава благочиния 1782 г., то статьей 47 дан­ного акта на управу благочиния, являвшуюся общегородским по­лицейским органом, возлагалась обязанность взыскивать «с ино- городных, иностранных и иноверных в городе живущих, равно как и с природных, . исполнения узаконений по гражданству». Также указывалось, что управа благочиния «не запрещает иноверцам, обитающим в городе, отправление их различных вер» (ст. 62) и «со­храняет между всеми в городе живущими, хотя различных вер, до­брое гражданское согласие, мир и тишину» (ст. 63). В свою очередь, частные приставы (выполнявшие полицейские функции в соот­ветствующих частях города) должны были знать о средствах суще­ствования иностранцев, проживавших в той или иной части горо­да, и лиц, не имевших в городе постоянного местожитель­ства. В случае совершения указанными лицами противоправных действий приставам следовало немедленно докладывать об этом городничему и действовать в соответствии с приказаниями по­следнего (ст. 121)[744][745].

Помимо этого, в главе М Устава благочиния, именующейся «Запрещении», содержится перечень запрещенных деяний, в том числе, против православной веры. Так, подтверждались и возобнов­лялись запрещения «всем и каждому»:

- возлагать хулу на «Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Хри­ста, или на Рождшую его Пресвятую Владычицу нашу Богородицу и Присно деву Марию или на честный Крест или на Святых его угод­ников» (ст. 195);

- каким бы то ни было способом препятствовать, прерывать, не давать совершится церковной службе (ст. 196);

- нарушать порядок в церкви (вести «суетные разговоры о светских или иных делах», ходить по церкви, громко говорить, кричать, хохотать или производить иной шум либо отвлекать вни­мание прихожан от службы «словом, деянием, или движением») (ст. 197);

- врываться в церковь либо совершать в ней преступления (ст. 198);

- начинать и возобновлять споры против православия (ст. 199);

- отвращать иноверцам православного от православия или уговаривать его перейти в иную веру (ст. 200);

- переходить православным в иную веру (ст. 201);

- начинать ссоры, распри и тому подобное в связи с различи­ем вероисповеданий (ст. 202).

- открывать в воскресные или праздничные дни трак­тиры, кабаки и другие питейные заведения до окончания обедни (ст. 203);

- устраивать в воскресные или праздничные дни до оконча­ния обедни массовые игры, пляски, пение песен в домах и на улицах,

организовывать в это же время театральные представления и дру­гие увеселительные мероприятия (ст. 204)1.

Запрещались и иные деяния, в той или иной мере связан­ные с вероисповедными вопросами: например, создание помех для проведения крестного хода, в том числе, остановка на соответству­ющей улице прежде либо во время шествия хода (ст. 205, 206); выезд из империи для богомолья без надлежаще оформленного паспор­та (ст. 207); совершение лжепредсказаний и предзнаменований (ст. 212). Подтверждался запрет колдовства, чародейства или «ино­го подобного обмана, происходящего от суеверия, или невежества, или мошенничества», и сопутствующих действий («начертании на земле, или курении, или пугание чудовищем, или воздушные или водяные предвещении, или толковании снов, или искании клада, или искании видений, или нашептании на бумагу, или траву, или питье»)[746][747].

В зависимости от разновидности правонарушения (следует учитывать, что в Уставе благочиния нет четкого разграничения на преступления и проступки) варьировались и применяемые меры государственного принуждения. Если речь шла о противоправ­ном деянии, которое можно отнести к преступлениям (например, переход православного в иную веру), то лицо, совершившее это дея­ние, после предварительного заключения под стражу и расследова­ния направлялось полицией в суд, который решал вопрос о мере на­

казания в соответствии с действовавшим уголовным законодатель­ством. В свою очередь, за совершение проступков разнообразные взыскания применялись полицией; в частности, она широко могла применять штрафы, пени (к примеру, размер штрафа за нарушение порядка в церкви, предусмотренное статьей 197 Устава, определял­ся суммой, которая отпускалась в благотворительных учреждениях на дневное содержание нищего)1.

Рассматривая вопросы, касающиеся этноконфессиональных отношений, необходимо учитывать, что дореволюционное россий­ское законодательство устанавливало ряд неблагоприятных юри­дических последствий, ограничений в разнообразных правах для некоторых групп населения, придерживавшихся определенных ве­роучений: 1) для раскольников; 2) для евреев.

В период царствования Петра I старообрядцы по-прежнему оставались лишенными почти всех гражданских прав[748][749]. Были из­даны указы, в соответствии с которыми старообрядцы облагались двойными податями и направлялись на наиболее тяжелые госу­дарственные работы (например, Именной указ от 8 февраля 1716 г. «О хождении на исповедь повсягодно, о штрафе за неисполнение сего правила, и о положении на раскольников двойного оклада»[750]; Именной указ от 18 февраля 1716 г. «О переписи раскольников, как светских, так чернцов и черниц, и о положении на них окладов про­

тив настоящего платежа вдвое»1). Регламент (устав) Духовной кол­легии от 25 января 1721 г. предписывал во всем государстве «ни­кого от раскольников не возводить на власти, не токмо духовные, но и гражданские, даже до последнего начала и управления». При этом данные лица характеризовались как «лютые неприятели, и государству, и государю злоумышляющие»[751][752]. Позднее, Именным указом от 4 июня 1724 г. «О сборе с раскольников двойных податей, о небытии им ни у каких дел начальниками, и о непринимании их ни в какие свидетельства» предписывалось названным лицам «ни у каких дел начальниками не быть, а быть токмо в подчинен­ных, ... в свидетельство нигде их не принимать, кроме того, что меж­ду собою, и то по случаю»[753].

Вторая половина XVIII столетия характеризуется некото­рым ослаблением преследований раскольников. Указами Петра III и Екатерины II старообрядцам предоставлялись некоторые права по отправлению богослужения; тем из них, кто бежал за границу, разрешалось вернуться в Россию для заселения на равных правах с иностранцами Новороссийского края, Заволжья и др. Примерами названных актов служат: Именной указ Петра III от 29 января 1762 г. «О сочинении особого положения для раскольников, которые, уда­лясь за границу, пожелают возвратиться в отечество, с тем, чтобы им в оправлении закона по их обыкновению и старопечатным кни­гам возбранения не было»[754]; Сенатский указ от 14 декабря 1762 г. «О позволении раскольникам выходить и селиться в России на

местах означенных в прилагаемом у сего реестре»1; Манифест от 3 марта 1764 г. «О учинении вновь переписи незаписавшимся пота­енным раскольникам и положении их в оклад»[755][756]. В соответствии с последним актом, в частности, освобождались от двойной подати те старообрядцы, «кои православной Церкви не чуждаются, и таин­ства церковные от православных священников приемлют, а только в застарелых и безрассудных некоторых по суеверию остаются обы­чаях». Положение об освобождении от двойного оклада следовало распространить и на тех раскольников, которые «при подаче о себе сказок обращаться станут к православной вере, и в церковь ходить, и таинствам ее сподобляться от православных священников» (с дан­ных лиц надлежало брать особые подписки о совершении перечис­ленных действий)[757].

Согласно Именному указу от 20 июля 1782 г. «О несобирании в казну двойного оклада с городских и сельских жителей» все ста­рообрядцы освобождены от уплаты двойного оклада[758]. Наконец, Се­натским указом от 12 августа 1785 г. «О дозволении выбирать рас­кольников в городовые службы на основании Городового Положе­ния» старообрядцам было разрешено избираться на общественные должности в рамках городского управления[759].

Переходя к вопросу о положении евреев в Российской импе­рии XVIII в., следует в начале отметить, что согласно актам конца XVII в. евреи не допускались в Россию, а лица «еврейского закона»,

тайно приезжавшие в Москву, подлежали высылке из государства. Например, Именной указ от 12 сентября 1676 г. «Об отсылке в По­сольский приказ Евреев, приехавших утайкою в Москву с товара­ми» гласил: «Которые евреяны впредь приедут с товары утайкою к Москве, и учнут являться и товары свои записывать в московской большой таможне: и тех евреян из приказу большого прихода при­сылать в посольский приказ, и товаров их в таможне не записывать, для того, что по указу Великого Государя евреян с товары и без товаров из Смоленска пропускать не велено»1. Также согласно до­говору, заключенному с Польшей 3 августа 1678 г., торговые люди с обеих сторон были вольны приезжать в оба государства, «кроме жидов» (п. 8)[760][761]. Данное положение содержится и пункте 18 трактата, заключенного в 1686 г. в Москве полномочными польскими посла­ми с российскими боярами[762].

В первой четвери XVIII века, в период правления Петра I актов общего характера относительно евреев не имеется[763]. Но уже в царст­вование Екатерины I к евреям начинают применяться меры запрети­тельного характера. 26 апреля 1727 г. издан Именной указ «О высыл­ке Жидов из России и о наблюдении, дабы они не вывозили с собою золотых и серебряных Российских денег», в соответствии с которым евреев (как мужского, так и женского пола), пребывавших на Украи­

не и в других российских городах, следовало немедленно выслать за рубеж и впредь не пропускать не территорию России1.

Решением, принятым по указу Петра II в Верховном тайном совете, «на поданное прошение Войска Запорожского обеих сторон Днепра, Гетмана Апостола» (22 августа 1728 г.) евреям было дозво­лено приезжать в Малороссию на ярмарки для оптовой торговли с тем условием, чтобы они не вывозили из России золотых, серебря­ных монет и даже медных копеек. Пункт 14 вышеназванного реше­ния завершался формулировкой: «А житие жидам в Малой России, и чтоб никто их не принимал, запрещается, и иметь то быть по силе указа прошлого 1727 года»[764][765].

При Анне Иоанновне евреям также дозволялось приезжать в Россию на ярмарки для торговли, в том числе розничной. Прави­ла, регламентировавшие данную деятельность, нашли отражение в следующих актах:

- Сенатский указ от 10 сентября 1731 г. «О пропуске Жидов с товарами в Смоленскую губернию»[766];

- Именной указ от 31 июля 1734 г. «О подтверждении прежде данных в Слободские полки о податях жалованных грамот; о бытии судным и военным делам оных полков под ведением Князя Шахов­ского; о нераздавании никому без Именного указа диких поль; об оставлении при Бахмутских соляных заводах указанного числа со- ловаров и об определении на убылые места их детей и свойствен­ников и об оставлении Таможенных сборов в ведомстве Полковой Канцелярии; об учреждении в Слободских полках почт и даче под­

вод; о знаменах и гербах Слободским полкам; о неотходе Малорос­сиянам, живущим по желанию своему в услугах и для наук, прежде урочных лет, и о позволении Жидам по ярмаркам продавать свои товары врознь на локти и фунты»1;

- Именной указ от 8 августа 1734 г., разрешавший евреям роз­ничную продажу товаров на ярмарках в Малороссии[767][768];

- Именной указ от 16 февраля 1736 г. «О поимке на учрежден­ных на Польской границе заставах беглых людей и об отсылке, куда надлежит, для наказания; о надзоре за вывозом и ввозом в Россию заповедных товаров, и о пропуске Жидов из-за границы в Малорос­сию с товарами только на ярмарки»[769].

Однако в конце царствования Анны Иоанновны в отношении евреев были приняты некоторые запретительные меры, а именно резолюцией «Кабинет-Министров на сообщение Сената» от 18 ав­

густа 1739 г. им было запрещено содержать в Малороссии корчмы и брать что-либо в аренду1. В связи с русско-турецкой войной было предписано приостановить в 1739 г. реализацию означенной меры, которая была приведена в действие в 1740 г. в соответствии с Вы­сочайшей резолюцией на сообщение Сената в Кабинет «О высылке живущих в Малороссии Жидов за границу»[770][771].

Уже в царствование Елизаветы Петровны издан Именной указ «О высылке как из Великороссийских, так и из Малороссийских го­родов, сел и деревень, всех Жидов, какого бы кто звания и достоин­ства ни был, со всем их именьем за границу и о невпускании оных на будущее время в Россию, кроме желающих принять Христиан­скую веру Греческого исповедания». (2 декабря 1742 г.)[772]. В указе напоминается о повелении Екатерины I, воспрещавшем евреям жить в российских городах, и далее в качестве мотивов данного ре­шения приводится следующее: «но ныне Нам известно учинилось, что оные Жиды еще в Нашей Империи, а наипаче в Малороссии под разными видами, яко то торгами и содержанием корчем и шинков жительство свое продолжают, от чего не иного какого плода, но ток­мо, яко от таковых имени Христа Спасителя ненавистников, Нашим верноподданных крайнего вреда ожидать должно»[773]. То есть речь идет о предположении, что евреи якобы по самому существу своей религии «суть противники христианства и притом противники, опасные для господствующей церкви ввиду предполагаемого в них прозелитизма»; в дальнейшем сюда же добавляется воззрение,

что они по роду своей жизни и занятиям «суть непроизводитель­ный и вредный элемент народонаселения»1.

Несмотря на сообщения Сената о различных хозяйственных неудобствах и убытках, которые возникли бы вследствие высылки евреев из России, на доклад Сената 16 декабря 1743 г. последовала Высочайшая резолюция: «От врагов Христовых не желаю интерес­ной прибыли»[774][775]. В результате был издан Сенатский указ от 25 янва­ря 1744 г. «О высылке за границу Жидов из Малой и Белой России и прочих завоеванных городов, и недозволении им приезжать в Рос­сию даже для торга на ярмарки», в соответствии с которым евреев, пребывающих в Малой России, Риге и в прочих великороссийских и завоеванных городах, следовало выслать с территории Россий­ской империи и «впредь оных ни под каким видом, ни для чего, . ни на малое время в Россию отнюдь не впускать, да и о впуске их никаких ни откуда представлений в Правительствующий Сенат не присылать.»[776].

Что касается периода царствования Екатерины II, то первона­чально евреи исключались из числа иностранцев, которым разре­шалось поселиться в Российской империи (например, Манифест от 4 декабря 1762 г. «О позволении иностранцам, кроме Жидов, выхо­дить и селиться в России и о свободном возвращении в свое отече­ство Русских людей, бежавших за границу»[777]). Позднее, в 1769 г. ев­реи были названы в числе иностранцев, которым дозволялся въезд в Россию, но при условии, чтобы они селились только в Новороссий­ской губернии (Именной указ от 16 ноября 1769 г. «О предостав­

лении права присланным из действующей армии Волохам, Грекам, Армянам и раскольникам избирать место для жительства, или по­ступить в службу по их желаниям, и о дозволении Жидам селиться в одной Новороссийской Губернии»1). Как указывал А.Д. Градовский, этот акт положил начало известной черте оседлости для евреев[778][779].

После первого раздела Польши, на территории которой про­живало значительное количество еврейского населения, в законо­дательной политике Екатерины II в отношении евреев выделяется два основных начала: 1) въезд и переселение евреев в другие мест­ности Российской империи, где их до тех пор не было, ограничи­вались различными запретами; 2) евреи в тех местностях, где они пребывали к моменту раздела Польши, пользовались почти всеми правами природных русских подданных[780]. В качестве примеров можно упомянуть Именной указ от 7 января 1780 г. «О дозволении Евреям, обитающим в Могилевской и Полоцкой Губерниях, запи­сываться в купечество»[781], Именной указ от 10 марта 1781 г. «О взы­скивании с купечества одного процента с капитала, без различия вероисповедания; и о собирании сих податей в Декабрь каждого года»[782]; Сенатский указ от 7 мая 1786 г. «Об ограждении прав Евреев в России, касательно их подсудности, торговли и промышленности»[783]. Сказанное также иллюстрируют правовые акты, связанные со статусом рижской городской общины. Так, 14 февраля 1773 г. был издан именной указ «О торговле новоприобретенных от Польши

Провинций с городом Ригою и о правилах взимания пошлин с то­варов», который в том числе касался осуществлявших торговые операции евреев1. 22 мая 1788 г. был издан сенатский указ, име­новавшийся «О дозволении Евреям, приезжающим из Белоруссии в Ригу для торговли, иметь пристанище в разных местах города»[784][785].

Однако в конце царствования Екатерины II в отношении ев­реев были применены некоторые меры иного характера: так, был издан Именной указ от 23 июня 1794 г. «О сборе с Евреев, записав­шихся по городам в мещанство и купечество, установленных пода­тей вдвое противу положенных с мещан и купцов Христианского закона разных исповеданий»[786]. От действия данного правила были освобождены только члены еврейской секты караимов, проживав­шие на территории Крыма (Именной указ от 8 июня 1795 г. «Об увольнении Таврических Евреев, именуемых Караимы, от положен­ных на всех вообще Евреев двойных податей»)[787].

Таким образом, этноконфессиольные отношения в Россий­ской империи XVIII века в целом, и внутри городских общин в част­ности, характеризовались наличием свободы отправления богослу­жения, которая по общему правилу предоставлялась иноверцам. В то же время существенно ограничивались свобода избрания веро­исповедания и свобода проповеди. Также ограничения в различных правах устанавливались для определенных групп населения (для раскольников и евреев) в связи с их принадлежностью к соответ­ствующим вероисповеданиям.

<< | >>
Источник: Источники русского городского права XIII-XVIII вв. : монография / И. А. Александров, Ю. В. Оспенников, Р. В. Фоменко, Л. Е. Ютяева ; под общ. ред. Ю. В. Оспенникова. Самара,2016. 352 с.. 2016

Еще по теме §7. Правовое регулирование этноконфессиональных отношений внутри городских общин в XVIII веке:

  1. оглавление
  2. §7. Правовое регулирование этноконфессиональных отношений внутри городских общин в XVIII веке
- Авторское право РФ - Аграрное право РФ - Адвокатура России - Административное право РФ - Административный процесс РФ - Арбитражный процесс РФ - Банковское право РФ - Вещное право РФ - Гражданский процесс России - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Жилищное право РФ - Земельное право РФ - Избирательное право РФ - Инвестиционное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство РФ - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Муниципальное право РФ - Оперативно-розыскная деятельность в РФ - Право социального обеспечения РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Природоресурсное право РФ - Семейное право РФ - Таможенное право России - Теория и история государства и права - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право РФ - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России -