<<
>>

§ 3. Источники права ЕС

Вступление в силу актов правотворчества означает начало их самостоятельного бытия. Степень их обязательности, соотношение с иными правовыми актами зависят от места, которое каждый кон­кретный акт правотворчества занимает в системе источников пра­ва. В силу уникального своеобразия права Сообщества вопрос о его источниках представляет известную сложность. В отечественной и зарубежной специальной литературе отсутствует единство мнений в вопросе о системе источников права Сообществ. Существует не одно, а несколько оснований для их классификации.

"Право сооб­ществ имеет комплексную природу, — пишет в этой связи россий­ский ученый М. Л. Энтин. — Построить систему его источников при помощи лишь одного какого-то критерия, которому приписывается универсальное значение, весьма сложно"1.

Академик Б. Н. Топорнин объясняет эту многомерность системы источников права ЕС тем, что "приходится сопоставлять, "разводить" по группам и выстраивать в единый ряд правовые акты, имеющие неодинаковое происхождение, отличающиеся по характеру действия, прямому или опосредованному, относящиеся к исключитель-ным или конкурирующим полномочиям Сообществ"2.

В нашу задачу не входит подробный анализ взглядов на проблему классифика-ции источников права ЕС, высказанных в отечественной и зарубежной социальной литературе. Читателей, желающих ознакомиться с их обзором, отсылаем к работе М. Л. Энтина "Суд Европейских сообществ"3.

Это — наиболее подробное в отечественной литературе изложение данного вопроса. Отметим лишь, что порой эти классификации достаточно сложны. В частности, сам автор указанной работы выделяет десять(!) критериев классификации источников права ЕС. В рамках каждого из них насчитывается еще несколько видов источников права. В итоге их система включает несколько десятков разновидностей источников права4.

Одной из причин своеобразия источников права ЕС является способ их правового закрепления. Сложившаяся здесь практика опровергает высказанный в отечественной правовой литературе взгляд, что всякая система источников права должна быть закреп­лена в правовой форме5.

Правовое закрепление источников права ЕС отличается не­четкостью и неопределенностью. Как представляется, на момент создания Сообществ такой подход государств-учредителей имел свое объяснение. Во-первых, они не до конца "раскрывали карты", стре­мясь опустить вопрос о будущих наднациональных полномочиях Сообществ. Во-вторых, рассматривали Сообщества как динамично развивающуюся структуру. Отсюда — так называемые "подразу­меваемые" полномочия (implied powers) институтов Сообществ, по­зволяющие Совету и Комиссии в известных условиях выходить за рамки четко очерченных полномочий. В-третьих, как верно отмеча­ет М. Л. Энтин, "априорно... установить круг источников внутренне­го права европейских сообществ было крайне сложно. В результате вопросы определения источников права сообществ отошли к облас­ти дискреционных полномочий Суда ЕС"6.

Такой подход резко контрастирует со сложившейся в этой об­ласти международной практикой. К примеру, Устав Международ­ного суда ООН содержит подробный перечень всех(!) источников права, которые при рассмотрении дел применяет Международный суд (ст. 38). В отличие от этого учредительные договоры ограничи­ваются краткой формулой, согласно которой Суд обеспечивает со­хранение единообразия права Сообщества при толковании и при­менении этих договоров (ст.

164 Договора о ЕЭС; ст. 136 Договора о ЕВРОАТОМе; ст. 31 Договора о ЕОУС)7.

Характерно, что ни понятия права Сообществ, ни понятия его источников в учредительных договорах не содержится. Лишь при определении правотворческих полномочий Совета и Комиссии, а позднее и Европарламента перечисляются акты, в форму которых облекаются властные веления этих органов (ст. 189 Договора о ЕЭС; ст. 14 Договора о ЕОУС). Об этих актах речь пойдет ниже.

В отечественной правовой литературе отмечается, с одной сто­роны, что право Сообществ "хорошо организовано, систематизиро­вано и внутренне согласовано", с другой, что критерии классифи­кации правовых актов Сообществ неудовлетворительны и нужда­ются в пересмотре. Отмечаются активные дискуссии по этому во­просу в институтах Сообществ, на сессии Европейского Совета в Риме в 1990 г.1

Этой проблеме была посвящена одна из деклараций, изданных в качестве приложения к Маастрихтскому договору. В ней призна­валась необходимость созыва в 1996 г. межправительственной конференции, призванной определить, в какой степени возможен пересмотр классификации актов Сообществ с целью создания соответствующей иерархии между ними. То, что конференция так и состоялась, а в Амстердамском договоре 1997 г. указанная проблема не нашла отражения, свидетельствует о сложности ее решения. При общей характеристике источников права ЕС следует обратить внимание на следующий момент. В зарубежных работах по данной проблеме, с одной стороны, понятие "источник права" тол­куется в традиционном смысле как форма выражения и закрепления правовых норм, форма их бытия, с другой — ему придается иное значение: как первопричины возникновения права ЕС, основы, на которой оно создается. В этом смысле под источником прав ЕС понимается международная солидарность, желание сохранит, мир и построить лучшую Европу путем экономической инте­грации2.

По существу, речь в данном случае идет о своеобразной трактовке в контексте права ЕС понятия "источник права в материаль­ном смысле".

При классификации источников права Сообществ мы берем за основу наиболее распространенный в отечественной и зарубежной правовой литературе подход, согласно которому источники права ЕС подразделяются на "первичные" и "вторичные".

Первичные источники исходят непосредственно от государств-членов. Будучи высшими в иерархии источников права ЕС, они порождают производное, или вто-ричное право и определяют критерии его действительности. К первичным источни-кам права относятся прежде всего три учредительных договора - Парижский 1951 г. о Европейском объединении угля и стали и два Римских 1957 г. - о Европейском экономическом сообществе и EBPOATOMe, а также протоколы и декларации, издан-ные как приложения к ним и последующие поправки и дополнения. Это, в частно-сти, такие акты, как Договор о слиянии 1965 г., Акт Совета о прямых выбора в Евро-пейский парламент (1976 г.), договоры о присоединении к Сообществам новых чле-нов, Единый Европейский Акт 1986 г., Маастрихтский договор 1992 г., Амстердам-ский договор 1997 г. Как уж отмечалось, первичные источники сравнивают с Кон-ституцией Co обществ, поскольку они определяют цели, принципы, организацион-ную структуру Сообществ и основу их правопорядка.

Английские авторы Д. Ласок и Дж. В. Бридж видят специфику договоров, составивших "конституцию" Сообществ, не столько в том, что на их основе созданы наднациональные институты, сколько в том, что, в отличие от типичных международных договоров, госу­дарства-участники не могут без участия институтов ЕС обеспечить их реализацию3.

Учредительные договоры являются самоисполнимыми, т. е. после ратификации они автоматически становятся правом на тер­ритории государств-членов и непосредственно применяются суда­ми как нормы национального права. В этом смысле они рассматри­ваются не как международные соглашения, а как законодательные акты.

Акты вторичного права, в отличие от "конституции" Сообществ, сравнивают с законами и подзаконными актами (правительствен­ными постановлениями, министерскими решениями и т. д.). Дума­ется, такое сравнение верно лишь в той части, что акты вторичного права действительно производны от права "первичного". "Подзаконность" вторичного права нашла закрепление в Маастрихтском договоре, предписывающем Европарламенту, Совету, Комиссии и Суду осуществлять свои полномочия в соответствии с условиями и согласно целям, предусмотренным Учредительными договорами, последующими договорами и актами, внесшими в них изменения и дополнения, а также с положениями данного Договора (ст. Е).

Однако, как отмечалось, между иерархической структурой актов "вторичного права" и системой органов, их издавших, суще­ствует явное несоответствие.

"Вторичное" право является "подзаконным" также по своей функциональной роли: как закон в странах романо-германского права требует для своей реализации издания конкретизирующих его декретов и иных подзаконных актов, так и акты "вторичного" права порой являются средством реализации права "первичного". Речь идет о ситуации, когда последнее провозглашает направления политики, общие принципы, цели и задачи Сообществ в сфере ин­теграции, что предполагает необходимость издания для их реали­зации конкретизирующих норм.

Следует отметить, однако, что в ряде случаев нормы "первич­ного" права непосредственно ставят задачу такой конкретизации (см., например, ст. 189 Догово-ра о ЕЭС). Вместе с тем в таких сфе­рах, как организационная структура Сообществ, правотворческие процедуры, нормы "первичного" права вполне конкретны.

Если исходить из того, что акты "первичного" права формиру­ются "извне", то в эту группу следовало бы включить и междуна­родные соглашения ЕС.

Правда, их "внешний" характер порой достаточно условен, поскольку речь идет о соглашениях, заключенных от имени Сообществ не только с третьими стра-нами или международными организациями, но и между государствами-членами по вопросам интеграции (ст. 220 Договора о ЕЭС). В частности, они могут заключаться, когда для решения вопросов, тесно связанных с деятельностью ЕС, органы Сообще-ства не обладают необходимой компетенцией. Эти соглашения подлежат примене-нию как Судом ЕС, так и национальными судами государств-членов. Такое нор-мотворчество ограничено рамками, которые обусловлены целями и задачами Сооб-ществ, закрепленными в учредительных договорах. В этом контексте вполне логич-на позиция Суда ЕС, согласно которой указанные соглашения не могут изменять существующего права Сообществ. Видимо, тот факт, что этим соглашениям присущ частично "внутренний" характер, привел английских авторов Д. Ласока и Дж. В. Бриджа к выводу, что те и другие занимают в системе источников права ЕС проме-жуточное положение между учредительными договорами и актами "вторичного" права1.

Учитывая известную нечеткость критериев классификации, следует признать допустимость такого подхода, так же как и возможность отнесения таких соглашений к источникам "первичного" права.

Другую группу, как отмечалось, составляют соглашения, за­ключаемые ЕС с третьими странами или с международными орга­низациями. Соглашения такого рода вытекают из международной правосубъектности Сообществ, закрепленной в учредительных договорах, а также из компетенции на их заключение, прямо предусмотренной в ст. 228 Договора о ЕС. По существу, эти полномочия являются делегированными государствами-участниками, каждое из которых также участвует в их осуществлении посредством своей деятельности в Совете, а также использования возможности обра­щения в Суд ЕС при нарушении Договора. Специфика таких согла­шений, заключаемых обычно по вопросам торговли, состоит в том что, будучи межгосударственными, они реализуются, однако, так­же в рамках национальных правопорядков и могут порождать права и обязанности для субъектов внутригосударственных отношении.

"Первичное право" включает в себя также ряд иных источни­ков права. Это, в частности, общепризнанные принципы и нормы международного права, особенно в сфере защиты прав человека, общие принципы права, действующие во всех государствах-членах. В процессе становления находится обычное право Сообществ.

Остановимся несколько подробнее на вопросе об общих прин­ципах права Сообществ. Общие принципы права, действующие в государствах-членах, рассма-тривались в качестве источников пра­ва еще в период существования Европейского объединения угля и стали. Впоследствии эта формула была воспроизведена в Дого-воре о создании ЕЭС. Так, согласно ч. 2 ст. 215 этого Договора, в случаях внедоговор-ной ответственности Сообщество возмещает убытки, при­чиненные его институтами или служащими при осуществлении ими своих обязанностей, в соответствии с общи-ми принципами права, действующими во всех государствах-членах. Указанные принципы рассматриваются как составная часть права ЕС, а их нарушение — как ос-нование для отмены в судебном порядке актов Сообществ. По мнению Суда, отра-женному в ряде решений, источниками формирования этих принципов являются конституционные традиции го­сударств-членов, Европейская конвенция прав чело-века и другие, международно-правовые акты.

С вступлением в члены Сообщества Великобритании возникла проблема интеграции общих принципов права государства-конти­нента — члена ЕС и английского права, не знающего такого поня­тия. Данный процесс способствует не только известной унифика­ции, ^о и взаимообогащению их правовых систем1.

Неписаные общие принципы права рассматриваются как выс­шие нормы права Сообществ — один из главных критериев закон­ности в рамках ЕС.

Как известно, под принципами права понимают основопо­лагающие идеи, которыми руководствуются как при правотворче­стве, так и при реализации права. Вместе с тем содержание прин­ципов права ЕС трактуется в литературе неоднозначно. Так, рос­сийский ученый М. Л. Энтин, исследуя принципы права, сформули­рованные Судом ЕС, выделяет среди них следующие: принцип все­мерной защиты прав человека и основных свобод; принцип, соглас­но которому вновь принимаемое законодательство Сообществ не имеет обратной силы; принципы равенства, справедливости, про­порциональности2.

Из перечисленных принципов нуждается в разъяснении, по­жалуй, лишь единственный — принцип пропорциональности. Ука­занный принцип предполагает необходимость соответствия и соиз­меримости средств, к которым обращается административная власть, и целей, для достижения которых они используются. Применение санкций или каких-либо иных мер наказания по своей суровости не должно, в соответствии с ним, превышать серьезность проступка; или упущения1.

Существенно отличается классификация общих принципов права ЕС, даваемая западноевропейским ученым К.-Д. Борхардтом. В его представлении источниками неписаного права в правопорядке Сообщества являются следующие принципы, сформулированные Судом ЕС:

а) различные виды ответственности ЕС за ущерб, нанесенный в результате действий его органов или персонала;

б) принцип законности в сфере управления;

в) принцип пропорциональности (действие должно соответствовать поставленной цели);

г) принцип юридической ясности;

д) принцип защиты законных ожиданий;

е) принцип не-дискриминации и принцип равенства в обхож­дении;

ж) принцип предоставления права на обращение в суд;

з) основные права человека2.

При внимательном чтении обнаруживается, что различия между этими классификациями не столь уж принципиальны. Так, известная часть принципов в классификации К.-Д. Борхардта представляет по сути своей конкретизацию более общих принципов в классификации М. Л. Энтина либо "пересекается" с ними3.

Ни та, ни другая классификации не включают в число общих принципов права ЕС принципа субсидиарности. Между тем он закреплен в ряде положений Маастрихтского договора (преамбула, ст. в, З в и т, д.). Действие этого принципа предполагает следующие условия: 1) Сообщество действует в пределах своих полномочий, определяемых настоящим Договором и поставленными перед ним здесь целями; 2) любые действия Сообщества не должны идти далее того, что необходимо для достижения целей настоящего Договора; 3) принцип субсидиарности действует лишь в областях, которые не подпадают под исключительную компетенцию Сообщества.

Его институты действуют в соответствии с принципом субси­диарности, если и поскольку цели предполагаемого действия не могут быть достигнуты в достаточной мере государствами-членами и поэтому, в силу масштабов и результатов предполагаемого действия, могут быть более успешно достигнуты Сообществом (ст. 3 в Договора).

Принцип субсидиарности в некотором роде сходен с сущест­вующим в ряде федеративных государств институтом делегации части законодательных полномочий субъекта федерации федераль­ному парламенту. Сам факт его включения в число общих принци­пов права ЕС свидетельствует об углублении взаимоинтеграции права Сообществ и государств-членов. Вместе с тем качество его регламентации не совсем удовлетворительно. Так, в зарубежной правовой литературе отличалась нечеткость формулы ст. 3в Дого­вора о ЕС, согласно которой "Сообщество действует в пределах своих полномочий, определяемых настоящим Договором и поставленны­ми перед ним целями". "Действие в пределах полномочий" может соответствовать целям ЕС, а может привести к злоупотреблению правом. Не исключено истолкование этой нормы в смысле подразу­меваемых полномочий. Наконец, из ее текста не совсем ясно, какие области общественных отношений не подпадают под исключитель­ную компетенцию Сообществ1.

"Вторичные" источники, в отличие от источников "первично­го" права, формируются, так сказать, изнутри2.

Речь идет о праве, создаваемом институтами ЕС в рамках ком­петенции, а также в соответствии с целями, которые определены учредительными договорами. Это — акты Совета, Комиссии, Европарламента и Суда ЕС3.

И хотя эта компетенция не есть величина постоянная (особен­но применительно к Европарламенту), однако при всем этом Совет, Комиссия и Европарламент облекают свои предписания в форму регламентов, директив и решений, рекомендаций и заключений4 (ст. 89 Договора о ЕС).

Регламент предназначен для общего применения. Он является обязательным во всех своих частях и подлежит прямому примене­нию во всех государствах-членах.

Директива, будучи обязательной для каждого государства-чле­на в отношении ожидаемого результата, сохраняет, однако, за на­циональными властями свободу выбора форм и методов действий.

Решение обязательно во всех своих частях для тех, кому оно адресовано.

Рекомендации и заключения не являются обязательными.

Представляется верной мысль академика Б. Н. Топорнина, что выбор того или иного вида актов предопределяется его значением и конкретным содержанием5.

Спецификой правового закрепления актов "вторичного" права является неоднозначный подход к этому вопросу учредительных договоров. Так, Договор о ЕОУС, в отличие от двух других учредительных договоров, предусматривает лишь три вида юридических актов: решения, рекомендации и заключения (ст. 14 Договора). Здесь отсутствуют регламенты и директивы. Включение этих актов в текст двух последующих учредительных договоров свидетельствует о недостаточности первоначального их "арсенала". По мнению К.-Д. Борхардта, необходимо было смириться с различиями двух концепций до слияния трех Сообществ в будущем6.

Если первичное право сравнивают с конституцией Сообществ, то регламент (общее решение по Договору о ЕОУС) как акт "вто­ричного" права сопоставляют с обычным законом. Для того, чтобы • акт мог называться регламентом (в рамках ЕОУС — решением), он должен соответствовать некоторым формальным признакам. Прежде всего необходимость его издания должна быть предусмотрена Учредительным договором. По крайней мере, такой линии следует практика Суда Сообществ. Далее регламенты (так же как директивы и решения) в соответствии со ст. 190 Договора о ЕЭС должны; быть мотивированы и содержать ссылки на предложения или заключения, которые должны быть запрошены в обязательном порядке согласно Договору. На практике степень необходимости этих предложений и заключений зависит от характера обсуждаемого вопроса. Регламенты отличаются от других актов ЕС наиболее общим характером изложения предписаний. Они обязательны для государств-членов и обладают на их территории силой закона без трансформации или утверждения.

Посредством регламентов регулируются наиболее важные во­просы политики ЕС. Однако при всем этом регламенты не являются актами Европарламента и даже не ратифицируются им.

Следующим по юридической силе актом, входящим во "вторичное" право, является директива (рекомендация по Договору о ЕОУС). Специфика ее состоит в том, что, будучи обязательным ак­том, она включает предписания, меры по исполнению которых оп­ределяют сами государства. Благодаря этому директива позволяет сочетать единство политической линии в рамках ЕС с учетом специфики местных условий. Неудивительно, что именно директива играет основную роль в процессе гармонизации права Сообществ, предусмотренной статьей 100 Договора о ЕЭС.

Директива может адресоваться государствам-членам как в целом, так и к отдельным из них, в то время как рекомендации ЕОУС могут быть адресованы также и отдельным фирмам ЕС.

Директивы не наделяют правами и обязанностями граждан ЕС, покуда не будут введены в национальное законодательство ком­петентными органами государства. При этом в случае неисполне­ния или ненадлежащего исполнения директивы права и интересы граждан могут пострадать. Чтобы избежать подобных последствий, Суд ЕС постановил, что граждане Сообщества могут требовать пря­мого применения директивы или рекомендации. Но такая возмож­ность появляется лишь по истечении срока, указанного в директи­ве для инкорпорации ее в национальное законодательство, и при условии, что формулировки соответствующих норм директивы не позволяют государствам-членам определять ее правовые последст­вия по собственному усмотрению1.

Важное значение для практики применения директив имеет решение Суда ЕС по делу Francovich v. Italian Republic (1991). В нем Суд установил обязанность государств-членов по возмещению убытков индивидам, причиненных вследствие неприменения дирек­тив ЕС2.

В этом контексте следует рассматривать положение Деклара­ции о применении права, принятой в числе других в качестве при­ложения к Маастрихтскому договору. В ней, в частности, отмечает­ся, что полная и точная инкорпорация в национальное законода­тельство адресованных ему директив Сообщества в пределах уста­новленных ими сроков является основным условием сплочения и единства в процессе европейского строительства3.

Решение Совета или Комиссии — следующий акт "вторично­го" права — как и регламент, обязательно во всей своей полноте для тех, к кому оно адресовано, т. е. для государств-членов, инди­видов либо корпораций.

Решение отличается от регламента большей степенью конкрет­ности своих предписаний. Кроме того, в отличие от регламента, оно обязательно лишь для тех, кому адресовано, в то время как, в отли­чие от директивы, обязательно во всей полноте и не оставляет его исполнителям дискреционных полномочий.

При попытке провести аналогию с актами внутреннего права решение справедливо сравнивают с источником административного права, в отличие от регламента и директивы, которые входил» бы в круг законов4.

Сравнение директивы с основами законодательства в федеративном государстве5, на наш взгляд, верно лишь отчасти. Оно пра­вильно в том смысле, что директива определяет, так сказать, основы регулирования того или иного вопроса, однако неверно потому что основы законодательства стоят в иерархии актов выше обычного закона. В данном же случае все наоборот: директива — акт под­законный.

Вопрос о том, можно ли рассматривать рекомендации и за­ключения в качестве источников права Сообществ, является дис­куссионным. С одной стороны, они включены в число актов Сообществ, перечисленных в ст. 189 Договора о ЕЭС. Кроме того, необ­ходимость их издания предусмотрена рядом статей того же Договора (27, 64, 81, 102). С другой стороны, в той же ст. 189 говорится, что они не являются обязательными.

Ответ на этот вопрос неоднозначен. Так, термин "рекомендации" по Договору о ЕОУС является аналогом директивы в рамках ЕЭС и ЕВРОАТОМа. Обязательность рекомендации в рамках ЕОУС позволяет рассматривать ее как источник права. В остальном же рекомендации и заключения, будучи необязательными, не входят, по логике вещей, в систему источников права ЕС.

Однако, с другой стороны, существование "не обязательных" актов не есть особенность лишь Сообществ. Оно характерно для международных организаций суверенных государств, к числу которых при всех особенностях можно отнести и Европейское сообщество. Его институты осуществляют различные функции, в том числе законотворчество и управление. Хотя формально рекоменда­ции и заключения не могут рассматриваться в качестве источников: права Сообщества, однако потенциально являются вспомогательными элементами правотворческого процесса в рамках ЕС1.

Одна из отмеченных выше особенностей актов "вторичного" права состоит, в частности, в известной рассогласованности между иерархичностью этих источников, с одной стороны, и, по существу, горизонтальным соотношением издающих их правотворческих ор­ганов Сообщества (исключая Суд ЕС). Этим система источников права; ЕС существенно отличается от соответствующей системы национального (внутригосударственного) права, где юридическая сила акта обусловлена местом издавшего его органа в системе органов государства. В данном случае акты разной юридической силы издаются одними и теми же органами, вследствие чего проходит известное "наложение" компетенций, обусловившее в ряде случаев недоста­точную четкость критериев построения вертикали источников пра­ва. В этих условиях она строится на основе таких факторов, как степень важности регулируемого вопроса, место акта в функцио­нальной деятельности Сообществ, его роль в механизме правореализации и т. д.

В группу источников "вторичного права" входят также реше­ния Суда ЕС, имеющие силу прецедента. В специальной литерату­ре отмечалось, что Суд ЕС выполняет разнообразные функции, выступая в роли конституционного, административного, граждан­ского суда, суда по трудовым спорам и т. д.2

Отсюда разнообразна и правотворческая роль Суда: она осу­ществляется не только при рассмотрении дел, но и в ходе реализа­ции контрольных функций, а также преюдициальной компетенции.

При этом специфика судебного нормотворчества состоит в том, что оно осуществляется в процессе правоприменения. Поэтому во­прос о процедуре и актах правотворчества Суда ЕС мы рассмотрим при анализе проблемы применения права.

В условиях, когда право ЕС обладает столь специфической природой, сочетая черты и международного, и внутригосударст­венного права, проблема соотношения его с этими системами права представляет не только теоретическую, но и практическую значи­мость. Следует отметить подвижность этого соотношения, посколь­ку, возникнув как международное, право ЕС все более эволюцио­нирует в направлении права национального. В вопросе соотноше­ния с международным правом Сообщества исходят из признания примата последнего перед правом ЕС. В частности, общепризнан­ные принципы и нормы международного права явились одним из источников учредительных договоров ЕС. Так, доктрина необходи­мости, позволяющая государству в условиях чрезвычайных обстоя­тельств нарушить норму международного права, воспринята Дого­вором о ЕЭС.

Его статья 226 предусматривает специальную процедуру на принятие защитных мер для государства-члена, оказавшегося в условиях длительных и серьезных экономических трудностей. Суд ЕС в одном из решений определил, что "действительность актов, изданных институтами в контексте ст. 177 Договора (о преюдици­альной компетенции Суда. — Г. М.), не может быть признана вопреки норме международного права, если только норма не является связывающей для Сообщества и не способна породить права которые заинтересованные стороны могут использовать в суде"1.

Отсюда следует вывод, что Сообщество руководствуется собственным правом, а его Суд применяет нормы международного права лишь в случаях, когда они определяют права и обязанности, выте­кающие из международного статуса Сообщества.

Вместе с тем, определяя отношение государств-членов к Сооб­ществу, а также друг к другу, Суд установил, что "принимая новое обязательство, которое несовместимо с правами, приобретенным на основе ранее заключенного соглашения, государство осуществляет эти права в той мере, в какой это необходимо для соблюдение его новых обязательств2.

Как видим, здесь подход принципиально иной, поскольку "внешние" по своей природе, межгосударственные отношения рассматриваются как элемент автономного правопорядка ЕС.

Вопрос о соотношении права Сообщества и национального права государств-членов имеет несколько аспектов. Так, с одной стороны, право ЕС производно от права государств-членов, добровольно де­легировавших органам Сообщества часть своих суверенных полно­мочий. Оно зависимо от государств-членов и в том смысле, что, будучи создано в рамках (или в структурах) Сообщества, оно функ­ционирует прежде всего на уровне структур государственных в силу отмеченного выше отсутствия в ЕС собственных систем судов, ис­полнительных органов, полиции и т. д.

При этом право ЕС обладает обязательной силой в рамках национальных правопорядков. Поэтому следует признать верным тезис, что право Сообщества является по отношению к государствам-членам одновременно "внешним" (так как происходит извне) и "внутренним" (поскольку действует на их территориях)3.

Вместе с тем Суд 'ЕС в своих решениях обосновал принцип верховенства и прямого действия права ЕС в национальных правопорядках государств-членов. В частности, в решении по делу № 106/77 Симменталь II от 9 марта 1978 г. он определил, что праве Сообществ "является интегральной частью юридического порядка, подлежащего применению на территории каждого из государств-членов и занимающего в нем высшее место". Не имея возможности отменять нормы внутреннего права, противоречащие праву Сообществ, он в том же решении уделяет особое внимание обязанности национальных судов квалифицировать такие нормы в качестве не­действительных. Причем для этого им "не нужно ни требовать, ни дожидаться того, чтобы такие нормы были сначала отменены зако­нодательными или какими-то иными конституционными средст­вами"4.

В двух решениях, ставших широко известными, — по делу Van Gend & Loos (1963 г.) и делу Costa/ENEL (1964 г.) Суд устано­вил, что положения права Сообщества могут действовать непосред­ственно и устанавливать индивидуальные права, которые нацио­нальные суды должны защищать.

Такая позиция Суда ЕС способствовала выработке практики, при которой, с одной стороны, нормы национального права не под­лежат применению при их коллизии с правом ЕС. С другой сторо­ны, неприменение права ЕС по той же причине влечет ответствен­ность органов государств-членов всех уровней.

Вместе с тем соотношение права ЕС и национального права имеет ряд особенно-стей применительно к Великобритании. Здесь в соответствии с Актом о Европейском сообществе 1972 г. право ЕС должно имплементироваться в национальный правопоря-док.

Необходимость такой имплементации распространяется не толь­ко на акты "вторич-ного права", но и на учредительные договоры1.

При этом тот же Акт 1972 г. допускает возможность неприме­нения директивы или решения в Соединенном Королевстве в слу­чае их несоответствия английскому праву.

Такая ситуация может возникнуть в случае, если в англий­ском подзаконном акте, посредством которого проводятся в жизнь директива или решение Сообществ, "при его правильном толкова­нии будет установлено иное содержание, чем указанное в акте Со­общества"2.

<< | >>
Источник: В.В. Безбах, А.Я. Капустин, проф. В.К. Пучинский. Право Европейского Союза: правовое регулирование торгового оборота. Учебное пособие. Под ред. проф. В.В. Безбаха, доц. А.Я. Капустина, проф. В.К. Пучинского. — М.: Издательство ЗЕРЦАЛО,2000. — 400 с.. 2000

Еще по теме § 3. Источники права ЕС:

  1. Эволюция норм международной защиты прав человека4*
  2. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ источников
  3. § 2. Источники права, регулирующие эколого-политические вопросы
  4. § 3. Источники права ЕС
  5. § 1. Понятие и общая характеристика источников конкурентного права Европейского Союза
  6. 4.1. Первичные источники права ЕС
  7. 4.2. Вторичные источники права ЕС
  8. 2.1 Понятие источников аграрного права
  9. 2.2 Классификация источников аграрного права
  10. Конституция Республики как основной источник аграрного права