<<
>>

Субъект и субъективная сторона незаконного банкротства

Субъект и субъективная сторона наряду с объектом и объективной сто­роной также являются обязательными элементами состава преступления. Они характеризуют лицо, совершившее общественно опасное деяние.

Обычно в теории уголовного права под субъектом преступления пони­мается совершившее его лицо, обладающее установленными уголовным за­конодательством признаками и, соответственно, способное нести уголовную отв етств енно CTb.

В соответствии со статьей 19 УК РФ уголовной ответственности под­лежит только вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установлен­ного Уголовным кодексом РФ.

Таким образом, можно выделить следующие критерии определения субъекта преступления.

Во-первых, это должно быть физическое лицо. Привлечение к уголов­ной ответственности юридических лиц Уголовным кодеком не предусмотре­но.[43]

Во-вторых, оно должно достигнуть на момент совершения преступле­ния возраста, установленного для привлечения к уголовной ответственности за совершение преступления. Так, частью 1 статьи 20 УК РФ предусмотрено, что уголовной ответственности подлежит лицо, достигшее ко времени со­вершения преступления шестнадцатилетнего возраста. Часть 2 указанной статьи предусматривает привлечение к уголовной ответственности с четыр­надцатилетнего возраста за совершение некоторых преступлений.

В-третьих, лицо в момент совершения преступления должно быть вме­няемым, те есть осознавать характер и общественную опасность своих дейст­вий. Категория вменяемости раскрыта в УК РФ через понятие невменяемо­сти: «Не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время со­вершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяе­мости, то есть не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического рас­стройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики» (ст.

21 УК РФ).

Другими словами вменяемость означает такое состояние психики, при котором человек обладает свободой действия, т.е. может осознавать значение своих действий и руководить ими. Последние два обстоятельства в уголов­ном праве принято называть критериям вменяемости. Различают юридиче­ский (психологический) и медицинский (биологический) критерии вменяе-

мости. Юридический критерий включает в себя интеллектуальный элемент - возможность осознания лицом характера своих действий, и волевой элемент - способность руководить своими поступками, действиями. Медицинский критерий указывает на причины возникновения юридического критерия не­вменяемости: 1) хроническое психическое заболевание, 2) временное психи­ческое расстройство, 3) слабоумие, 4) иное болезненное состояние психики.[44]

Следует также отметить, что для привлечения к уголовной ответствен­ности за совершение некоторых преступлений лицо должно обладать также и дополнительными признаками (замещение должности, исполнение обязанно­стей, доступ к определенным сведениям и тому подобное). Иными словами, речь идет о специальном субъекте преступления.

Применительно к рассматриваемому предмету речь следует вести именно о специальном субъекте преступления. Все субъекты преступлений, предусмотренных ст.ст.195-197 УК РФ, относятся к категории специальных. Необходимо выделить следующие разновидности субъектов банкротских преступлений. Это физические вменяемые лица, являющиеся руководителя­ми юридических лиц (ч.2 ст. 195, ст.ст.196,197 УК РФ), учредителем (участ­ником) юридических лиц (ч.2 ст. 195, ст.ст. 196, 197 УК РФ), индивидуаль­ным предпринимателем (ч.2. ст. 195, ст.ст. 196, 197 УК РФ). В то же время диспозиции ч.ч. 1 и 3 ст. 195 УК РФ не содержат указаний о субъектах пре­ступлений. По нашему мнению, в число субъектов рассматриваемых престу­плений следует включить также арбитражных управляющих в случаях, когда на них возложена функция руководителя юридического лица либо кредитной организации.

Как уже было ранее отмечено, в юридической литературе выделяются романский, германский и смешанный подходы к вопросу субъекта преступ­лений, связанных с несостоятельностью.

Как видим, действующий УК РФ придерживается романской системы: субъектом банкротства являются толь­ко участники рыночных отношений.

Остановимся на характеристике данных субъектов преступлений более подробно.

Согласно ст. 2 Закона о банкротстве, руководитель должника понима­ется как единоличный исполнительный орган юридического лица или руко­водитель коллегиального исполнительного органа, а также иное лицо, осуще­ствляющее в соответствии с федеральным законом деятельность от имени юридического лица без доверенности.

К руководителю коллегиального исполнительного органа юридическо­го лица следует отнести генерального директора, директора, президента и т.д. К иным лицам нужно отнести, например, директора (генерального дирек-

тора) государственного или муниципального унитарного предприятия, так как у таких юридических лиц отсутствуют исполнительные и представитель­ные органы. Директора таких организаций вправе действовать от имени уни­тарного предприятия без доверенности.

Не могут быть субъектами преступлений руководители казенных пред­приятий, учреждений, а также руководители политических партий и религи­озных организаций, поскольку последние, согласно ст. 65 ГК РФ, и. 2 ст. 1 Закона о банкротстве, относятся к категории юридических лиц, которые во­обще не могут быть признаны несостоятельными и на них не распространя­ется действие ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

При проведении процедуры банкротства центральной фигурой являет­ся арбитражный управляющий, наделенный широкими полномочиями, свя­занными с распоряжением имущества должника. Вместе с тем, законодатель в качестве субъекта преступлений ст.ст. 195-197 УК РФ не включает ни ар­битражного управляющего (временного, административного, внешнего, кон­курсного управляющих), ни, тем более, - членов советов директоров в каче­стве субъекта преступления.

Ввиду этого, необходимо предусмотреть уголовную ответственность для арбитражных управляющих, учитывая специфику возможных незакон­ных действий при проведении процедур банкротства: наблюдения, финансо­вого оздоровления, внешнего управления и конкурсного производства.

Между тем, встает вопрос, стоит ли арбитражного управляющего при­знавать самостоятельным субъектом преступления или можно рассматривать его в качестве руководителя организации, учитывая, что в ходе осуществле­ния, например, внешнего управления или конкурсного производства к управ­ляющему переходят все полномочия по управлению делами должника, рас­поряжению имуществом, денежными средствами и т.д.

В юридической литературе существует несколько точек зрения по дан­ной проблеме.

Как пишет Н.А. Лопашенко, - «конкурсный управляющий руководите­лем организации-должника не является. Он назначается арбитражным судом не для выполнения функций исполнительного органа, а для проведения про­цедур банкротства и осуществления иных полномочий, установленных Зако­ном о банкротстве».[45]

Иное мнение у И. Шишко, который предлагает рассматривать в качест­ве руководителя организации - должника внешнего и конкурсного управ­ляющего, обосновывая это тем, что «им переходят все полномочия по управ­лению делами должника». Далее он продолжает: «временный управляющий руководителем организации должника не является. Введение наблюдателя не

влечет отстранение руководителя».[46] При этом ссылается на ст. 2 Закона о банкротстве, согласно которой руководитель организации-должника понима­ется как единоличный исполнительный орган юридического лица, а также иные лица, осуществляющие в соответствии с федеральными законами дея­тельность от имени юридического лица без доверенности. Таким образом, - пишет И. Шишко, - для признания иных лиц руководителем необходимо, чтобы они действовали без доверенности и это вытекало именно из феде­рального законодательства.

Представляется, что точка зрения Н.А. Лопашенко является правиль­ной, и мы не можем согласиться с мнением И. Шишко, τ.κ., во-первых, Закон о банкротстве четко различает такие понятия как руководитель должника и арбитражный управляющий в статье 2, что само по себе исключает возмож­ность их отождествления, во-вторых, арбитражный управляющий всегда дей­ствует на основании определения о его назначении (при введении наблюде­ния, внешнего управления) или решения арбитражного суда (при признании банкротом и открытии конкурсного производства).

Кроме того, ссылка И. Шишко на то, что «никакие иные критерии от­несения к руководителям организации должника, включая цели их деятель­ности, ... не обозначены»[47] также неосновательна. Он сам далее указывает, что «согласно ст. 69 Закона о банкротстве, полномочия руководителя переходят к внешнему управляющему», т.е. ссылается на цель деятельности - осуществ­ление полномочий руководителя. Следует заметить, что при назначении внешнего управляющего руководитель должника не увольняется, а отстраня­ется. При этом «отстранение не является основанием расторжения трудового договора».[48] Таким образом, в период внешнего управления руководитель должника имеется, но он не выполняет свои полномочия, предусмотренные трудовым договором.

Учитывая вышеизложенное, арбитражного управляющего нельзя рас­сматривать в качестве руководителя должника.

Согласно ст. 20 Закона о банкротстве и постановления Правительства РФ № 1544 от 25.12.98 г., утвердившего Положение о лицензировании дея­тельности физических лиц в качестве арбитражных управляющих, управ­ляющий является индивидуальным предпринимателем и не может быть при­знан должностным лицом.

Невозможно привлечь арбитражных управляющих к уголовной ответ­ственности по ст. 201 УК РФ (злоупотребление полномочиями), так как они не подпадают под понятие субъекта этого преступления - лица, выполняю­

щего управленческие функции в коммерческой или иной организации по специальному полномочию. Действительно, некоторые функции арбитраж­ного управляющего относятся к организационно-распорядительным, к адми­нистративно-хозяйственным, однако, его нельзя признать руководителем коммерческой или иной организации, выполняющим управленческие функ­ции. Предназначение арбитражного управляющего четко оговорено в Законе о банкротстве - осуществление процедур банкротства.

И, наконец, встает вопрос: следует ли арбитражного управляющего признавать самостоятельным субъектом преступления или его можно рас­сматривать в качестве индивидуального предпринимателя, уже указанного в диспозициях ст.ст. 195-197 УКРФ?

Предполагается, что индивидуальный предприниматель —это тоже должник, при наличии признаков его банкротства (ст. 195), создающий или увеличивающий свою неплатежеспособность (ст. 196), или объявляющий о своей несостоятельности (ст. 197). Признание индивидуального предприни­мателя только как должника, на которого распространяется Закон о банкрот­стве, исключает возможность рассматривать арбитражного управляющего в качестве субъекта преступления, указанного в диспозициях ст.ст. 195-197 УК РФ. Кроме того, на момент принятия УК РФ 1996 г. действовал старый Закон «О несостоятельности (банкротстве) предприятий» 1992 г., по которому ар­битражный управляющий не являлся индивидуальным предпринимателем. Согласно и. 4 ст. 12 Закона о банкротстве 1992 г., арбитражный управляю­щий должен был быть экономистом или юристом либо обладать опытом хо­зяйственной работы, а также не иметь судимостей. То есть, законодатель при конструировании ст.ст. 195-197 УК РФ не рассматривал в качестве субъекта преступлений арбитражного управляющего.

C другой стороны, в диспозициях ч. 1 ст. 195, а также ст. 196 УК РФ отсутствует прямое указание на то, что индивидуальный предприниматель - это только должник, на которого распространяет свое действие Закон о бан­кротстве.

Таким образом, неоднозначное толкование указанных диспозиций го­ворит все-таки о необходимости выделения арбитражных управляющих в ка­честве самостоятельного субъекта преступления, чтобы исключить двойст­венное понимание уголовно-правовых норм.

В последнее время в теории уголовного права развернулась дискуссия о возможности привлечения к уголовной ответственности за совершение экономических и некоторых других видов преступлений не только физиче­ских, но и юридических лиц. Так, С.Г.Келина в качестве одного из аргумен­тов в пользу данной позиции указывает на тяжесть последствий (размер вре­да), причиненных общественно опасно деятельностью юридических лиц, трудность установить при этом конкретное виновное лицо, что приводит к

объективному вменению, а также наличие административной ответственно­сти юридических лиц в российском законодательстве.[49]

По мнению Б.В.Волженкина, последние (юридические лица) могут не­сти ответственность за действия физических лиц, когда эти действия совер­шаются с ведома юридического лица или санкционированы в пользу юриди­ческого лица субъектами, им уполномоченными.[50] П.А. Светачев также счи­тает необходимым ввести уголовную ответственность юридических лиц, в том числе за преступления, предусмотренные ст.ст. 195-197 УК РФ.[51][52]

Противники установления уголовной ответственности юридических лиц (Н.Кузнецова, Г.Борзенков, Э.Тенчов, Е.Борисов) аргументируют свою позицию тем, что «уголовное право изначально основано на принципе лич­ной виновной ответственности», а также тем, что «уголовное право не может предложить традиционные уголовно-правовые меры для применения к юри- 4 дическим лицам».

В свою очередь, С.Г. Келина предлагает предусмотреть для юридиче­ского лица следующие меры уголовного наказания: штраф, запрещение за­ниматься определенной деятельностью, ликвидацию юридического лица и конфискацию имущества.[53][54][55] Как полагает А.В.Игошин, данные меры наказа­ния «с большим успехом можно применить в гражданско-правовом порядке, соответственно, уголовное право не может предложить никаких реальных санкций. Можно было бы, - продолжает А.В. Игошин, - установить уголов­ную ответственность юридического лица лишь в случае невозможности ус­тановления и привлечения к ответственности конкретного физического лица, совершившего преступление, организовавшего либо способствовавшего его совершению, однако последнее возможно при расследовании любого престу- 6 пления».

«Первый вопрос, который при этом возникает: соответствует ли уго­ловная ответственность юридических лиц принципам личной и виновной от­ветственности? Очевидно, что не соответствует. Более же высокие штрафные санкции и возможность закрытия предприятия, о которых говорят как о дос­тоинствах уголовной ответственности юридических лиц, вполне достижимы « 7

в ходе реализации гражданско-правовых санкции».

Еще одним обязательным признаком состава преступления является субъективная сторона. Она характеризует психическое отношение лица к со­вершаемому им общественно опасному деянию. Это внутренняя сторона преступления. Ее содержание составляют такие признаки как вина, мотив и цель. При этом вина является обязательным признаком субъективной сторо­ны преступления.

Понятие вины включает ее психологическое, социально-политическое и уголовно-правовое содержание.

Первое состоит в том, что в ее основе находятся процессы, объективно происходящие в психике людей (мышление, воля, эмоции).

Социально-политическое содержание вины базируется на материаль­ном определении преступления как виновно совершенном общественно­опасном деянии, запрещенном уголовным законом под угрозой наказания. Такое содержание заключается в том, что вина - это психическое отношение лица не к любым своим деяниям и их последствиям, а только к общественно опасным, запрещенным уголовным законом под угрозой наказания, т.е. осу­ждаемым и порицаемым государством, поскольку они представляют опас­ность для общественных отношений, указанных в ч. 1 ст. 2 УК РФ. Совершая преступление, лицо виновно, т.е. умышленно или по неосторожности прояв­ляет отрицательное отношение к социальным ценностям нашего общества, что осуждается государством.

Уголовно-правовое содержание вины характеризуется тем, что ее фор­мы определены в УК РФ (ст.ст. 24-27), где отражена сущность психологиче­ского и социально-политического содержания вины, причем дифференциро­вано, применительно к ее формам и видам.

В соответствии со ст. 24 УК РФ, виновным в преступлении признается лицо, совершившее общественно опасное деяние умышленно или по неосто­рожности. При этом совершенным с прямым умыслом преступление призна­ется в случае, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность либо неизбежность наступления об­щественно опасных последствий, и желало их наступления (ч. 2 ст. 25 УК РФ). Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично (ч. 3 ст. 25 УК РФ). Согласно ч.2 ст. 26 УК РФ, преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возмож­ность наступления общественно опасных последствий своих действий (без­действия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий. Совершенным по небрежности при­знается преступление, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при

необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия (ч. 3 ст.36 УК РФ).

Таким образом, в конструкцию вины законодатель включил два эле­мента: интеллектуальный и волевой. Суть первого состоит в осознании ли­цом общественной опасности и уголовной противоправности совершаемого им деяния. Волевой элемент означает, что лицо желает или сознательно до­пускает наступление общественно опасных последствий либо относится к их наступлению безразлично или самонадеянно рассчитывает на их предотвра­щение.

В целом значение субъективной стороны преступления состоит в сле­дующем:

1) субъективная сторона преступления - обязательные элемент любого состава преступления. Ее отсутствие исключает уголовную ответственность;

2) вина - обязательный признак субъективной стороны преступления. При ее отсутствии нет ни субъективной стороны преступления, ни самого со­става в целом;

3) установление субъективной стороны состава преступления, всех ее признаков, включенных в данный состав, - обязательное и необходимое ус­ловие правильной и обоснованной квалификации содеянного, отграничения одного преступления от другого;

4) точное установление субъективной стороны преступления является предпосылкой для индивидуализации наказания;

5) в целом установление субъективной стороны преступления является непременным условием обеспечения и укрепления законности.[56]

Субъективная сторона преступления представляет собою отражение в сознании субъекта объективных признаков содеянного и характеризует от­ношение к ним субъекта.[57] В составе преступления психическая деятельность лица в процессе совершения преступления характеризуется через совокуп­ность предусмотренных уголовным законом признаков.

Субъективная сторона как элемент состава преступления включает в себя ряд признаков, один из которых - вина, является обязательным и при­сутствует в любом составе преступления. Согласно ст. 5 УК РФ, лицо подле­жит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отноше­нии которых установлена его вина. Другие признаки - мотив, цель, эмоции - факультативны, их установление необходимо лишь в случае, если они преду­смотрены диспозицией конкретной статьи УК РФ.

В частности, состав преднамеренного банкротства в качестве обяза­

тельного признака предусматривает мотив (личные интересы и интересы иных лиц), состав фиктивного банкротства - цель (введение в заблуждение кредиторов для получения отсрочки и рассрочки причитающихся кредиторам платежей или скидки с долгов, а равно для неуплаты долгов).

Поскольку обязательным для всех без исключения преступлений, свя­занных с банкротством, является лишь вина, указанный признак и будет предметом нашего рассмотрения. Факультативные признаки будут затронуты лишь попутно, при раскрытии сущности вины в рассматриваемых преступ­лениях.

Законодательного определения вины УК РФ, как, впрочем, и ранее действовавшие на территории России уголовные кодексы, не содержит. Ука­занное понятие выработано теорией уголовного права, где под виной тради­ционно понимается психическое отношение лица к совершаемому им дейст­вию или бездействию и его последствиям, выражающееся в форме умысла или неосторожности.[58][59] Таким образом, признанными теорией и установлен­ными законом формами вины являются умысел, подразделяемый на прямой и косвенный, и неосторожность, включающая легкомыслие и небрежность.

Относительно составов преступлений, связанных с банкротством, аб­солютное большинство правоведов утверждают, что совершение таких дея­ний возможно только умышленно, не допуская неосторожной формы вины 2 как признака конструкции указанных составов.

Однако в последнее время в уголовно-правовой литературе стали появ­ляться мнения о возможности двойной формы вины в преступлениях в сфере экономической деятельности (прямого умысла по отношению к деянию и не­осторожности по отношению к последствиям),[60] а также предложения о кри­минализации «неосторожного банкротства» - неосторожных действий пред­принимателей, повлекших банкротство предприятия.[61]

И.А. Клепицкий оказался наиболее непоследовательным в этом отно­шении. Заявляя, с одной стороны, что «всякий здравомыслящий предприни­матель, начиная новое дело, предвидит реальную возможность неудачи и, со­

ответственно, с косвенным умыслом относится к несостоятельности» и обос­новывая, тем самым, то, что «само по себе преднамеренное банкротство не представляет опасности и не может влечь уголовной ответственности», он тут же сетует на «необычайный либерализм УК России», который «проявил­ся в ненаказуемости неосторожного банкротства».[62] Между тем, общепри­знанно, что совершение преступления с неосторожной формой вины является значительно менее опасным, чем совершение аналогичного деяния с косвен­ным умыслом.

Кроме того, ряд криминалистов допускают совершение неправомерных действий при банкротстве и в предвидении банкротства с неосторожной формой вины.[63][64][65] Так, Л.Л. Кругликов, отталкиваясь от действующей редакции ч. 2 ст. 24 УК РФ, допускает применительно к тем преступлениям, которые содержат материальный состав, в частности, к деяниям, причинившим круп­ный ущерб, тяжкие последствия, не только умышленное, но и неосторожное 3 отношение лица к наступлению результата.

Указание законодателем на умышленную форму вины в отношении преднамеренного банкротства, а также на заведомость и специальные цели в диспозиции фиктивного банкротства исключает уголовную ответственность за совершение данных деяний по неосторожности или с двумя формами ви­ны.

В диспозиции ч. 1 ст. 195 УК РФ прямо не предусмотрено какой-либо конкретной формы вины относительно деяний, составляющих соответст­вующее общественно опасное посягательство.

В соответствии с ч. 2 ст. 24 УК РФ, деяние, совершенное только по не­осторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специ­ально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ. Соответственно, если неосторожность в конкретной статье не указана, такое преступление может быть совершено как умышленно, так и по неосторожно­сти. Аналогично толкуя ст. 195 УК РФ, можно прийти к выводу, что указан­ной статьей уголовная ответственность установлена как за умышленное со­вершение неправомерных действий, так и за их совершение с неосторожной формой вины. Если же при определении субъективной стороны данного со­става преступления исходить из установления форм вины отдельно ПО OTHO- 4 шению к деянию и последствиям, как предполагают некоторые ученые, воз-

можно утверждение, уже появившеєся в науке уголовного права, о двух фор­мах вины в данном преступлении.[66]

Мы считаем неприемлемой позицию в отношении отдельного опреде­ления форм и видов вины к деянию и последствиям в основном составе пре­ступления, деяние в котором без наступления указанных в УК РФ последст­вий не признается уголовно-противоправным.

По нашему мнению, данное утверждение ошибочно и не соответствует не только закону (ст. 27 УК РФ), но и теории уголовного права. В

частности, П.С. Дагель указывал, что две формы вины допустимы только в тех материальных составах, где само деяние, независимо от наступившего по неосторожности последствия, представляет собой самостоятельное умыш­ленное преступление.[67][68]

Сами по себе неправомерные действия, описанные в диспозиции соста­ва преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 195 УК РФ, как и действия, опи­санные диспозициями ст.ст. 196 и 197 УК РФ, без наступления предусмот­ренных УК РФ последствий преступлениями не являются, представляя собой гражданско-правовые деликты и административные проступки, ответствен­ность за совершение которых предусмотрена, в частности, ст. 10 Закона о банкротстве 2002 г. и ст.ст. 14.12.,14.13. КоАП РФ. Вина лица относительно совершенных действий здесь - это вина гражданско-правовая и администра­тивная. Сама по себе, отдельно от субъективного отношения к причиненному ущербу, такая вина безразлична уголовному праву.

В таких составах форму и вид вины будет определять форму и вид ви­ны и в отношении преступления в целом.

Утверждение о возможности, по мнению некоторых ученых, двух форм вины в составе указанного преступления, по сути, - попытка реанимации по­нятия «смешанная вина», согласно которому, в составах преступлений с бланкетной диспозицией имеется две вины - умысел в отношении деяний, пределы осуществления которых предусмотрены нормативными актами дру­гих отраслей права, и неосторожность в отношении их вредных последствий.

Между тем, «в таких составах одно действие (бездействие) ... и одно последствие. Это простые, а не сложные составы преступлений»,3 никак не соответствующие конструкции состава преступления с двумя формами вины, предусмотренной ст. 27 УК РФ. Как абсолютно верно отмечено в литературе, две формы вины могут параллельно существовать только в квалифицирован­ных составах преступлений, где умысел является конструктивным элементом основного состава, а неосторожность предусмотрена в отношении квалифи­

цирующих последствий.[69]

Однако в преступлениях, связанных с банкротством, последствия яв­ляются обязательным признаком, включенным в основной состав преступле­ния, поэтому о двух формах вины здесь не может быть и речи.

Вызывает сомнения и возможность привлечения к уголовной ответст­венности за совершение преступления, предусмотренного в ч. 1 ст. 195 УК РФ, по неосторожности, а также предлагаемая рядом ученых необходимость криминализации такого деяния как неосторожное создание либо увеличение неплатежеспособности, повлекшее определенный ущерб (неосторожное бан­кротство).

В обоснование указанной позиции, в частности И.А. Клепицкий, спра­шивает: «разумно ли освобождать от всякой ответственности, например, коммерсанта, который разорит своих кредиторов в результате того, что рас­тратит средства на беспроцентные ссуды своим приятелям и родственникам, или, напротив, выпустит ценные бумаги, содержащие явно невыполнимые обязательства, если тот заявит, что по легкомыслию не сознавал, что эти дей­ствия повлекут несостоятельность», тем более, что «неосторожное банкрот­ство может причинить существенный вред как частным, так и общественным интересам»?[70]

Разумеется, вред может быть причинен достаточно серьезный. Как аб­солютно верно отмечает Б. Колб, «любое банкротство уже по определению всегда влечет последствия в виде материального ущерба кредиторам ..., по­скольку активы банкрота, как правило, не могут покрыть всех долгов, в связи с чем и установлено правило очередности оплаты долгов».[71] Однако, для ми­нимизации ущерба и восстановления справедливости существуют опреде­ленные гражданским законодательством процедуры банкротства, а также предусмотренная Законом о банкротстве 2002 г. возможность привлечения к гражданско-правовой ответственности должников, причинивших кредиторам убытки вследствие неисполнения своих обязательств, причем, по общему правилу, такая ответственность наступает независимо от наличия вины (п. 3 ст. 401 ГК РФ). Так, согласно п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве, в случае бан­кротства должника по вине учредителей (участников) должника, собственни­ка имущества должника - унитарного предприятия или иных лиц, в том чис­ле по вине руководителя должника, которые имеют право давать обязатель­ные для должника указания или имеют возможность иным образом опреде­лять его действия, на учредителей (участников) должника или иных лиц в случае недостаточности имущества должника может быть возложена субси­диарная ответственность по его обязательствам.

Кроме того, само по себе заявление недобросовестного коммерсанта о том, что он не сознавал, что его действия повлекут несостоятельность, не только не свидетельствует о наличии у данного лица легкомысленного отно­шения к совершаемому преступлению, но и не обязательно для органов след­ствия и суда, которые, в соответствии с УПК РФ, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности, при­чем никакое доказательство не имеет для указанных органов заранее уста­новленной силы.

Приведенные же И.А. Клепицким примеры действий, повлекших «яко­бы по неосторожности» несостоятельность, на наш взгляд, больше свиде­тельствуют, как минимум, о косвенном умысле в отношении последствий, нежели о легкомыслии. Вряд ли можно согласиться, что, осуществляя такую деятельность, соответствующий коммерсант реально рассчитывал на то, что ему удастся избежать банкротства и, как следствие, убытков, скорее относил­ся безразлично к таким последствиям, действуя недобросовестно и неразум­но, что противоречит смыслу гражданских правоотношений и принципам осуществления предпринимательской деятельности.

Предпринимательская деятельность, в соответствии с предусмотрен­ным ч. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ определением, предполагает риск при ее осуществ­лении, а также направленность на систематическое получение прибыли своими обязательными признаками. Риск - это вероятность ущерба (убытка, неудачи) вследствие неопределенности результата. Предпринимательский риск, присущий любому виду предпринимательской деятельности, характе­ризуется сочетанием возможностей как нежелательных, так и особо благо­приятных отклонений от запланированного результата, возможностью дос­тижения успеха или постижения неудачи.[72] Однако при осуществлении пред­принимательской деятельности хозяйствующий субъект старается миними­зировать риск, являющийся, таким образом, неотъемлемым спутником пред­принимательства, на основании использования прошлого опыта, своих зна­ний, резюмируя добросовестность и разумность ведения дел своими контр­агентами. Следовательно, начиная новое дело, всякий здравомыслящий предприниматель предвидит, поскольку эта деятельность рисковая, абст­рактную возможность неудачи, однако, рассчитывая на свои силы и знания, стремится к получению прибыли в результате своей деятельности, относясь таким образом к возможным неудачам, в том числе к своей несостоятельно­сти, используя уголовно-правовую терминологию, с неосторожной формой вины в виде легкомыслия.

Действительно, если лицо все-таки начинает осуществлять предприни­мательскую деятельность, активно не желая наступления вредных последст-

вий, рассчитывая на различные факторы и силы, способные с его точки зре­ния, предотвратить их, значит, оно не допускает возможности причинения ущерба в данном конкретном случае; «этот расчет делает возможность на­ступления последствий в сознании субъекта абстрактной».[73]

Несостоятельность субъекта в случае ведения им дел добросовестно и разумно, не преследуя цель неправомерного обогащения за счет обмана контрагентов, возникает в основном как раз из-за того, что расчет его оказы­вается недостаточно обоснованным, точным, не учитываются все обстоятель­ства, влияющие на изменение экономической ситуации в данном регионе. Однако, в силу изначально присущего данной деятельности риска, полно­стью такие обстоятельства объективно не могут быть предусмотрены и учте­ны при ее осуществлении, тем более в условиях российской экономики, под­верженной резким спадам.

Таким образом, если использовать уголовно-правовую терминологию, легкомыслие, свойственное предпринимательской деятельности, является ее сущностным признаком. Поэтому криминализация неосторожного создания или увеличения неплатежеспособности означала бы одновременную крими­нализацию самой предпринимательской деятельности.

Исходя из изложенного, мы считаем, что в нормах, предусмотренных ст.ст. 195-197 УК РФ, уголовная ответственность установлена только за умышленное совершение соответствующих преступлений. В криминализа­ции неосторожного банкротства, на наш взгляд, не только нет необходимо­сти, более того, ее осуществление автоматически нарушит конституционный принцип свободы предпринимательской деятельности.

В случае совершения определенных действий, предусмотренных дис­позициями составов преступлений, связанных с банкротством, и повлекших несостоятельность должника и, соответственно, крупный ущерб кредиторов, таких, например, как совершение рискованных сделок, выдача необеспечен­ных кредитов, произведение необоснованных расходов, которые, по мнению А. Тимербулатова, совершаются с неосторожной формой вины,[74] правоохра­нительным органам необходимо, на наш взгляд, в каждом конкретном случае выяснять мотивы совершения указанных деяний (тем более, что согласно УПК РФ, мотивы преступления подлежат обязательному установлению и до­казыванию по каждому уголовному делу), субъективное отношение соответ­ствующих субъектов к наступившим последствиям, и, в случае выявления направленности совершенных действий не на добросовестное и разумное ве­дение предпринимательской деятельности и получение в результате этого обоснованной прибыли, а на неосновательное обогащение в результате обма­на кредиторов и безразличного отношения к наступившим у них убыткам,

либо расчета на их случайное предотвращение (свидетельствующее уже о косвенном умысле), возбуждать уголовные дела и привлекать виновных к от­ветственности по ст. 196 УК РФ.

Еще одним вопросом в рамках определения вины в отношении престу­плений, связанных с банкротством, неоднозначно решаемым в литературе, является вопрос о конкретизации вида умысла применительно к указанным преступлениям. Иными словами, возможен ли косвенный умысел при совер­шении деяний, ответственность за которые установлена ст.ст. 195-197 УК РФ.

По этому вопросу можно выделить следующие позиции.

1) По мнению Б.В. Волженкина, П.С. Яни, В.П. Верина, Б.М. Леонтьева все преступления, связанные с банкротсвом, могут быть совершены как с прямым, так и с косвенным умыслом.[75]

2) И.В. Шишко, Г.Н.Хлупина, Э.С. Тенчов, В.С. Устинов считают, что совершение неправомерных действий, предусмотренных ст. 195 УК РФ, воз­можно и с прямым, и с косвенным умыслом, преднамеренного и фиктивного банкротства - только с прямым.[76]

3) Т.В. Пинкевич, В.Е. Мельникова, Б.В. Яцеленко, Г.П. Новоселов, Т.Ю. Погосян, Н.А Лопашенко полагают, что неправомерным действиям при банкротстве и преднамеренному банкротству присущ как прямой, так и кос­венный умысел, а фиктивному банкротству - только прямой умысел.[77][78]

4) По утверждению Г.М. Спирина, А.Э. Жалинского, О.Ф. Шишова, Н.Н. Ветрова, Ю.И. Ляпунова, И.Ю. Михалева все рассматриваемые престу-

4 пления совершаются только с прямым умыслом.

Говоря о том, что для преступлений, предусмотренных ст.ст. 195-197 УК РФ, может быть характерен лишь прямой умысел, И.Ю. Михалев, ссыла­ясь, в частности, на И.А. Клепицкого, определяет субъективное отношение лица к негативным последствиям, характеризующим коммерческий риск, не иначе, как косвенный умысел. По его мнению, лицо предвидит возможность наступления негативных последствий, не желает, но сознательно допускает их. Соответственно, указанный автор делает вывод, что при таком подходе

каждое из действий субъектов предпринимательской деятельности, повлек­шее несостоятельность, обречено на признание уголовно наказуемым.[79]

Между тем, по нашему мнению, и И.Ю. Михалев, и И.А. Клепицкий ошиблись в оценке психического отношения субъекта предпринимательской деятельности к негативным экономическим последствиям: такое отношение, используя уголовно-правовую терминологию, необходимо рассматривать как легкомыслие, поскольку хозяйствующий субъект, осуществляя предприни­мательскую деятельность, лишь абстрактно предвидит возможность наступ­ления негативных последствий такой деятельности, в том числе банкротство и причинение убытков кредиторам, и рассчитывает на реально существую­щие факторы, способные, по его мнению, предотвратить их наступление, в частности, - свои силы, знания и так далее. Указанные признаки как раз от­личают легкомыслие, как вид неосторожности, от косвенного умысла, на что неоднократно указывалось в литературе.[80] Так, И.М. Тяжкова отмечает, что расчет на конкретные обстоятельства существенно отличает легкомыслие от косвенного умысла, при котором такой расчет отсутствует, т.е. субъект соз­нательно допускает наступление вредных последствий, не рассчитывает их предотвратить.

Таким образом, отношение к наступившим последствиям с косвенным умыслом вполне нормально согласуется с принципом свободы предпринима­тельства, провозглашенным ст. 34 Конституции РФ, и не делает каждое из действий субъектов предпринимательской деятельности, повлекшее несо­стоятельность, уголовно наказуемым.

По общему правилу, конструкция составов преступлений, связанных с банкротством, в качестве материальных предполагает возможность соверше­ния их как с прямым, так и с косвенным умыслом.

В отношении неправомерных действий при банкротстве, предусмот­ренных ч. 1 ст. 195 УК РФ, возможность совершения их с косвенным умыс­лом, полагаем доказана. Однако ч. 2 ст. 195, ст.ст. 196 и 197 УК РФ, содержат обязательные признаки, наличие которых традиционно признавалось в лите­ратуре показателями возможности только прямого умысла в отношении со­ответствующих деяний.

Так, И.М. Тяжкова отмечает, что в соответствии с устоявшимся в тео­рии и практике мнением указание законодателя в статье Особенной части на мотив и цель преступления означает, что это преступление может быть со­вершено только с прямым умыслом. По мнению П.С. Дагеля, в преступлени­ях с косвенным умыслом нельзя отыскать мотив, так как последствия этого

преступления «не вытекают из мотива действий виновного, не определяются этими мотивами».[81]

Мы считаем, что это не совсем так, во всяком случае, применительно к преступлениям, связанным с банкротством. Да, ч. 2 ст. 195 УК РФ говорит о заведомости, ст. 196 УК РФ предусматривает обязательное наличие мотива, ст. 197 УК РФ - цель. Однако все эти признаки относятся, по нашему мне­нию, только к соответствующим деяниям, что не исключает косвенного умысла в отношении последствий.

К примеру, что желает субъект, выполняя объективную сторону пред­намеренного банкротства? Полагаем, признания банкротом юридического лица или предпринимателя. Именно создание и увеличение неплатежеспо­собности он совершает в личных интересах или интересах других лиц, что не мешает ему безразлично относиться к ущербу, который, в конечном счете, будет причинен кредиторам. Это последствие для него не главное.

Аналогичная ситуация с фиктивным банкротством. Подавая заявление должника в арбитражный суд, лицо преследует предусмотренную диспози­цией указанной статьи цель - введение в заблуждение кредиторов, однако, это не означает, что такое лицо автоматически желает того, чтобы кредито­рам был причинен крупный ущерб.

Соответственно, мы считаем, что все преступления, связанные с бан­кротством, возможны как с прямым, так и с косвенным умыслом.

Анализ уголовного законодательства об ответственности за преступле­ния, связанные с банкротством, свидетельствуют, что уголовная ответствен­ность установлена только за их умышленное совершение, т.е. субъективную сторону преступлений, предусмотренных ст.ст. 195-197 УК РФ, характеризу­ет вина только в форме прямого умысла. При этом мотивом являются личные интересы руководителя юридического лица, индивидуального предпринима­теля или интересы иных лиц, основными из которых, как показало наше ис­следование, являлись: уклонение от уплаты долгов кредиторам (83,6%), по­давление конкурентов (2,9%) и иные (13,5%), а целью - причинение вреда кредиторам или иным лицам.

Необходимо также отметить, что УК РФ содержит ряд составов пре­ступлений, смежных с преступлениями, связанных с несостоятельностью, в частности, в разделе УШ «Преступления в сфере экономики». К ним, на наш взгляд, могут быть отнесены следующие: мошенничество (ст. 159), причине­ние имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165), лжепредпринимательство (ст. 173), злостное уклонение от погаше­ния кредитной задолженности (ст. 177), злоупотребление полномочиями (ст. 201).

Данные преступления могут сопутствовать совершению преступного

банкротства, поэтому необходимо рассмотреть основные признаки разграни­чения вышеуказанных преступлений и преступлений, связанных с несостоя­тельностью: неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное бан­кротство и фиктивное банкротство.

Преступления, связанные с банкротством, схожи, прежде всего, с мо­шенничеством (ст. 159 УК РФ).

Исследователи уже обращали внимание на то, что разграничение дан­ных преступлений определяет более общую проблему: является ли преступ­ное банкротство хищением или нет.

Вопросом отграничения мошенничества от преступного банкротства занимались и дореволюционные, и современные ученые-криминалисты.

Как в дореволюционный период, так и в настоящее время мнения уче­ных разделились: одни (А.А. Лохвицкий, Л.В. Григорьева, И.А. Клепицкий) рассматривают преступное банкротство как своеобразный вид или форму хищения, другие - (И.Я. Фойницкий, П.А. Светачев, В. Лимонов) - как само­стоятельное преступление.

Так, еще в 1867 г. А.А. Лохвицкий рассматривал банкротство как «своеобразный вид мошенничества».[82] При этом И.Я. Фойницкий соглашался, что банкротство имеет много общих черт с мошенничеством: «здесь, как и там, предполагается обман, направленный на обольщение потерпевшего; этот обман имеет целью причинить имущественный ущерб другому лицу к выгоде виновного, для чего последний там и здесь злоупотребляет чужою распозна­вательною способностью, предлагая ей лживые фактические основы». Одна­ко, И.Я. Фойницкий указывал и на отличительные признаки: «В мошенниче­стве обман направляется на похищение, т.е. на приобретение имущества, ко­торого до того момента виновный не имел; между тем как банкрот распоря­жается своим имуществом, подвергаясь наказанию только за то, что он про­тивозаконным способом уклоняется от исполнения лежащих на нем обязан­ностей относительно кредиторов. Мошенничество есть один из видов пре­ступного взятия, похищение чужого имущества, чего не представляет собой банкротство».[83]

В настоящее время, Л.В. Григорьева считает, что «умышленное бан­кротство, по сути, является специальной формой хищения в виде мошенни­чества».[84]

Для того чтобы уяснить: является ли преступное банкротство само­стоятельным преступлением или одной из форм мошенничества, необходимо провести анализ данных составов преступлений.

Мошенничество имеет схожие признаки с преступным банкротством. При совершении данных преступлений предполагается обман, который мо-

жет выражаться в ложном утверждении о том, что не соответствует действи­тельности, либо в умышленном умолчании о фактах, сообщение которых бы­ло обязательно, и т.д. При совершении данных преступлений другим лицам причиняется имущественный ущерб.

Рассмотрим признаки, которые позволяют разграничить вышеперечис­ленные преступления.

Мошенничество относится к преступлениям против собственности, то­гда как преступления, связанные с несостоятельностью, - к преступлениям в сфере экономической деятельности. Предметом мошенничества является чу­жое имущество.[85] При неправомерных действиях при банкротстве имущество не является чужим (сокрытие имущества, передача имущества, отчуждение имущества и т.д.). Если преступление совершается руководителем организа­ции, то имущество - не чужое, оно принадлежит самой организации, а руко­водитель осуществляет им распоряжение на вполне законных основаниях. А при совершении преступления индивидуальным предпринимателем имуще­ство вообще принадлежит ему на праве собственности. И, наконец, если при мошенничестве предмет преступления составляет только чужое имущество (право на имущество), то в случае неправомерных действий при банкротстве - не только имущество, но и имущественные обязательства, сведения об имуществе, о его размере, местонахождении либо иной информации об иму­ществе, а также бухгалтерские и иные учетные документы, отражающие эко­номическую деятельность.

Если при совершении мошенничества обман или злоупотребление до­верием направлены на завладение имуществом, то при совершении неправо­мерных действий обман направлен не на завладение имуществом (имущест­вом руководитель или индивидуальный предприниматель давно располага­ют), а, наоборот, на «избавление» от имущества (сокрытие, передача имуще­ства и т.д.), для того, чтобы кредиторы не получили причитающиеся им де­нежные средства от реализации конкурсной массы должника.

При мошенничестве ущерб причиняется собственнику или иному вла­дельцу имущества, а при неправомерных действиях при банкротстве ущерб причиняется кредиторам, которые прав собственности на имущество не име­ют, а обладают правом требования получить сумму из имущества должника.

Согласно ст. 159 УК РФ, ущерб может быть только имущественный, тогда как ст.ст. 195-197 УК РФ указывают, что ущерб может быть не только имущественный, но и иной.

Кроме того преступления, предусмотренные ст. ст. 195-197 УК РФ, в отличие от ст. 159 УК РФ, совершаются при наличии определенной обста-

новки: при наличии признаков банкротства

Совершенно справедливо указывает В. Лимонов, что «вопрос об отгра­ничении мошенничества от указанных преступлений возникает тогда, когда специальный субъект обращает в свою пользу или пользу других лиц чужое имущество посредством представляющих собой обман действий, описанных в диспозициях ч. 1 и 2 ст. 195, ст.ст. 196 или 197 УК РФ».[86][87] И далее добавляет: «такое деяние содержит признаки мошенничества, если чужое имущество обращено в пользу виновного или других лиц и умысел на это возник до со­вершения обмана, состоящего в неправомерных действиях при банкротстве, преднамеренном банкротстве или фиктивном банкротстве». Представляется, что критерием разграничения мошенничества от неправомерных действиях при банкротстве будет являться следующее обстоятельство: «норма о мо­шенничестве требует наличия умысла на владение имуществом или приобре­тении права на него уже в момент осуществления действий, повлекших пере-

2 дачу этого имущества виновному».

Следует отметить, что при совершении преступлений, предусмотрен­ных ст. ст. 195-197 УК РФ, виновные не преследуют, в отличие от преступ­ления, предусмотренного ст. 159 УК РФ, корыстной цели.

При совершении мошенничества субъект преступления общий, тогда как при совершении неправомерных действий при банкротстве, преднаме­ренного или фиктивного банкротства субъект только специальный: руково­дитель - должника, индивидуальный предприниматель.

Следующим преступлением, от которого необходимо отличать непра­вомерные действия при банкротстве, преднамеренное и фиктивное банкрот­ство, является причинение имущественного ущерба путем обмана или зло­употреблением доверием (ст. 165 УК РФ).

Как при совершении мошенничества, так и при совершении преступле­ния, предусмотренного ст. 165 УК РФ, применяется один и тот же способ со­вершения преступления - обман или злоупотребление доверием. Однако, «существенное различие этих преступлений состоит в том, что при мошен­ничестве обман или злоупотребление доверием используется как способ за­владения имуществом, находящимся во владении (фондах) собственника. При совершении же анализируемого преступления обман или злоупотребле­ние доверием исключают поступление во владение (фонды) собственника должного (имущества, денег и т.п.). В результате таких действий собствен­нику причиняется ущерб в виде так называемой упущенной имущественной выгоды».[88]

О том, что преступления, связанные с банкротством, не являются само-

стоятельным преступлением, а подпадают под признаки ст. 165 УК РФ, пи­сал П.С. Яни, указывая, что «ложное банкротство» охватывается составом причинения имущественного ущерба собственнику путем обмана или зло­употребления доверием при отсутствии признаков хищения.[89] Действительно, и в первом, и во втором случае определенные лица не получают денежную сумму, имущество, которые им должны поступить.

В то же время при совершении преступления, предусмотренного ст. 165 УК РФ, ущерб причиняется собственнику или иному владельцу имуще­ства, а также ущерб должен быть имущественный, тогда как при совершении преступлений, связанных с банкротством, во-первых, ущерб причиняется не собственнику или владельцу, а кредиторам (кредиторам не принадлежит на праве собственности имущество должника: юридического или физического лица, а принадлежит лишь право требования на денежную сумму из кон­курсной массы должника), а, во-вторых, ущерб может быть не только иму­щественный, но и организационный, массовое банкротство и т.д.

И, если при совершении деяния, предусмотренного ст. 165 УК РФ, ви­новный преследует корыстную цель - извлечь для себя материальную выго­ду, то при совершении деяний, предусмотренных ст.ст. 195-197 УК РФ, ви­новные преследуют не корыстную, а иные цели.

Другим преступлением, от которого следует отличать преступления, связанные с банкротством, является лжепредпринимательство (ст. 173 УК РФ).

Вопрос об отграничении лжепредпринимательства от указанных пре­ступлений возникает тогда, когда специальный субъект создает коммерче­скую организацию без намерения осуществлять предпринимательскую или банковскую деятельность, имеет целью получение кредитов, освобождение от налогов, извлечение иной имущественной выгоды. Такое деяние содержит признаки лжепредпринимательства, если умысел на получение имуществен­ной выгоды таким образом возник до создания коммерческой организации.

Действительно, на практике бывают случаи, когда создается организа­ция только для того, чтобы привлечь кредиты, а затем обанкротиться. В большинстве случаев это отмечается в банковской сфере - массовое банкрот­ство банков и других кредитных учреждений, основная деятельность кото­рых направлена на аккумуляцию денежных средств граждан (ОАО «МММ», ОАО «Чара» и т.д.).

Ввиду этого Л.В. Григорьева отмечает, что «возникновение новых норм в УК мотивируется необходимостью поставить заслон на пути создания разного рода предпринимательских организаций, которые, получив кредит, прекращают свое существование в результате заранее запланированного бан­кротства, поскольку организаторы подобных акций при умелой маскировке

своих действий остаются безнаказанными».[90]

При совершении незаконного банкротства руководители, наоборот, имеют намерение осуществлять предпринимательскую деятельность, однако, зная, что организация неплатежеспособна или не может полностью погасить кредиторскую задолженность, совершают неправомерные действия по со­крытию, передаче имущества и т.д., чтобы освободиться от уплаты налогов, денежных сумм кредиторам.

Преступления, связанные с несостоятельностью, следует отграничи­вать и от злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности (ст. 177 УКРФ).

«Уклонение заемщика (руководителя организации или гражданина) от погашения кредиторской задолженности имеет место при наличии призна­ков, указанные в ст. 177 УК РФ,: 1) вступившего в силу судебного акта, уста­навливающего права кредитора на погашение такой задолженности; 2) злост­ности уклонения, что проявляется, главным образом, в отказе должника вы­полнить предписание судебного пристава о добровольном исполнении соот­ветствующего судебного решения; 3) крупного размера кредиторской задол­женности, определенного в применении к этой статье (для задолженности гражданина - суммы, превышающей пятьсот минимальных размеров оплаты труда; для задолженности организаций - суммы, превышающей две тысячи пятьсот минимальных размеров оплаты труда). Способ уклонения (открытое, совершенное при помощи обмана или злоупотребления доверием и др.) не имеет значения для квалификации содеянного по этой статье УК».[91]

Во-первых, сфера применения данной статьи - исполнение судебных решений между должником и кредитором, регулируемая Федеральным зако­ном РФ «Об исполнительном производстве» 1997 г. Тогда как отношения между должником и кредитором при совершении преступлений, предусмот­ренных ст.ст. 195-197 УК РФ, регулируются Законом о банкротстве и иными нормативными актами в области законодательства о банкротстве. Во-вторых, ст. 177 УК РФ регулирует отношения по уклонению должника от индивиду­ального удовлетворения требований кредитора, права которого обязательно установлены решением суда. В ч. 2 ст. 195 УК РФ предусмотрен запрет на удовлетворение требований кредитора несостоятельным должником. При этом требования кредитора не обязательно должны быть установлены реше­нием суда. Для признания кредитором согласно Закону о банкротстве доста­точно договора и акта сверки. В-третьих, при совершении преступления, предусмотренного ст. 177 УК РФ, должник уклоняется от погашения креди­торской задолженности, тогда как спектр действий при совершении неправо­мерных действий при банкротстве, преднамеренного и фиктивного банкрот-

ства иной - сокрытие имущества, создание или увеличение неплатежеспо­собности и т.д.

Неправомерные действия при банкротстве (ст. 195 Уголовного кодекса Российской Федерации) и преднамеренное банкротство (ст. 196 Уголовного кодекса Российской Федерации) имеют определенное сходство со ст. 201 Уголовного кодекса Российской Федерации «Злоупотребление полномочия­ми». Главным признаком разграничения составов преступлений, предусмот­ренных ст. ст. 195, 201 Уголовного кодекса Российской Федерации, сходство которых заключается в том, что в обоих случаях речь идет о снижении эф­фективности деятельности организации, когда действия руководителя под­рывают ее платежеспособность, то их отличие заключается в различном ха­рактере действий виновного и наступающих в результате их совершения по­следствий.

Таким образом, преступления, связанные с несостоятельностью, явля­ются самостоятельным видом преступления и не относятся к специальной форме хищения или злоупотребления полномочиями. При этом, ряд таких противоправных деяний, как мошенничество, лжепредпринимательство и не­которые другие могут сопутствовать совершению преступного банкротства.

Интересующая нас проблема незаконного банкротства в основном рас­сматривается в рамках гражданского и уголовного права. Её криминологиче­ские аспекты недостаточно изучены.

Криминологический аспект преступлений, связанных с банкротством, включает криминологическую характеристику лиц, совершающих эти пре­ступления, которая имеет своей теоретической основой положения, содер­жащиеся в трудах и работах, специально посвященных личности преступни­ка.

В результате изучения дел о незаконном банкротстве, выявлены при­знаки, относящиеся к социально-демографической, культурно­образовательной, нравственно-психологической и уголовно-правовой под­структурам личности, совершающей незаконное банкротство.

Из признаков социально-демографической подструктуры личности наиболее специфичным является пол. По данным, полученным в результате исследования, преступное банкротство осуществлялось в 83,8% лицами муж­ского пола и в 16,2% - женского пола. Данное обстоятельство объясняется тем, что в основном преступления совершаются руководителями организа­ций (как должника, так и кредитора), арбитражными управляющими, боль­шинство из которых являются представителями мужского пола.

По возрасту лица, совершившие незаконное банкротство, распредели­лись следующим образом: от 22 до 25 лет - 4,9%; от 26 до 30 лет - 18,1%; от 31 до 40 лет - 45,3%; от 41 года и старше - 31,7%. Из лиц, совершивших не­законное банкротство, не оказалось ни одного моложе 22 лет. Данные пока­затели позволяют сделать вывод о том, что преступления, связанные с бан- ~ 142 ~

кротством, совершают лица наиболее активного возраста - от 26 лет и стар­ше (в основном - до 50 лет).

Семейное положение данной категории лиц выразилось, в частности, в том, что 39,6% из них были холостыми (незамужними), 60,4% женатыми (за­мужними).

По такому социально-демографическому признаку, как трудовая заня­тость на момент совершения преступления, следует отметить, что все (100%) лица работали.

Уровень образования, относящийся к культурно-образовательной под­структуре личности у лиц, совершивших данные преступления, характери­зуются следующими показателями: высшее образование имели 93,6%, не­полное высшее - 6,4%.

Нравственно-психологическую подструктуру личности, совершившей незаконное банкротство, характеризуют, прежде всего, мотивы. Исследова­ние показало, что ведущими мотивами их действий явились следующие: ук­лонение от уплаты долгов кредиторам (83,6%), подавление конкурентов (2,9%) и иные (13,5%).

По судимости как основному признаку уголовно-правовой подструкту­ры личности преступника данные лица (100%) во всех случаях не имели су- 1 димости .

Таким образом, результаты исследования позволили выделить сле­дующие типичные признаки лиц, совершивших незаконное банкротство: в основном, это лица мужского пола, в возрасте от 26 до 50 лет, с высшим или неполным высшим образованием, не судимые, состоящие в браке, трудоуст­роенные на момент совершения преступления.

1Красников С.В. Противодействие современным формам незаконного банкротства: учебное пособие / Под общ. ред. В.И.Белослудцева. - M.: ФГОУ ВПО РГАЗУ, 2009.

<< | >>
Источник: Нормативно-правовое регулирование предпринимательской деятельно­сти в аграрном секторе экономики России (публично-правовые и частнопра­вовые основы): учебное пособие / В.И.Белослудцев, Е.Е.Можаев; Под общ. ред. Е.Е.Можаева. - M.: Изд-во ФГОУ ВПО РГАЗУ,2009. - 244 с.. 2009

Еще по теме Субъект и субъективная сторона незаконного банкротства:

  1. § 1. Права и обязанности внешнего управляющего
  2. § 3. Технико-юридические предпосылки совершенствования нормы о лжепредпринимательстве в россий­ском уголовном праве
  3. ВВЕДЕНИЕ В УЧЕНИЕ О ЦЕННЫХ БУМАГАХ
  4. ОСПАРИВАНИЕ СДЕЛОК ДОЛЖНИКА В КОНКУРСНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ
  5. ОГЛАВЛЕНИЕ
  6. ВВЕДЕНИЕ
  7. Объект и объективная сторона незаконного банкротства
  8. Субъект и субъективная сторона незаконного банкротства
  9. Глава 12. Судоустройство Древней Руси
  10. Право Золотой Орды
- Авторское право РФ - Аграрное право РФ - Адвокатура России - Административное право РФ - Административный процесс РФ - Арбитражный процесс РФ - Банковское право РФ - Вещное право РФ - Гражданский процесс России - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Жилищное право РФ - Земельное право РФ - Избирательное право РФ - Инвестиционное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство РФ - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Муниципальное право РФ - Оперативно-розыскная деятельность в РФ - Право социального обеспечения РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Природоресурсное право РФ - Семейное право РФ - Таможенное право России - Теория и история государства и права - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право РФ - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России -