<<
>>

Полемика Марка Эфесского и Феолипта Филадельфийского с Римской церковью о взаимоотношениях церкви и государства.

В научной литературе весьма актуальным остается вопросвзаимосвязи политических процессов с духовно-нравственным состоянием византийского общества на закате существования империи.

В Византии, все политические нюансы немедленно отражались и в церковном мире. Светское законодательство в Византии фиксировало и юридически закрепляло имеющиеся канонические нормы, уточняло их. Но в реальности светское законодательство грубо вмешивалась в религиозную жизнь своего населения,

изменяя сложившуюся традицию и распоряжаясь следовать за непотребным

153

без наказания со стороны государства. Но в момент политического и экономического кризиса империя переживает духовное возрождение, голос пастырей становится спасительным маяком для заблудших.

В данном параграфе характеризуется дискуссия наиболее значимых византийских религиозных мыслителей имевшее место как в рамках византийской религиозной и политической мысли, так и за её пределами. В силу характера самой полемики наиболее острыми вопросами являлись Византийской империи с Римом. Совершенно очевидно, что в рамках этих дискуссий проблема государства и права затрагивалась в контексте различного религиозного восприятия канонов, догм и правовых доктрин между византийскими и католическими мыслителями.

Именно в эту эпоху заката Византии вспыхнули яркие представители политико-правовой мысли отстаивающие государственные традиции симфонического взаимодействия церкви и государства, чей огромный вклад позволил обогатить византийскую политическую идеологию, а также сохранить духовное наследие великой тысячелетней цивилизации.

Именно в это сложное для империи время в Византии появились два иерарха, которые отстаивали интересы империи и были связующим звеном с древними Отцами Церкви.

Прожив большую часть своей жизни на Западе, император Иоанн VIII Палеолог был знаком с царившими в Европейской политической элите умонастроениями касающихся политического диалога с Византией.

В 1437году в Ферраре император с высшими сановниками Византии, патриарх Иосиф и представители всех восточных патриархов, епископы и миряне начали переговоры с представителями Римской церкви об унии. Затем собор

189

был вынужден переехать из Феррары во Флоренцию.

Вопросы рассматривающийся на этом соборе, касались правильного вероучительного толкования канонов Вселенских соборов и трудов Отцов [184] церкви. Со стороны православной церкви многие епископы бойкотировали этот собор, и императору пришлось возвести в митрополичьи сан трех ученных монахов - богословов вошедших в историю под именами: Марка Эфесского, Виссариона Никейского и Исидора Киевского. Необходимо отметить, что на Ферраро-Флорентийском соборе, в среде византийской делегации не было единства по всем дискуссионным вопросам. Представители православных церквей выступали на соборе, каждый от своего имени сам по себе, не выражая общего мнения. Поэтому представители Римской церкви, бывшие одной монолитной группой, выглядели на соборе убедительнее, и смогли навязать византийцам свои условия.

Император Иоанн VIII, представитель светской власти, стремился свести к минимуму возникавшие религиозные конфликты такие как: учение о чистилище, учение о Божественной энергии, первенство Римского епископа в христианском мире, место церкви в политической жизни государства. Впрочем, император, как и патриарх Иосиф приняли католическую доктрину касающуюся Святого Духа, исходящем и от Отца, и от Сына (filiogue). Византийская сторона приняла унию, где признала, главенство папы и догматическое учение католического Рима, заставив поставить свою подпись под документ почти всех представителей византийской делегации. Отказались поставить свои подписи под документ лишь философ Плифон и, даже под угрозой лишения сана, митрополит Марк Эфесский.

Но на востоке итоги собора не были признаны. Антиохийская, Александрийская и Иерусалимская церкви выступили с заявлением, что не делегировали своим представителям подписывать итоги собора, и поэтому считают в праве себя не признавать и не исполнять решения собора.

В Константинополе же итоги соборы вызвали народные волнения, люди кричали о поругании святынь, выражали императору недоверие и неповиновение, не признавали униатских священников.

Хотя Марк Эфесский и был запрещен императором в служений, однако для большинства населения Византийской империи его имя и его слово были тождественному православному вероучению. Униатские священники преследовались в Византии и не могли нигде быть за исключением царских палат. Спустя 6 лет большинство представителей униатского священства вынуждены были покинуть пределы византийской империи.

Имя Марка Эфесского - одно из самых ярких в византийской политической истории XV века. Личность святителя неразрывно связано с основными политическими событиями заката политической эпохи Византии, надвигающейся гибелью империи, Флорентийской унией и дальнейшей конфронтацией с ней. Огромный талант этого религиозного деятеля проявился не только в духовной сфере но и литературной и общественной деятельности. Марк вошел в историю в качестве вождя антиуниатов. Он занял главное место в противокатолическом диспуте во время и после Ферраро-Флорентийского собора. Большую частью своей борьбы, он вел, находясь в тюремном заключении. Методы которыми святитель достигал поставленных целей были его письма и послания адресованные известным чиновникам империи того времени, а также царствующим особам и различным клирикам церкви.

Несмотря на свой молодой возраст, на момент Ферраро - Флорентийского собора ему было чуть больше тридцати лет, Марка рукополагают в архиерейский сан и назначают главой богословской комиссии на предстоящих латино-византийских переговорах.

Марк не принимал католических нововведений и делал все, чтобы защитить православную догматику, обрядовость и независимость. Но представители запада требовали от византийцев абсолютного подчинения папскому престолу и принятия католического вероучения, разрешая лишь малую самостоятельность православной церкви в сфере совершения литургии. Католики, точно так же как и православные не хотели никаких

религиозных компромиссов, на которые обе стороны призывали светские

156

власти Византии.

Марк Эфесский считал, что представители запада стремятся не к восстановлению прежнего единства христианства, сколько к уничтожению Восточной Церкви. Эту позицию он выражал и на Ферраро- Флорентийском соборе, но последователей тогда у него было недостаточно.

По мнению Марка Эфесского главные беды Византия были не от притеснения османской империи, а от своего собственного безумства. Потому что Византия отказалась от своей природы. По мысли святителя главной причиной кризиса византийской империи были утрата религиозной чистоты, своей культуры и идеологии. Константинопольский правящий слой променял чистоту своей веры на мифическую помощь католической Европы. В ту эпоху в империи были реальные ресурсы противостоять внешней агрессии, но Византия все своё упование направила на соглашение с Римом. Вот главный фактор, по мнению Марка, ставший для Византии причиной всех нестроений, а впоследствии её гибели.

Монарх, конечно же, государственные интересы, поставил выше церковных, и поэтому не поддерживал представителей духовной. Митрополит Марк был помещен под домашний арест. Император освободил его от всех церковных обязанностей, подверг его имя всевозможным гонениям, повелел не пускать его на заседания собора. Марк подвергся обидным выговорам патриарха и язвительным нападкам своих бывших подопечных. Казалось, что позиция Марка были откровенно проигрышной. 5 июля 1439 года, приняв все условия Рима, уния была подписана всеми представителями Православной Церкви, кроме Марка Эфесского. Представители восточных церквей не поняли огромного значения Эфесского митрополита, в отличие от папы Римского. Римский понтифик Евгений IV был человеком государственного масштаба, и с колоссальным масштабом мышления. Он чувствовал, что Марк занимал, если не по статусу, то по своей значимости, главенствующее место в составе Византийской делегации. Именно поэтому отсутствие подписи Марка сильно опечалило папу Евгения.

Когда ему с триумфом преподнесли акт унии, полностью принятый всеми

157

восточными церквами, он поинтересовался: «А стоит ли подпись Марка под документом?», и, получив отрицательный ответ, сказал: «Мы ничего не добились».[185] [186]

Уния была принята всеми представителями делегации, кроме митрополита Марка, который так охарактеризовал произошедшее: «Мы пытались убедить их вернуться к прежним отношениям между нами, бывшими между отцами еще до раскола.

Убеждать их в этом было подобно, пению для глухих, посевам в пустыне, или писанию на воде, или что-то иное

191

в этом роде».

Но принятие унии, не доставило Византии никакого прока. Зато почти всю империю захлестнули волнения споры. Поместные церкви и Московская митрополия прервали литургическое общение с Константинопольским униатским престолом и признали унию как еретическое заблуждение. Византийское население в большинстве своём, отвергло унию, и не посещали униатских богослужений в соборе Святой Софии. Императору столкнулся с большими проблемами, когда пытался найти кандидата на вакантное место константинопольского патриарха, ведь всех иерархов униатов народ и духовенство не признало и бойкотировало. В свою очередь митрополит Марк Эфесский был низложен, но популярности в народе не потерял, общественное мнение именно Марка видело вождем анти католиков.

После своего возвращения святитель Марк продолжил свою борьбу против униатских постановлений. Население империи было против принятия соборных решений. Жаркие речи митрополита Марка находили своего благодарного слушателя в лице Византийских граждан. Из-за его активной гражданской деятельности императора приказал арестовать святителя. Но это ничего не изменило. Народное возмущение уже нельзя было остановить.

Но необходимо отметить, что внутри империи большинство христиан Византии, воспитанных на культуре православия, на принципах верности чистоте исповедание веры и постановлениям вселенских соборов, хранимых православной империей, не принял предательских, анти православных определений флорентийского собора. Не только священство и монашество, но и народные массы, оказали данный постановлениям яростный отпор, а многочисленные послания главного защитника православного вероучения архиепископа Марка Эфесского укрепляли народные массы в этом отстаивании за правую веру.

Как только представители греческой делегации сошли с корабля на родную землю, они были встречены народом с вопросами о результатах собора, то большая часть со стыдом признала, что подписала предательское постановление собора, как бы вызывая гнев народа на себя и отказываясь от своих подписей: «Мы продали нашу веру, мы променяли чистоту православия на католическое заблуждение! Да сгниёт длань, подписавшая беззаконное соглашение! Да высохнет язык, возгласивший объединение с римлянами!».

Многие из пастырей, бывших на соборе, в дальнейшем всячески отказывались от своих подписей поставленных под решением флорентийского собора, к примеру, представитель Александрийского патриаршего престола, Антоний Ираклийский, прибыв на архиерейский собор в Царьграде, горячо убеждал: «Я был не согласен с теми, кто считал объединение с Римом благим решением, но под давлением вынужден был поставить свою подпись. И с того самого момента испытываю муки совести. Я не признаю соединение церквей и вверяю себя праведному судье как обвиняемый».[187] [188]

Такие примеры вызвали мощные потрясения в православных кругах Константинополя. Жители империи не вступали в литургическое общение с

подписавшимися во Флоренции иерархами. Клирики, оставшиеся в Византии, отказывались совершать литургию даже с теми священниками, которые раскаялись в своем предательском поступке. Восточные патриархи, собравшись в Иерусалиме, осудили всех, подписавших документ об объединении с папским престолом. Свою точку зрения высказывал и архиепископ Марк Эфесский, будучи в то время уже изнурен болезнями, со своими всеправославными посланиями ко всем верным христианам империи он увещевал сторониться Флорентийской унии, как от антихристианского заблуждения. И мнение главного защитника православия имело наибольший авторитет в Византии. Власть светская и духовная, по православной идеологии господствующей в Византии, не могли совместиться в одном лице. Этой же идеи придерживался и святитель. Что касается церкви то в ней ни один человек, пусть даже праведник или патриарх или даже собор никто из них не является главой церкви, потому что глава церкви - Христос. Если кто-то в церкви претендует на первенство в духовной и светской власти находит противоречие с Библейским мировоззрением по мысли Марка Эфесского.194

Оценить роль Марка Эфесского в политическом процессе Византии в это непростое время, очень тяжело, потому что, даже находясь в заключении, святитель был одним из самых популярных людей империи, а его идеи находили больше всего последователей. Нужно отметить, что перед дилеммой объединения с Римом оказались не только Византийцы, но и Русская Православная Церковь, которая еще сильнее чем Византия расправилась с униатским движением. В итоге, правое дело состарившего архиерея, одержало победу уже после кончины митрополита: «Вокруг личности святителя собрались все противники униатского движения. Александрийская, Антиохийская и Иерусалимская церкви были также против унии. В 1443 все поместные церкви собрали в Иерусалиме собор, на котором

приняли решение отлучить всех последователей унии. Хотя император возводил на патриарший престол в Константинополе только представителей унии, но все равно продвижение унии в Византии продвигалось недостаточно быстро для светских властей. Но не получая от Рима обещанной помощи, светские власти перестали помогать в деле распространения унии».[189]

Митрополиту Марку в его борьбе с унией было оказали поддержку почти все монашествующие империи, а самые известные монастыри, имевшие в народе авторитет, будь то Афонские обители или Студийский монастырь, выступили с официальной поддержкой взглядов и деятельности святителя Марка, а большинство церковных иерархов принявших условия унии признали свои ошибки и встали на путь покаяния. Те же, кто еще придерживался латинских взглядов в сознаний народа и церкви Византии считался еретиком или предателем веры. В Византии началось движение подобное которому происходило на Руси когда народ не признал власть митрополита Исидора после того как узнал что его подпись стоит в акте признания латинских догматов.

Хотя всё это не освободило митрополита из под стражи. Но даже находясь в заключении святитель Марк Эфесский продолжал яростно бороться с латинской оккупацией. И собственным примером, а также через свои письма, которые писал он находясь в заключении, в них святитель призывает верных христиан твердо стоять за свою истинную веры и торжествует, видя их духовную крепость. Доказательством этого служит его послание к иеромонаху Феофану: «Итак, переходя морем на Галлиполь и проплывая мимо Лемноса, я был там арестован по приказу самого Императора. Но слово Божие и сила Истины не могут быть заглушены, но еще сильнее текут и процветают. А многие из верных чад нашей церкви, воодушевившись моим заключением, поражают порицаниями супостатов и преступников нашей православной веры и заповедей святых отцов.

Прогоняют врагов отовсюду как нечистых, ни допускают таковых к литургии, и называть их христианами запрещают».[190] [191] Марк Эфесский понимал, что за истину надо стоять даже до смерти, как это было в первые века христианства, что мученики являются укреплением церкви и могут личным примером повести за собой народные массы, что готов и был исполнить самолично. В одном из своих писем адресованных духовному лицу есть такие слова: «Если бы на церковь не было бы гонений, то у неё не было бы и мучеников, страстотерпцев и исповедников, и слава церкви была бы умалена, венец победы от Христа не возвеселили бы церковь, ведь церковь своих прав добивалась, проливая кровь своих чад». Что святитель и доказывал на протяжении всей своей жизни, большую часть из которой был гоним или преследуем властями светскими и духовными!

Возглавляемая Марком Эфесским партия отказалась исполнять определения Ферраро - Флорентийского собора. Независимость и религиозная догматика в любом случае, всегда являлись исключительной компетенцией церкви, которые в этот период были нарушены открытым вмешательством светской власти. Самое тесное столкновение государства и церкви по проблемам о унии усугубилось в момент осады Константинополя турками. Церковь не поддерживал воззрений василевса и считала турецкое иго более благим чем владычество католического запада. Суть данной деятельности святителя Марка сводилось к тому, что церковь не способна по своей воли что-то изменить в своих догматах, то есть церковь не может принять каноны латинской религии, главного условия Флорентийской унии. А лично он сам как архиерей не имел права прекратить проповедование истины даже в условиях, когда политическая воля обязывала выполнить, решения унии. В результате чего церковь ответила государству не

повиновением, когда светская власть продолжало оказывать давление на православных христиан к принятию унии, причем ответив светской власти неподчинением, церковь обратилась к народу империи с возванием к гражданскому неповиновению, которое и стало основной причиной падения Константинополя в 1453 году.

Марк Эфесский и его соратники были убеждены в абсолютном превосходстве духовной власти над властью светской. Отсюда и политика Константинопольской церкви руководствоваться в своих действиях интересами христианства, а не интересами погибающей Византийской цивилизации. В поздние времена империи церковь все равно продолжала защищать позицию вселенской христианской империи, противостоя попыткам создать из Византии национальное греческое государство. Амбиции церкви были всемирными, а не сводились к сугубо греческой нации.

Святитель Марк Эфесский после возвращения с собора ощущал, что он не единственный в антиуниатской компании. Так, на всеправославном церковном соборе в Иерусалиме в 1442 году, патриархи Антиохийский Александрийский, и Иерусалимский, чьи представители приняли условия унии во Флоренции, не признали решений униатского собора, считая их навязанными еретиками, и бойкотировали все священнические действия униатского вселенского патриарха Митрофана, с которым разорвали каноническое общение. Патриархи объявили самодержцу Иоанну Палеологу, что если он не откажется от антиправославных исповеданий христианского вероучения, они провозгласят императору анафему. Несомненно, это был удар по престижу и авторитету униатских начинаний.

О перемене взглядов Императора пишет и сам Марк: «Василевс публично признает, что раскаивается в случившемся и перекладывает вину

198

на принявших и подписавших Унию». [192]

Кроме того, что Марк Эфесский понимал, что идея объединения с Римом, не радует ни церковный клир, ни монашеством, ни простыми гражданами империи, что он и описывал в одном своем письме: «благодатью и силою Божией лживая уния вот-вот исчезнет»199. Слова Марка исполнились сразу после его кончины когда уния была запрещена на всей территории византийской империи. Это произошло во времена правления последнего Византийского императора Константина IX в храме святой Софии в 1450 году, когда в присутствии всех восточных патриархов был запрещен в служении униатский Константинопольский патриарх Г ригорий. Митрополит Виссарион Никейский и их приспешники были названы предателями, в то время как имя святителя Марка Эфесского была овеяно наивысшей славой борца патриота и борца за чистоту веры.

Святитель Марк считал, что политическая организация жизни народа, государственное начало, особая сфера жизни, в которой главное место занимают суд и закон. По мысли святого закон это не инструмент, не механизм. Закон не действует и не назначен к тому, чтобы действовать объективно. Не закон порождает праведность в людях. Напротив, исполнение закона требует праведности исполнителя. Явление закона Божьего это чрезвычайное событие во Всемирной истории. Закон это был дар Бога для жизни Церкви, когда она превращалась в народ. Всякому народу нужен закон, настаивал святитель. И он развивает эту мысль: «через закон (чем полезен закон) через закон - познание греха» (Послание к Римлянам 3 глава, 20 стих). Соблюдая закон, народ хранил слова Божьи и имел познание греха. Когда человек принёс закон, знамение закона, возможен, становится суд над самой греховной частью человечества. Законом познаётся грех и законом происходит суд. Но не следует считать Марка апологетом позитивного права, в письмах его встречаются такие слова «Суд у Бога никогда без милости и никогда по закону только». Относительно главных ценностей не только

Марк, но и все Отцы Церкви считали, что самое ценное находится вне закона. Потому что наивысшей ценностью они называли веру и покаяние, несмотря ни государственные потрясения, они никогда не стремились к земному благополучию как к высшей ценности.

В своих рассуждениях о суде Марк Эфесский обращается к истории древнего Израиля, когда на первой стоянке после выхода евреев из Египта Моисей добывает воду в пустыне и основывает в народе суд. По мысли святителя суд необходим для жизнедеятельности государственности, также как человеку нужна для жизни вода в пустыне.

Среди большого множества достойных иерархов в Византии святитель Феолипт Филадельфийский очень большой промежуток времени оставался неизвестным потомкам. Хотя необходимо отметить, что в монолитном памятнике по христианской агиографии архиепископа Сергия Спасского есть упоминание об этом отце церкви («Святые отцы, чья память не указана в месяцесловах).[193]

В одном из трудов посвященных Феолипту Филадельфийскому под авторством архимандрита Арсения, роль и деятельность святителя оценивается очень высоко: «Его политическая борьба, твердость в своих убеждениях, патриотизм и другие истинно христианские ценности принесли ему авторитет от современников и поставили его в ряду тех отцов церкви, чья память важна для Византийской истории. Однако как христианский мыслитель и богослов, митрополит Феолипт почти всегда оставался в неизвестности. Только в наше время в России, благодаря трудам ученых, появился доступ к творениям этого отца церкви.[194]

Родился будущий святитель в 1250 году в городе первого вселенского собора, Никее. На его жизненном пути сказались все потрясения, пережитые Византийской империей в конце XIII и начале XIV века, во-первых, конечно

же, серьёзные разногласия между православной Византией и католической Европой. Крестовые походы еще больше усилили наметившийся разделение между двумя частями некогда одной великой империи. Взаимные случаи насилия полагали все более непреодолимые причины к возобновлению православно - католическому диалогу. Злейшие враги на поле брани не могли иметь одинаковых религиозных убеждений. Европейцы видели в ромеях людей низших во всех смыслах, и, также относились ко все восточным обрядам, византийцы видели в европейцах вандалов во всех отношениях и еретиков в сфере религии.[195]

Император Михаил VIII Палеолог, оказался в сложном положении: с Востока империю теснили бесчисленные набеги представителей Османской империи, а со стороны Европы существовала вполне более серьёзная опасность еще одного крестового похода. Агрессию запада в Византии находили более опасной, и поэтому правители Византии решили войти в взаимопомощи союз с католическим Римом. Ватикан, осознавая сложную ситуацию, в которой находился Константинополь, пытался извлечь из этого как можно большего и в итоге фактически поставил Византию перед ультиматумом, требующим признать за Римским понтификом главенство во вселенской церкви. Монарх дал своё согласие, на подписание унии на соборе 1274 года получившем в истории название «второго Лионского», прошедшем под патронажем папы Римского Григория X и приравниваемым западными богословами в один ранг Вселенскими. С византийской стороны на нем присутствовали только представители императора, и никаких диспутов касающихся спорных догматических и канонических доктрин не велось, вследствие чего этот собор не имеет достаточных причин называться вселенским. Уния единодушно была отвергнута как народом, так и всем церковным клиром. Император пытался как-то повлиять на ситуацию, снимая и перемещая епископов по-своему усмотрению. Но сломить церковь ему никак не удалось, возможно, потому что сам басилевс не очень хотел объединения двух церквей. Доказывает это то, что папа Мартин не верил в подобную искренность византийского императора. Историк Г еоргий Пахимер, описывая позицию Византийского басилевса, доказывает, что уния для императора была лишь политическим шагом, направленным на достижение важных государственных целей. Конечно, пытаясь убедить церковных иерархов в необходимости унии, император ловко использовал богословские термины, пытаясь сослаться на священное писание и на роль Рима в предыдущих вселенских соборах. Этот тезис показывает, что политическая культура Византийской империи настолько сильно была пропитана христианским духом, что все поползновения разрушить «симфонию» церковно - государственных отношений из-за пределов империи кончались неудачами. В продвижении проримской позиции император использовал небольшое количество своих единомышленников, как из сословия духовенства, так и простых граждан, многие из которых поддерживали монаршую волю, исключительно ради собственной выгоды, но были, конечно, и те которые искренне верили в помощь запада. Но необходимо отметить, что таких было небольшое количество, которое, однако, было очень влиятельным и смогло сотрясти церковный мир многочисленными распрями. По мнению историка, «с момента Лионской церковь в империи пришла в бедственное положение; люди стали сторониться друг друга, перестали вести разговоры о вере и церкви, каждый испытывал недоверие к незнакомым христианам, не вступая с ними в каноническое общение. По воспоминаниям историка раскол коснулся даже

~ ~ 203

представителей одной семьи».

Большое место в трудах святителя посвящено политическим проблемам империи. Наиболее систематизировано его концепция рассматривается в «антиарсенитских трактатах». Взгляды Феолипта на [196]

сущность государства характеризуется взаимодействием античных идей из политических произведений Платона и Аристотеля и политико-правовых идей Отцов Церкви времен вселенских соборов. В своей политической позиции святитель учитывал объективные стороны, социальные ценности общественной жизни Византиисвоего времени. В своих литературных произведениях Феолипт описывал идеальный общественный строй где светскую власть уподоблял телу, подчинённую душевному началу в лице власти духовной. По мнению святителя, церковь живёт и действует в государстве, как душа живёт в теле. Здесь он близок во взглядах с древнегреческим философом Платоном.

Митрополит Феолипт сразу оказался в рядах непримиримых и самых активных противников унии, чем сразу навлек на себя гнев властей. Он даже подвергся гонениям и конфискации имущества еще не будучи в сане и имея семью, долгое время скрывался у пустынников, и постепенно слава о его жизни становилась народным достоянием. Узнал о нем и император, и приказал привести его к себе. На этой встречи Феолипт повел себя очень дерзко не оказав никакой чести императору, и даже обвинил того в извращении писаний. Ссылаясь на слова из псалтыри отступите от мене, вси делающии беззаконие (Пс 6:9) Феолипт говорил василевсу, что тот не заслуживает никакого уважения и подчиняться такому царю не имеет смысла. Конечно такое дерзкое поведение, да еще в царском дворце ни могло остаться безнаказанным. Феолипт был избит приближенными императора прямо там и с позором вытолкан вон.

В 1282 году святитель был на небольшой срок заключен под стражу, а после освобождения вернулся в Никею, и затем снова ушёл в пустыню к своему духовнику известному подвижнику Никифору Исихасту. С момента восшествия на византийский престол Андроника II, который не был сторонником тесных отношений с Римом. Именно в его правление, Феолипт был хиротонисан в митрополита Филадельфийского и уже принимая участие

в архиерейском соборе, в 1285 году, где подписал вместе с иными иерархами

168

решение о лишении сана Константинопольского патриарха Иоанна Векка, со всем духовенством поддержавшим Лионскую унию. Митрополит Феолипт управлял Филадельфийской кафедрой, до самой своей смерти последовавшей в 1322 году (часть источников упоминают, что его смерть произошла в 1324 году). Одним из самых болезненных явлений в архиерейской жизни Феолипта был арсенитский раскол, противостоянию с которым митрополит посвятил всю свою волю.[197]

Будучи митрополитом Филадельфийским, Феолипт проявил себя активным политическим деятелем. Ни гонения, ни тюремное заточение не сломили его и не поменяли образа его мыслей, ни политической позиции. Есть один момент, который характеризует митрополита как личность стойкую и цельную. Он резко высказался в адрес новоназначенного на должность главнокомандующего Восточного войска, причем просто от гражданской позиции святитель Феолипт перешёл к активным действиям, собрав людей и устроив засаду по пути следования нового командующего. Другое дело, что это предприятие закончилось неудачно для митрополита. Причиной такого отношения со стороны Феолипта было то, что новый командующий был сторонником арсенитского раскола. Этот эпизод показывает, каким ярым борцом с расколом был митрополит Феолипт, если даже позволял себе вмешиваться не только государственные дела, но и военные, чем не мог не навлечь на себя опалу со стороны императорского двора. Фактически этот иерарх отождествлял раскол с ересью, считая, что у них одинаково вредные последствия.[198]

Святитель никогда не переставал критиковать императорскую власть и продолжил его и в отношении Андроника II, который покровительствовал раскольникам. В период своей архиерейской деятельности Феолипт часто находился в столице, живя там долгое время. Но из-за постоянной критики

властей, пребывание митрополита в Константинополе являлось весьма затруднительным, вдобавок Филадельфия, стала форпостом византийской земли в Малой Азии, окруженной османскими владениями, постоянно подвергаясь возможности нападения турецких войск, что требовало постоянного пребывания здесь архиерея города. Очень ярко митрополит проявил себя во время осады города турецкими войсками. В итоге город был спасен западными наемниками, и все жители города во главе с Феолиптом вышел встречать своих спасителей.

Историк Георгий Пахимер о нем так «Феолипт, будучи строгим в соблюдении государственных законов, стал высшим судьёй для всех». Феолипт имел авторитет не только в Филадельфии, но и в Константинополе, его влияние не только духовное распространялось на людей из слоев Византийского общества. Давняя дружба с двумя государственными деятелями Никифором Хумном и Феодором Музалоном, а также то, что он был духовником супруги сына императора, сделали святителя очень влиятельной фигурой в столице империи. Большую роль в свержении с патриаршего престола Григория Кипрского(1283-1289) придерживающего еретических взглядов, сыграл именно святитель Феолипт. В конце своей жизни Феолипт выступил посредником в переговорах между поднявшим восстание внуком императора и самим василевсом, что было характерной чертой политической жизни империи, когда духовное лицо активно участвует в общественно - политической жизни империи, в последние века её существования.

Ученные отмечают весомый вклад Феолипта в будущий политический триумф партии паламитов. Причиной тому учение святителя о церкви, и пропаганда аскетических идеалов в жизни мирян привели к тому, что они были усвоены представителями Византийской элиты.

В учении митрополита Феолипта, как и в учении, других отцов церкви, вера, церковь, право, свобода и государство являются едиными и

неразделимыми понятиями. Для него основной идеей является тот факт, что

170

Бог принял на себя образ человеческий, чтобы обновить человеческую природу, привести людей к спасению. Поэтому Бог «насадил, будто рай на земле, церкви во всех местах земли, объединив нас в них воедино. Он создал цельную по вере и учению церковь, чтобы люди получали от неё спасение».[199] Этот тезис Феолипта говорит о том, что христианская церковь, являясь единой, представляет собою Божественное учреждение, каким не является государство (царство, империя). Разрабатывая идею, что церковь является остатками райского сада на земле, святитель под деревьями понимает православных священников, которые должны из рая земного помогать людям, переходить в рай небесный. Плодами, которые поспевают на этих деревьях, святитель Феолипт считает праведность законов, и соблюдение заповедей. Каждый христианин, по мысли митрополита, уподобляется первому человеку Адаму, жившему в Эдеме для того, чтобы совершенствоваться в Божьей Премудрости, находясь в послушании у священников и через них получающих вечное спасение. Потому что первыми учителями являлись апостолы, а через них дар святого Духа стал передаваться епископам, главной функцией которых как раз и состоит в том чтобы приводить людей в царство небесное. Поэтому посредниками между вышним миром и земным считаются иереи Божьи, а не правитель, таких полномочий, никогда не может быть у царя. Следовательно, богоустановленность христианской церкви предполагает и, конечно же, богоустановленность иерархии. Эту иерархию в совокупности он называет «рукоположением Христовым». Но святитель понимал, что церкви не нужна не лишняя слава не лишние функции. Феолипт писал «Церковь не властвует над жизнью: спасает, но не властвует». Для власти богом были созданы иные институты. В подтверждение этого Феолипт приводит пример из истории древнего Израиля, когда народ выбирал себе царя. Пророк Самуил был судьёй и вождём Израиля. Через него «Сам Господь управлял Израильским

народом». Старейшины народа попросили Самуила назначить им царя, как это принято у других народов. Это стало отвержением власти Господа над ними. В Книге Царств сказано «Израиль отверг Бога чтобы Он не царствовал над народом». Господь не против монархической формы правления. Общество древнего Израиля являлось теократическим, оно управлялись пророками и судьями и через них самим Господом, и в случае наступлений каких-либо неблагоприятных условий сам Господь через избранных им людей спасал свой народ. В тот момент, когда народ потребовал даровать им царя, чтобы быть похожими на другие народы. По мнению святителя это был регресс, то есть движения от лучшего к худшему, от Божественной власти к человеческой. Но Господь не оставил свой народ, Он повелел своему пророку засвидетельствовать, то есть объявить какими правами будет обладать царь. Народу предстояло сделать выбор о том, кто будет ими править сам Господь или человек от Господа. Народ избрал сам принцип царской власти, что управлять людьми должен всё-таки человек.

Естественно, что говоря так о священстве, митрополит ни в коей мере не отрицает необходимости ежедневного нравственного совершенствования для лиц, принявших на себя все тяготы иерейского и архиерейского служения. Феолипт придерживался точки зрения Отцов Церкви ставящих священническое служение на очень высокую ступень, на которое никакие светские власти претендовать не могут. Эта мысль была выражена святым Иоанном Златоустом: «Служение священника совершается на земле, но по небесному порядку; и весьма справедливо; потому, что установлено оно самим Богом, а не людьми или ангелами. Поэтому от человека совершающего священнодействие требуется быть таким же чистым, как ангелы служащие на небесах». Но сам Иоанн Златоуст в ином своем письме пишет: «Бывает так, что правители жестоки и несправедливы, а подданные добрые и смиренные, священство грешит, а миряне ведут праведную жизнь; и если бы благодать изливалась лишь на тех, кто достоин, то тогда и не было

обрядов крещения и причастия. Но сам Господь творит и освящает нас через

172

недостойных пастырей, а благодать крещения, при правильном совершении таинства, никак не зависит от личной греховности священника. Пишу это затем, чтобы какой-нибудь человек, видя жизнь пастыря, не прельстился относительно совершаемого им служения. Священник ничто не творит своею властью, но все это есть Божье дело».[200] Именно такие же идеи в были у святителя Василия Великого, Григория Богослова, Григория Нисского, Епифания Кипрского и Кирилла Александрийского. Святитель Феолипт Филадельфийский в своём творчестве идет вслед за этими великими отцами Церкви, развивая их мысли, и следуя византийской богословской традиции о роли церкви в жизни государства.

В своих трудах митрополит Феолипт развивал идею, что вне церкви нет спасения, а в своих проповедях всегда об этом напоминал, призывая людей, боятся быть отлученными от единой соборной, апостольской церкви. Всякое отпадение от Церкви, не только ересь и раскол, но и явное богоборчество ведущее душу к вечной смерти. Пытаясь вразумить людей придерживающихся еретических взглядов, святитель взывал их слушаться не свой разум и логику, а услышать своё сердце, которое тоньше улавливает нюансы богословских споров. А в эпоху жизни святителя духовные споры занимали все византийское общество. Именно поэтому Святитель Феолипт позволял себе вмешиваться во все общественные дела.

Византийский писатель XIII века Никифор Хумн так описывает святого Феолипта Филадельфийского: «Проповедь Феолипта была слышна везде где жили христиане. Во-первых, святитель учил благочестию, истинному исповеданию христианской веры, покаянию, милосердию, нравственному совершенствованию, воздержанию плоти, и любви к ближним своим. Всё это он возвещал всем тем, с кем сводила его жизнь, будь то простые и бедные люди или же сам император со своими приближенными, патриарх, монахи или же иноверцы и еретики. Иных он укреплял и наставлял, кого-то он обличал, и они принимали всё со смирением, потому что это было благое назидание и милостивое вразумление, а не карающее наказание. Ко всем христианам обращался святитель, наставляя их жить мудро и благочестиво, совершать справедливые поступки, держать в уме память смертную, ходить в храмы на богослужения, молить Г оспода о даровании того, что необходимо для спасений душ наших. Святитель Феолипт видел большой вред в праздности, именно её митрополит считал началом всех беззаконий в обществе, когда матери стремящиеся к праздности и веселости забывают о детях, мужья предаются пьянству, азартным играм, именно в праздном состоянии человек наиболее далёк от Бога, считал святитель. Поэтому он наставлял свою паству уклоняться праздных бесед и всяческого пустословия, не заботиться тут о житейских делах, в то время, которое необходимо посвятить Богу.[201] [202] Именно это он постоянно проповедовал в среде своего клира, всей своей пастве и всем христианам вообще!

Подводя итог, хотелось бы отметить серьёзные различия взглядов византийских и католических мыслителей. Прежде всего, это касалось, место и роли государства, природы власти, принципов взаимоотношения церкви и государства, светского и канонического права.

Подводя некоторые итоги исследования, хотелось бы акцентировать внимание на следующих моментах, отражающих особенности процесса взаимодействия государственных органов с церковью в византийской империи. Произведенное исследование показало, что проблема церковногосударственных отношений в Византии получила всеобъемлющее и всестороннее изучение в российской, так и в мировой, политико-правовой мысли ХІХ века.

В «Corpus juris civilis», как пишет французский ученный Шарль Диль вложены существенные принципы права, действующие в современном обществе, и его изучение, скрытно продолжавшееся в первые века, отдаленного Средневековья и с XI века получили чрезвычайное развитие, внушило варварским народам запада идею государства, основанного на праве. Именно этим отражением, проходящим через всю историю Запада, — чего, несмотря на необходимое критическое отношение, никогда не следует забывать, — воля Юстиниана совершила дело, наиболее плодотворное для прогресса человечества[203].

Одной из главных задач историко-правовой науки является раскрытие и понимание фактов становления государства, развития правовых систем давно минувших эпох. Для того чтобы понять какие государственноцерковные отношения являются приемлемыми в современном мире, необходимо знать об опыте прежних времен и способах их взаимодействия в истории, ведь в прошлом понятия «церкви» и «государства» могли иметь иное содержание.

Настоящее диссертационное сочинение представляет собой попытку оценить роль Отцов Церкви в политико - правовой мысли Византийской империи.

По общему мнению, слияние Христианской Церкви и Римского права дало возможность Византии выработать идеал взаимоотношений государства и церкви, названный в истории «Симфония Властей». С течением времени роль церкви в империи усиливалась, ведь церковь не только из клира, но и из мирян. Следовательно в Византии сложилась такая ситуация когда почти все граждане были одновременно и членами церкви. Ведь каждый христианин несёт в церкви своё служение, будь то сакральное или общественное, а следовательно всегда в той или иной форме церковь участвует в государственном управлении, ведь государственные деятели в Византии были также и членами церкви, следовательно должны были соблюдать и церковные правила и предписания. В связи с этим возрастало влияние церковных учителей на общественное мнение и соответственно на политико - правовую сферу в империи.

На заре своей эры христианство было в жесткой оппозиции к государству и подверглось со стороны последнего колоссальному гонению. Причин для этого христианство предоставило не мало, но, пожалуй, главное как раз и заключалось именно в государственно-политической позиции христианства. Потому что христиане отказались признать религиозный приоритет императора, являвшегося верховным жрецом, и оказывать ему приличествующие почести.

Идея о божественности императора являлась основой, на которой держалась вся конструкция римского государства. Отрицание императора в качестве духовного вождя империи разрушало всю государственную конструкцию, потому что это превращало его из правителя в узурпатора власти.

Христианство полностью признавало приоритет императора в государственных и экономических вопросах. Христиане служили в императорских войсках, исправно платили налоги, не бунтовали, призывали к послушанию цезарю и т д. Но при этом они полностью отрицали право

императора быть верховным судьёй в духовных вопросах.

176

В Византийской империи понимали: никакое усиление экономики не может сохранить систему, если её не оправдывает идеология. Поэтому власти хотели заставить христиан признать религиозный статус императора. Христианская церковь тоже осознавала, что подобное признание ведет её к духовной гибели.

По общему признанию, государственно-правовая система Византия зиждилась на тех же принципах незыблемости императорской власти, как и Древний Рим. Но в Византии произошло нечто другое, нежели в Риме. В IV веке император Константин Великий принимает христианство и прекращает гонение на христиан. Император уже не несет за собой никакой божественной харизмы, а считается помощником Божьим в делах земных. Так Византия встала на путь сращивания с христианством

С этого момента начинается особое формирование церкви как религиозной, идеологической и политической целостной системы, которое проходит на фоне борьбы внутри самой церкви на фоне борьбы с ересями и расколами. Борьба эта в значительной степени укрепила влияния церкви на различные элементы государственной власти[204] [205]. В процессе своего становления Церковь, шла по пути формирования власти в Римской Империи. Ведь самые известные Отцы Церкви были прекрасными администраторами и политиками (Василий Великий, Григорий Богослов, Григорий Нисский, Иоанн Златоуст и др.). По мнению В. В. Болотова, создание мощного церковного аппарата не могло проходить в отрыве от государства, что позволило отдельным архиереям стать мощной политической силою в Византии .

В сложившихся условиях церковь формулирует новое учение о власти, которое обрастает некой догматичностью, против которой так жестко

выражался Иоанн Златоуст. С момента правления императора Юстиниана, который является автором, так называемой теории «Симфония Властей» вся власть и над церковью тоже переходит в руки императора, хотя парадокс состоит в том, что суть этой теории как раз состоит в обратном, что церковь управляет духовной областью, а государство - светской, и они не вмешиваются в личные дела друг друга.

В реальной жизни получилось, так что церковь полностью стала зависеть от императора, а позиция церкви ни как не влияла на василевса, пока он был в лоне этой церкви. Императоры стали своему усмотрению вносить новые правила, трактовать вероучительные моменты, даже не созывая соборов. Единицы из числа священства пытались протестовать, остальные предпочитали воздержаться от рассмотрения возникшей проблемы. Такая ситуация случилось когда в империи возник вопрос иконопочитания, который зависел от воли императора, которые самолично то вводили, то запрещали почитание икон.

В целом многие исследователи считают, что Церковь в правление Юстиниана являлась лишь орудием государства. Он возвёл церковные правила в ранг государственных законов, а источником всех государственных законов был император, соответственно получалось, что легитимными церковные постановления могут быть, если согласованны с волей императора. Как пишет профессор М.К. Лебедев: «Греки любили именовать себя ромеями. С этим именем, вероятно, соединялась и мысль о блеске римской империи, всемирной, по понятию тогдашних людей. И греки не могли отказаться от этого идеала. Под влиянием этого постарались эксплуатировать и новое понятие - Церковь. Из её единства, по языческой логике греков, необходимо следовало и единство церковно-государственного

213

организма» .

И только лишь Отцы Церкви бросали вызов и критиковали эту беспредельную власть императора, и именно за смелое отстаивание интересов церкви, последняя их особо прославляет. Григорий Богослов вообще считал священское достоинство выше царского и известно его послание к императору: «Закон Христа подчиняет вас нашей власти и нашему суду. Ибо и мы господствуем, и наша власть выше вашей». А Иоанн Дамаскин пишет: «Никто не мог бы убедить меня, что Церковь должна управляться законами императоров. Она управляется учреждениями, которые передали нам наши отцы либо письменно, либо устно». Именно Отцы Церкви и защищали церковь от произвола правителей, и они, а не императоры реально воплощали на практике принцип «симфонии властей».

В результате осуществлённого научного анализа можно подвести основные итоги диссертационного исследования. Если императорская власть решила для себя проблему взаимодействия церкви и государства в духе юстиниановского покровительства, полагая, что нашла оптимальную модель церковно-государственных отношений, то представители церкви так отнюдь не считали и в лице своих духовных лидеров предпринимали попытки отстоять свою независимость.

Вклад Отцов Церкви в осмысление церковно-государственных отношений заключался в подведении прочного историко - правового и позитивно - канонического фундамента под обоснование идеала равновесия взаимоотношений Церкви и государства в рамках Византийской империи.

Уникальность Византийского периода истории церкви состоит в том, что империя нуждалось, в поддержке церкви, больше чем церковь нуждалось в поддержки империи, даже не смотря на все расколы и ереси. Именно в эту эпоху церковь приспосабливала принципы и нормы римского права для составления своего церковного права, как определенной суммы памятников церковного предания, которая обобщала как внутренние правила Церкви - каноны, так и императорские законы, регламентировавшие все стороны церковной жизни.

В результате каноническое право византийской империй, восприняв лучшие идеи римских правовых традиций, которые гармонично наложились на принципы христианской религии, что в результате придало уникальные черты системе византийского права, что отличает её от стран востока и запада. Что характерно для Византии, это то, что географически находясь в середине мира, империя впитывала в себя все лучшее не только от народов входивших в её состав, а также стран которые ей не подчинялись. В Византии умели органически сочетать достижения в области права и строительства государства различных народов и этапов общественного развития.

Изучение системы взаимоотношений церкви и государства в Византии имеет особенную актуальность для развития российской науки о государстве и праве. Россия обладает многими чертами присущими особенностям развития Византии. Церковь в России тоже является влиятельным институтом, и большое количества нашего населения считают себя чадами Русской Православной Церкви. Высокий уровень развития права византийского общества позволяет находить примеры, методы и подходы к разрешению многих проблем развития государственно-правовых явлений.

<< | >>
Источник: Кецба Бата Игоревич. Учение Отцов Церкви в политико-правовой мысли Византийской империи. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Москва - 2015. 2015

Скачать оригинал источника

Еще по теме Полемика Марка Эфесского и Феолипта Филадельфийского с Римской церковью о взаимоотношениях церкви и государства.:

  1. Полемика Марка Эфесского и Феолипта Филадельфийского с Римской церковью о взаимоотношениях церкви и государства.