<<
>>

Административно-территориальные преобразования и становление губернской системы управления в 1708-1719 гг.

«Вопросом об управлении «уездом», на основании того или другого из указанных начал - земского или приказного, болел XVIII век, болело москов­ское государство. Выражаясь точнее, «издревле» болели этим вопросом и власть, и народ», - писал о проблеме местного управления России известный историк И.И.

Дитятин1. Особенно актуальной она стала в конце XVII - первой четверти XVIII в. в ходе масштабных реформ Петра I по усовершенствованию системы органов управления. Они были нацелены на изменение механизмов функционирования и внутренней организации государственных учреждений.

Введение в 1708 г. в России губерний во главе с губернаторами корен­ным образом переустроило допетровскую систему управления, реформиро­вав не только территориальную, но и административную составляющую. Од­ной из крупных губерний (второй после Азовской по занимаемой площади) стала Казанская губерния. Она включала полностью и частично территорию нескольких современных субъектов Российской Федерации, в том числе Чу­вашской Республики. Земли нынешней Чувашии согласно губернской ре­форме 1708 г. полностью вошли в Казанскую, в 1714 г. - частично в Нижего­родскую губернию.

Именной указ от 18 декабря 1708 г. провозгласил создание «для всена­родной пользы» 8 губерний. В соответствии с ним Казанская губерния вклю­чила в себя 70 городов и пригородов (в указе указан 71 город, так как Ала­тырь был подсчитан дважды)[84][85]. В январе 1714 г. из Казанской губернии были выведены города Алатырь, Ядрин, Курмыш, Василь (Васильсурск), Балахна,

Муром, Арзамас, Гороховец, Юрьев-Польский с центром Нижним Новгоро- дом1. В 1714-1717 гг. и в 1719 г. создание Нижегородской и Астраханской губерний должно было облегчить управление Казанской губернией[86][87]. Для управления такими обширными территориями создавалась многоуровневая сеть административных учреждений.

С 1708 по 1718 г. путем проб и ошибок местная власть перешла на новый уровень своего развития.

Центральной фигурой вновь созданных губерний стал губернатор. В своих трудах известные историки И.А. Блинов, И.Н. Андреевский и П. Мрочек-Дроздовский отмечали преемственную связь между воеводами и губернаторами[88]. По мнению последнего, губернаторы, в отличие от прежних воевод, «сделались уже вполне государственными чиновниками и назнача­лись по личным качествам, для пользы службы, а не в видах достижения своекорыстных целей»[89]. Воеводы допетровской эпохи пользовались разными наказами, не было единой законодательной базы. С учреждением губернско­го управления произошли коренные изменения, установилась «общая идея служению государству»[90]. Таким образом, шел постепенный процесс унифи­кации системы местного управления.

Трансформация органов местного управления шла по двум направле­ниям. С одной стороны, сохранялась передача местной власти из рук воевод губернаторам. Исследователь И.П. Ермолаев указывает, что даже названия «губернатор» и «воевода» в Казанском крае (Среднем Поволжье) некоторое время употреблялись параллельно[91]. С другой стороны, губернаторы очень сильно отличались от своих предшественников-воевод. Крупный исследова­тель в области областного управления XVIII столетия Ю.В. Готье губернато­ров рассматривает в качестве «центрального правительства» и посредников

между всеми органами управления, существующими в его губернии1. Здесь ключевым положением является то, что губернаторы не только вобрали в се­бя функциональные обязанности прежних воевод, но и получили в наслед­ство некоторые прерогативы от приказной системы управления. Приказы, сконцентрировавшие многие, а порой, как Приказ Казанского дворца и Си­бирский приказ, все рычаги управления территорией, были заменены колле­гиями - центральными хозяйственно-отраслевыми учреждениями. Коллегии, в отличие от приказов, получив четкие полномочия, должны были отвечать за свою область политики государства.

На губернаторов ложилась большая роль в аккумулировании управления на местах.

Каковы же причины ликвидации воеводского управления и усиления губернаторской власти? Данный сюжет нашел отражение как в дореволюци­онной, так и советской и современной историографии[92][93]. Исследователи едины во мнении, что воеводская система управления не отвечала основам абсолю­тизма и мешала решать стратегические управленческие задачи (взыскание налогов, борьба с недовольством населения, осуществление наборов в ар­мию, проведение преобразований и т.д.). По заключению И.П. Ермолаева, на рубеже XVII и XVIII вв. центральная власть и местное управление Среднего Поволжья не справлялись со всеми своими функциями и обязанностями, тре­бовалась решительная и скорейшая перестройка[94].

На практике переустройство местного управления было начато еще в 1699 г., когда воеводы лишились управления посадским населением. До 1710-х гг. происходило сужение функциональных обязанностей воевод.

Воеводская власть до введения губернского управления сосредоточила широкие полномочия. Приведем несколько примеров. В январе 1701 г. по

грамоте Приказа Казанского дворца ядринскому воеводе П.Л. Касаткину- Ростовскому было велено выслать в симбирские селитренные заводы ядрин- ских ясачных людей. По нему же планировалось привлечь к работам татар, чувашей, марийцев и мордву из Чебоксарского, Козьмодемьянского, Цивиль- ского, Курмышского и Свияжского уездов1. В рамках должностных прерога­тив ядринский воевода осуществлял учет и контроль численности различных социальных категорий населения, занимался сбором налогов, доставкой стрелецкого хлеба, высылкой работных людей, детей боярских и др.[95][96]

«Понизовые города» повсеместно управлялись Ратушей. Несмотря на это, правительство Петра I вовсе не выпускало земские избы из своего под­чинения, наблюдая за исправным поступлением денежных сборов, выполне­нием посадским населением многочисленных обязанностей[97].

Средства, соби­раемые с 1701 г. с посадских и дворовых крестьян с «десятой деньги», шли на содержание пехоты и двух драгунских полков. К 1706 г. на денежные суммы Ратуши содержались 47 пехотных и четыре драгунских полка. Следо­вательно, контроль над финансированием следил Военный приказ[98].

Воеводам приходилось смириться с тем, что в систему местного управ­ления постоянно «вмешивались» различные по статусу учреждения и «чрез­вычайные чиновники». Постепенно функции Приказа Казанского дворца пе­ренимали вновь созданные органы управления, что автоматически сводило во­евод в более подчиненное положение. В 1704 г. именным указом в составе Семеновской приказной палаты была учреждена Ижерская канцелярия. Она ведала сбором налогов с торговых и домовых бань. В пункте 13 говорилось, чтобы воеводы и бурмистры оказывали всяческую помощь «высыльным стольникам и дворянам и подьячим» Ижерской канцелярии под страхом взыс­

каний1. Одновременно за ней были закреплены сборы с рыбных ловель[99][100]. И в этом указе говорилось: «А буде в городах воеводы или бурмистры учинятся в чем непослушны и учинят хоть малую остановку. на воеводе доправлена бу­дет пеня большая. жестокое наказанье, а бурмистрам быть во всяком раззо- рении»[101]. В ведомстве Семеновской приказной палаты была организована од­ноименная канцелярия, собиравшая налоги с пасек и бортных мест, иноверче­ских свадеб[102]. Семеновскую канцелярию мельничного сбора возглавил С. Ко­ровин. 10-й пункт документа гласил: «В низовых городах у татар и у чуваш, и у черемис, и у мордвы, которыя есть колотовки, а платят с них малые оброки, а иные с пуста платят, и их отдавать вновь на оброк»[103]. В ведение Семеновской приказной палаты были переданы сборы конских пошлин[104]. 9 января 1705 г. она переименована в Ингерманландскую канцелярию[105].

Вся вереница происходивших изменений демонстрирует стремление правительства создать централизованное поступление денежных сумм. Непо­средственными исполнителями правительственного курса на местах до и по­сле учреждения губернаторства оставались воеводы и бурмистры. Например, в 1704 г. цивильский воевода М. Коровин провел переоброчку мельниц «уездных чинов»[106]. По воеводским «отдаточным книгам» взимались с уездно­го населения оброки. В январе 1708 г. из Казани за подписями Н. Кудрявцо- ва, А. Сергеева и С. Вараксина в Ингерманландскую канцелярию рыбных дел была предоставлена ведомость о сборах с алатырских, курмышских, свияж­ских и других рыбных ловель[107]. В марте 1708 г. чуваши Симбирского уезда за разные оброчные статьи выплатили в казну 14 руб. 9 алтын с полу одной

деньгой1. Местные власти вышеуказанные налоги собирали на протяжении всего XVIII в.[108][109]

Основную часть уездного населения на территории Чувашии составля­ли ясачные чувашские крестьяне, которые платили ясак и несли многочис­ленные повинности наравне с посадскими людьми. В 1704 г. специально бы­ла создана Ясачная канцелярия[110]. Она стала функционировать с 12 июля, ис­полняя фискально-финансовые функции[111]. Однако 1 марта 1706 г. канцелярия прекратила свою деятельность, передав свою власть комиссару А. Сергееву[112].

С началом Северной войны правительство нуждалось не только в по­стоянных финансовых вливаниях, но и в пополнении армии рекрутами («да­точными»). Для этих целей регулярно проводились наборы[113]. По указу в 1702 г. в поволжских городах прошел повальный набор в солдаты малообес­печенных посадских людей для отправки в азовский гарнизон[114]. По нему из Ядрина в Азов должны были переехать 91 чел. (23 двора). Всего годных к несению рекрутской повинности оказалось 36 чел.[115] В 1706 г. из «понизовых городов» организованы солдатские формирования, «низовой набор» произ­водился местной администрацией под руководством казанского подьячего А. Сергеева. Военному ведомству на местах помогали воеводы[116].

В эти же годы создавалась специализированная сеть учреждений, за­нимавшаяся выполнением военных государственных заказов и снабжением

армии1. В 1710-1712 гг. военное обеспечение полков Казанской губернии было поручено комиссарам Ф. Борятинскому и Н. Кормилицыну. Так, ими у «москвитина Огородной слободы» П. Стрежнева приобретены различные то­поры, котлы, копья, у «москвитина Казенной слободы» С. Аникеева - 3560 фляжек по 8 алтын 3 деньги, у И. Аникеева - 665 седел драгунских по 2 руб. 8 алтын, у С. Федорова - 525 штыков с ножнами и т.д.[117][118]

Таким образом, с 1699 по 1708 гг. произошла реформа вертикали мест­ных органов управления, воеводские учреждения наряду с выборными го­родскими людьми оставались исполнять огромный объем функциональных обязанностей, направленных, в первую очередь, на удовлетворение нужд ар­мии и Северной войны в целом.

Со времени учреждения губернаторской власти Казанской губернией управляли ближние бояре П.М. Апраксин (1708-1713) и П.С. Салтыков (1713-1719)[119]. С ними работали на различных должностях 55 царедворца. В 1713 г. в Казанской губернии из их числа служили 3 обер-коменданта и 22 коменданта. В Астрахани, Нижнем Новгороде и Симбирске исправляли обер-комендантскую должность комнатный стольник М.И. Чириков, столь­ники Я.С. Львов и И.Е. Бахметев. Стольники, стряпчие, дворяне и жильцы были определены комендантами в другие города Казанской губернии. В стольниках состояли 55 % царедворцев, а в стряпчих - 27, дворянах и жильцах по 9 %. Следует отметить, что стольники Ю.К. Щербатов (Щерба­той), Ф.И. Борятинской, С.И. Путятин и Я.И. Мансырев были князьями. 30 царедворцев находились «у дел», т.е. выполняли различные управленческие задачи. Например, фискалами были стольник П.П. Нечаев и жилец В.Н. Ма­каров, служившие в Алатыре и Муроме соответственно. При селитерных и винокуренных заводах обретались стольник А.В. Ведерский и стряпчий Л.И. Бузовлев. Стольник И.С. Салов «на Алатаре ведает ясашных людей».

Вследствие «начинаемой Турецкой войны» с Россией в 1710-1713 гг. на во­енную службу в Харьков было мобилизовано 25 царедворцев Казанской гу- бернии1. В 1714 г. сенатский указ требовал назначать на должности ландра- тов «из царедворцев»[120][121].

В начале XVIII столетия царедворцев определяли на различные руко­водящие должности на местах. По подсчетам Д.А. Редина в период с 1711 по 1719 г. на Урале 66,7 % управленцев («на воеводских должностях») имели чин стольника (по Сибири в целом было всего чуть более 56 %)[122].

Круг полномочий казанского губернатора был широким. В наказе, со­ставленном в 1717 г. в связи с отъездом казанского губернатора П.С. Салты­кова в Санкт-Петербург и адресованный ландрату К.Н. Акинфову и ландрих- теру С.М. Кашкадамову, перечисляются основные его служебные обязанно­сти. В документе на первое место были вынесены фискально-финансовые со­ставляющие. В наказе говорилось, чтобы все сборы были «в генваре месяце грядущаго [1]718 году выплачены, в указные места высланы». Исполняющим обязанности губернатора разрешалось для своевременного выполнения плана по сбору налогов высылать офицеров и урядников с солдатами к комиссарам и сборщикам для принуждения. Им рекомендовалось денежную казну по 15­20 тыс. руб. отправлять в Москву, Санкт-Петербург и другие надлежащие присутственные места. За несвоевременное исполнение указанных функций они налагались штрафом. Другой важной прерогативой губернатора были военные дела: подготовка провианта, взимание налогов и сбор недоимок, набор и отправление рекрутов в крепость Святого Петра и Астрахань, обес­печение военнослужащих подводами. А на счет суда строго оговаривалось: «над военными не касатца». Остальные пункты наказа регулировали вопросы решения челобитчиковых дел и вынесения по ним решений, выдачи жалова­нья, скрепления исходящих документов печатью губернской канцелярии[123].

Аппаратом управления губернатора являлась специальная канцелярия, состоявшая из штата приказных людей и военнослужащих. В 1710-х гг. кан­целярия казанского губернатора называлась «Большой губернаторской». Например, в делопроизводственных документах можно встретить такие фор­мулировки: «ис Казани из Большой губернаторской канцелярии» или «ис Ка­зани из Губернской канцелярии»1. Следует отметить, что исследователь

B. Д. Димитриев связывает дату возникновения губернии не с моментом объ­явления указа от 18 декабря 1708 г., а со временем создания Канцелярии рас­правных дел. По его мнению, она была прообразом губернии и управляла понизовыми городами до 1709 г.[124][125] Так или иначе, Канцелярия расправных дел была поглощена властью губернатора.

В 1710-х гг. воеводы были заменены комендантами. М.М. Богослов­ский показывает, что они появились в 1711 г.[126] Например, в 1713 г. в Чебокса­рах комендантскую должность справлял генерал-майор К.А. Ригемон, в Ала­тыре - князь Ю.К. Щербатов, в Свияжске - Л. Хрущов. В Симбирске обер- комендантом являлся И.Е. Бахметев[127]. В сентябре 1713 г. в Цивильске комен­дант и майор П.Г. Озеров сменил стольника С.П. Зиновьева[128].

Деятельность губернской и комендантской власти можно проиллю­стрировать примером их взаимодействия с Канцелярией городовых дел - центральным учреждением, ведавшим организацией строительства Санкт­Петербурга.

С начала 10-х гг. XVIII в. в стране вводился постоянный налог на стро­ительство Петербурга. Наряду с ним устанавливались особые сборы[129]. В 1712 г., например, органы власти Казанской губернии должны были собрать

с населения 77675 руб. 5 денег, в 1713 г. - 80986 руб. 17 алтын 1 деньгу1. В 1711-1715 гг. к таким сборам относились следующие статьи: «на работни­ков», «на дело кирпича», «к городовому делу на покупку всяких припасов» и т.д. В Казанской губернии взимали дополнительный налог для содержания высланных в Петербург татар[130][131]. Однако местным учреждениям в лице комен­дантов не удавалось обеспечить бесперебойный сбор финансовых средств. Следовательно, задолженность областных учреждений перед Канцелярией постоянно росла[132]. В сентябре 1712 г. казанская губернская администрация докладывала Сенату о том, что наряд по сборам за прошедший 1711 г. вы­полнен лишь в текущем году. В 1712 г. дела также шли с отставанием, заста­вив областных правителей указывать в отчетах, что «за татар деньги сбира­ются и пришлются вскоре». Из более чем 77 тыс. руб. надлежало еще «до­слать 57337 руб. 6 алтын 1 деньгу». К октябрю 1712 г. за Казанской губерни­ей в недоимке числилась сумма более 67 тыс. руб.[133]

Немало хлопот губернаторам и комендантам приносили наряды по набору работных людей и доставке их в Петербург. В 1710 г. в Казанской гу­бернии набирали 666 «мастеровых людей на вечное житье»[134]. В 1713 г. следо­вало выслать на трехмесячные работы 7686 чел., по 3843 чел. в две смены. Для их отправления также необходимо было собрать денег по 1 руб. в месяц на одного работника, то есть 23058 руб.[135] В 1714 и 1715 гг. на строительство Петербурга из Казанской губернии планировалось отправить по 6024 чел.[136]Соответственно, изменялись и величины, по которой комендантами осу­ществлялся наряд по набору работников[137].

Для сбора и отправки финансовых и людских ресурсов областная ад­министрация привлекала местных дворян1. Приговор Сената от 26 декабря 1711 г. требовал от губернаторов и комендантов беглых работников с город­ского строительства разыскивать в губерниях, откуда они были высланы или «вместо них тож число послать». Местные власти были обязаны за больных, «дряхлых» и умерших нарядить в Петербург новых рабочих[138][139]. Поэтому гу­бернская администрация, наученная горьким опытом, набирала людей как можно больше, намного превышая предписанного по нарядам числа[140].

Многие из перечисленных функций губернатора дублировались и ис­полнялись десятками административными учреждениями, сконцентрирован­ными в уездных городах. Коменданты, кроме указанных выше полномочий, были наделены административными, финансовыми и судебными функциями. Так, в росписном списке Цивильска за 1728 г. приведена перечень делопро­изводственной документации, позволяющая отследить деятельность комен- данта[141]. По нему в 1713-1714 гг. цивильские коменданты С.П. Зиновьев и П.Г. Озеров занимались взиманием платежей посопного ясачного хлеба, раз­бирали челобитные, решали дела по крепостям, проводили учет дворян, рей­таров и др.[142] Они были обязаны собирать для Рыбной канцелярии оброчные деньги, решать значительное количество дел[143]. Указом от 10 сентября 1713 г. из Казанской губернской канцелярии от комендантов требовалось «для збав- ки денежных доходов» выслать в Казань сотников и выборных людей Ци- вильского уезда. В октябрьском указе говорилось о переписи в Цивильске и уезде дворов попов, дьяков, причетников, дворян и др. В декабре 1714 г. Рыбная канцелярия просила выслать цивильского посадского человека И. Малафеева «с товарищи» «для платежу за государеву соль денег»[144]. В ука­

зе нижегородского губернатора А.П. Измайлова, подготовленном в 1714 г. по случаю назначения на должность алатырского коменданта, подчеркивалось, чтобы И.С. Радилов старался «всякие Его великого государя дела управлять и зборы окладные и неокладные збирать бездоимочно, и градцких и уездных людей росправными делами ведать»1.

На смену комендантам и на помощь губернаторам пришли ландраты. «Первой попыткой систематической организации местного управления с учетом европейских образцов, - как указывают М.В. и И.В. Бабичи, - стало введение в 1713-1715 гг. института ландратов»[145][146]. Н.П. Ерошкин делает вывод, что в последующем ландрат превратился в губернского административного

3 чиновника, наследника воеводы-коменданта[147].

Действительно, основные функциональные обязанности коменданта и ландрата мало чем отличались друг от друга, разве что территорией управле­ния и выборной составляющей. В 1713-1715 гг. уезды, созданные еще во второй половине XVI-XVII вв. как основные фискально-территориальные единицы, подверглись изменению. В годы дефицита казны в первой четверти XVIII в. дробление их на более мелкие единицы должно было повысить со­бираемость налогов. 14 октября 1710 г. были введены так называемые доли, равнявшиеся 5536 тягловым дворам. В Казанской губернии их было 21[148]. В 1715 г., взяв их за основу и немного изменив принцип формирования, уезды полностью были преобразованы в доли[149]. Ими управляли ландраты.

Доли создавались путем разделения крупных уездов и присоединения к другим мелким. Например, по определению нижегородского вице­губернатора и князя С.И. Путятина с начала 1716 г. Курмышская доля долж­на была состоять из населения Курмышского и 1348 дворов жителей Ала- тырского уездов[150]. По данным же М.М. Богословского, Курмышская доля

48 насчитывала 3431 двор. Она была образована из 2643 Курмышского и 878 дворов Алатырского уездов1. По состоянию на 1719 г. в Нижегородской гу­бернии было 19 доль[151][152].

Чебоксарской доля имела статус «провинции»[153]. В коллективной моно­графии «Очерки истории СССР» находим следующее объяснение возникно­вения ландратской провинции. Еще в 1712-1715 гг. провинции стали откры­вать как промежуточное звено между губернией и уездом и ими управляли обер-коменданты. После очередной реформы ландраты заменили комендан­тов, и сложилось два типа организации управления провинциями. Для перво­го типа было характерно подчинение одному главному ландрату остальных ландратов, приписанных к данной провинции. Они находились и управляли долями в провинциальном городе, а не на местах. Второй тип отличался тем, что ландраты располагались на вверенных территориях и подчинялись про­винциальному - главному ландрату[154]. Исходя из этого, Чебоксарская ландрат­ская провинция, скорее всего, относилась ко второму типу управления. В 1715-1717 гг. ею руководил ландрат и стольник Канбар Никитич Акинфов[155]. Об особом статусе ландрата (провинциального) по сравнению с другими го­ворит тот факт, что К.Н. Акинфов в конце 1717 г. был исполняющим обязан­ности казанского губернатора[156].

Ландраты переняли от своих предшественников - комендантов - их служебные обязанности. В 1716 г. в Курмышской доле ландратом князем А. Болховским была проведена перепись населения[157]. В Цивильской доле ее осуществил чебоксарский ландрат К.Н. Акинфов[158]. Ландраты занимались

взиманием различных денежных сборов («рекруцкие деньги», «на Котлин остров для строения домов»). По ним отчитывались перед губернской вла­стью, высылая различные ведомости, например, о приходе и расходе «лан- трацких и камисарских денег»1. В 1716 г. от ландрата Чебоксарской провин­ции К.Н. Акинфова требовали проводников с подводами для сопровождения беглых солдат до Москвы. Губернской администрацией ландраты Чебоксар­ской и Свияжской провинций были уведомлены, что с посадских людей бу­дут набираться плотники для Адмиралтейства «к прибавочным корабельным и иным» работам, и они должны были следить за ходом выполнения наряда. Из другого указа узнаем, что чебоксарскому ландрату вменялись взимание канцелярских налогов («мельничный, конский, банный, медовый») и прием ясачного окладного хлеба[159][160]. Как показал М.М. Богословский, у ландратов, помимо финансовых обязанностей, были полицейские, судебные, хозяй­ственные и иные функции[161]. Так, курмышские ландраты исполняли различ­ные указы, присланные из Нижегородской губернской канцелярии «за ру­кою» губернатора, комиссаров и ландратов[162].

Ландраты, как и губернаторы, были ответственны за своевременное исполнение нарядов и сборов, предназначенных для строительства Петербур- га[163]. За несвоевременное исполнение указов местных должностных лиц при­влекали к ответственности. В 1719 г., к примеру, Нижегородская канцелярия вынуждена была направить к курмышскому ландрату поручика Г. Беклеми­шева для завершения работы по составлению приходно-расходных книг за 1716-1719 гг. Ему разрешалось держать основных исполнителей «в канцеля­рии скованных за караулом»[164]. Поручиком и «правителем» Нижегородской

губернии Ю.А. Ржевским курмышская администрация за несвоевременное исполнение обязанностей неоднократно была оштрафована от 10 до 150 руб.1

Особое внимание властей на местах уделялось к винокуренным пред­приятиям, приносящим казне большие доходы. В феврале 1715 г. Нижего­родская губернская канцелярия назначила С. Гирина надзирателем виноку­рен в Алатырском уезде. В указе подчеркивалось, что ему надлежит следить за тем, чтобы «на Алаторе и в уезде у таможенного збору быть. и в уезде кто станет курить вино и на винокурнях винной ситки излишняго куренья и в неповеленные места в отдаче не было». Исполняя контроль и надзор за вин­ным промыслом, в марте - мае 1715 г. местные учреждения провели учет всех винокуренных заводов в Алатырском уезде. Сведения о винопромыш- ленниках для Нижегородской губернской канцелярии были собраны комен­дантом И.С. Радиловым и дворянином И.Т. Мастининым. Симбирской гос­тиной сотни И. Андреев (с. Никольское Ключищи тож), московские купцы Симоновы (под с. Кадышево, д. Погибелка), «москвитин Садовой слободы» И.Т. Щепочкин (с. Богоявленское Веденцы тож) и ясачный крестьянин двор­цовой Троицкой волости Ф. Осипов (под с. Троицкое) объявили о ценах и ка­честве покупаемого хлеба для винокурения, выплатах пошлин, мощностях и расположении заводов. Местные органы власти интересовались вопросами о производимых объемах и подрядных поставках вина в различные питейные дворы, а также об издержках и ценах на продаваемое вино[165][166].

В 1710-х гг. наряду с комендантами и ландратами существовали долж­ности комиссаров, которые в общем занимались финансами[167], но решали и другие вопросы. Комиссары находились как при губернских, так и уездных учреждениях. Так, в 1712 г. в Казанской губернии комиссарами являлись князь Ф. Борятинский и Н. Кормилицын. В их компетенцию входила, помимо других, обязанность организации поставок амуниции в Казанский губерн­

ский полк и выдача на эти цели денежных средств1. С момента учреждения ландратства в 1715 г. комиссары появились и в долях. Они находились при ландратских канцеляриях «для управления всяких сборов и земских дел»[168][169]. Так, в 1716 г. в Чебоксарскую земскую избу был доставлен указ от комиссара В. Перепечина о сборе с 70 дворов посадского населения по одному рекруту[170].

Городские учреждения еще до создания губернской системы управле­ния получили в определенной степени обособленность в структуре местной власти. Реформа 1699 г. вывела городское управление из ведения воевод, дав возможность функционировать самостоятельно. С 1708 г. губернская власть постепенно стала центральной фигурой местного управления. Как справед­ливо указывает В.Р. Тарловская, губернская реформа 1708-1710 гг. подчини­ла местной администрации земские органы и лишила московскую Ратушу значения центрального органа городского управления. Следствием реформы стал нацеленный правительственный курс «на создание «пристойного прика­за» для «ведения» городов»[171]. Важно обратить внимание на то, что городские власти сохранили за собой все права после проведенной реформы 1699 г. Они, несмотря на некоторую опеку со стороны комендантов, ландратов, под­чинялись непосредственно губернатору.

Через земские избы осуществлялось управление городами, которыми руководили бурмистры. Им помогали другие выборные лица - целовальники, ларечные и т.д. Главной их задачей было решение фискального вопроса. Например, в 1716 г. по указу Казанской губернской канцелярии Чебоксарская земская изба была обязана собирать и по третям года высылать налоги[172]. В мае 1717 г. Кокшайская таможня прислала властям Чебоксар пошлинные и кабацкие сборы для дальнейшей пересылки в Казанскую канцелярию[173].

Правительственные указы и приговоры губернаторов принуждали го­родское население активно участвовать в строительстве Петербурга. 30 но­ября 1713 г. в сенатском указе, к примеру, говорилось об очередной мобили­зации и высылке рабочих со всех губерний «к городовым делам». Они долж­ны были явиться со строительными инструментами1. В строительстве Петер­бурга были востребованы кузнецы, плотники, каменщики, столяры и др.[174][175]

Городская администрация также организовывала выборы в рекруты, проводила полицейско-розыскные мероприятия, осуществляла суд и т.д. Так, в 1716 г. из посадского населения Чебоксар было определено трое рекрутов, которые были доставлены в Казань земским старостой С. Халтуриным. 29 февраля 1716 г. был допрошен беглый рекрут М. Бочкарев. В том же году чебоксарскими бурмистрами отмечалось, что «посадских людей судом и рас-

3 правою лантратом ведать не велено, и ни в какие дела не вступать»[176].

В 1710-х гг. на местном уровне были введены должности фискалов. По времени учреждение института фискалитета совпало, как писал Г.Н. Анпило­гов, с реорганизацией центральных и местных органов власти, последовав­шей после учреждения в 1711 г. Сената[177]. Процесс формирования фискальной службы, проводившийся с начала 1712 г.[178], в основном завершился к 1713 г.[179]

В 1713 г. П.П. Нечаев был «у дел» в Алатыре на должности фискала[180]. Он был в числе 129 городовых фискалов, которые подчинялись 24 провинци- ал-фискалам, а они в свою очередь - обер-фискалу (позже генерал- прокурору) при Сенате[181] (с 1718 г. при Юстиц-коллегии[182]). Все они были наде­

лены широкими надзорными функциями[183], и контролировали губернские и иные местные органы управления.

Таким образом, в 1708-1718 гг. в ходе петровских преобразований на территории Чувашии, как по всей стране, произошли крупные администра­тивно-территориальные изменения. В процессе областных реформ 1699­1710 гг. воеводское управление, ставшее общероссийской формой местного управления в XVII столетии, было ликвидировано. В 1708 г. были учреждены губернии, объединявшие несколько уездных образований. Чувашские земли оказались в пределах Казанской и Нижегородской (1714 г.) губерний. Их воз­главили губернаторы, являвшиеся центральной фигурой в местной (уездной) системе вертикали власти, представленной в лице комендантов, комиссаров, ландратов и городских выборных людей.

Функциональные обязанности губернаторов генетически были связаны с воеводскими полномочиями. Губернские и уездные учреждения организо­вывали и осуществляли сбор налогов, набор рекрутов и работников, контро­лировали несение ясачными крестьянами и горожанами различных повинно­стей, нацеленных на общегосударственные и военные нужды, строительство городов, крепостей и новой столицы. Строгое подчинение городских и уезд­ных органов управления к губернской власти сделали местную систему управления более стройной, направленной в первую очередь на извлечение из губерний материальных и людских ресурсов. С возрастанием администра­тивной роли местных учреждений и их большой ролью в фискально­финансовой деятельности был организован фискалитет, контролировавший губернскую и уездную власть. Введение института губернаторства и ликви­дация воеводского управления, новая организация местных учреждений ста­ли новой вехой в развитии и становлении областного управления.

1.2.

<< | >>
Источник: Басманцев Дмитрий Викторович. ПРОВИНЦИАЛЬНОЕ И УЕЗДНОЕ ВОЕВОДСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ НА ТЕРРИТОРИИ ЧУВАШИИ В XVIII ВЕКЕ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Чебоксары - 2015. 2015

Еще по теме Административно-территориальные преобразования и становление губернской системы управления в 1708-1719 гг.:

  1. Административно-территориальные преобразования и становление губернской системы управления в 1708-1719 гг.
- Авторское право РФ - Аграрное право РФ - Адвокатура России - Административное право РФ - Административный процесс РФ - Арбитражный процесс РФ - Банковское право РФ - Вещное право РФ - Гражданский процесс России - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Жилищное право РФ - Земельное право РФ - Избирательное право РФ - Инвестиционное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство РФ - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Муниципальное право РФ - Оперативно-розыскная деятельность в РФ - Право социального обеспечения РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Природоресурсное право РФ - Семейное право РФ - Таможенное право России - Теория и история государства и права - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право РФ - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России -