<<
>>

ДОКТРИНА НАДЛЕЖАЩЕЙ СУДЕБНОЙ ЗАЩИТЫ В АДМИНИСТРАТИВНОМ ПРАВЕ (НА ПРИМЕРЕ ВЫСЫЛКИ ИНОСТРАННЫХ ГРАЖДАН)

Шерстобоев О. Н., доцент кафедры конституционного и муниципального права Сибирского института управления — филиала

Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент

В современном понимании высылка из страны рассматривается как одна из самых серьезных мер административно-правового принужде­ния.

Она способна существенно ограничить целый ряд фундаменталь­ных прав высылаемых. Среди путей обеспечения прав иностранных граждан в условиях высылки выделяется теория надлежащего процес­са (надлежащей судебной защиты)1. По сути, она призвана разработать и гарантировать применение принципов и процедур, позволяющих об- [79]

жаловать акт о высылке в независимую инстанцию (почти всегда в суд) и добиться справедливого рассмотрения дела. Сегодня административ­ное судопроизводство рассматривается как важнейшая составляющая административного права. Зарубежные административно-правовые доктрины всегда исходили из необходимости обеспечения должной су­дебной защиты прав и свобод граждан в их отношениях с публичной ад­министрацией. В континентальной традиции она обеспечивается с по­мощью административной юстиции[80], а современное административное право США и Великобритании во многом выстраивается вокруг общего судебного надзора за действиями публичной администрации[81]. Отече­ственные ученые также уделяют указанным вопросам пристальное вни­мание. Важность административного судопроизводства объясняется присущей соответствующей ветви власти строгой процедуре разреше­ния споров, базирующейся на общепризнанных правовых принципах, обеспечивающих права наименее защищенной стороны административ­ного спора[82].

Как представляется, под надлежащей судебной защитой в админи­стративном праве следует понимать совокупность правовых норм, а так­же (в зависимости от правовой системы) принципов, доктрин, позволя­ющих в максимальной степени обеспечить справедливое рассмотрение административного спора.

Среди основных средств, гарантирующих его должное разрешение, можно назвать право на обжалование акта госу­дарственной администрации, независимость органа, рассматривающе­го дело, право на квалифицированную юридическую помощь, состяза­тельность, полноту надзора.

В целом необходимость обжалования акта о высылке в суд ни у кого не вызывает сомнения, но государства реализуют ее по-разному, что от­ражается на пределах надзора. По этому признаку можно выделить три модели судебной защиты прав иностранных граждан, подвергнутых

принудительному удалению: избирательной, ограниченной и полной судебной защиты. Первая реализуется в законодательстве США, под­разделяющем иностранных граждан на две группы. Лица, получившие в установленном порядке право доступа на американскую территорию, приобретают в США процессуальную правосубъектность по вопросам миграции, получая возможность обжаловать в суд акты соответствую­щих органов. Иностранцы, официально не оформившие въезд в Соеди­ненные Штаты, соответственно, таким правом воспользоваться не мо­гут и фактически лишаются судебной защиты в иммиграционных от- ношениях[83]. Указанный подход объясняется доктриной неограниченной власти Конгресса в иммиграционной сфере, сформулированной еще в 1889 г. в решении Верховного Суда по «делу об удалении китайцев». Китайский рабочий Ч. Ч. Пинг, проживавший в США, покинул страну после получения сертификата, гарантировавшего право на возвраще­ние. За год его отсутствия изменилось законодательство, запретившее въезд на американскую территорию всем китайским рабочим, включая уже имевших право на въезд. Поддержав закон, Суд подчеркнул объ­ективную необходимость его норм, подтвердив ослабление системы про­цессуальных гарантий для отдельной группы иностранцев[84].

Суть этой позиции обозначается следующим образом: «Можно утверждать, что постоянный житель... должен иметь больший объ­ем процессуальных прав, чем человек, пытающийся въехать в страну впервые»[85]. Тем не менее вопросы судебной защиты часто решаются фор­мально, без учета прошлого поведения лица и обстоятельств, по кото­рым оно не смогло получить доступа на американскую территорию.

В литературе уже обращалось внимание на ряд пробелов, позволяющих принудительно и без права на обжалование препровождать за границу иностранных граждан, постоянно проживающих в США. Известны слу­

чаи, когда они, выехав на время за пределы страны, лишались возмож­ности вернуться и не получали права на обращение в суд в связи с тем, что соответствующие акты принимались в период их отсутствия на аме­риканской территории[86]. Решение обозначенной проблемы предлагается посредством так называемой теории долевого участия (Stake Theory)[87]. Довольно обстоятельно она изложена в работе Д. М. Грабле[88][89]. Долевое участие — это степень интеграции иностранного гражданина в амери­канском обществе, определяющая право на надлежащую защиту. В та­ком случае судья обязуется всесторонне исследовать социальные связи высылаемого. Учитывая, что различные группы иностранцев имеют разное отношение к государству пребывания, теория долевого участия предполагает скользящую процессуальную защиту в зависимости от уровня их укоренения в стране.

Причем, как отмечал Д. М. Грабле, суд самостоятельно определяет критерии интеграции лиц, не имеющих американского гражданства. Например, Верховный Суд, отказавшись идентифицировать специфику интересов, тем не менее признал, что стране выгоден прием иностранцев, которые уже ранее получали ее признание. После въезда они приобрета­ют возможность расширять связь с государством пребывания, здесь у них появляются законные интересы, а потому им следует предоставить право воспользоваться надлежащей судебной процедурой11. То есть Вер­ховный Суд подтвердил, что иностранный гражданин, интегрирован­ный в США, по крайней мере должен обладать возможностью доказать, что баланс интересов перевешивается в его пользу. Следует отметить, что американские иммиграционно-правовые доктрины в большей сте­

пени касаются процессуальной защиты, но никак не самой возможно­сти высылки. Суды после столетнего применения теории неограничен­ной власти Конгресса, подчеркивая уважение к его мнению, стараются лишний раз не обращаться к прецедентному праву.

Отдельные решения высшей судебной инстанции, по свидетельству правоведов, до сих пор ждут должной оценки. В 2001 г. Верховный Суд в деле Задвидаса обо­значил позицию[90], которую ряд комментаторов истолковали как отход от доктрины неограниченных полномочий, но после терактов 11 сен­тября 2001 г. последовало ужесточение законодательства, и теория за­звучала с новой силой[91]. Так, лиц, получивших отказ в предоставлении убежища, стали удалять решением иммиграционного органа без права на обжалование, как в административном, так и судебном порядках[92].

В целом американская позиция заключается в том, что процес­суальные права иностранного гражданина следуют за официальным раз­решением государства находиться на его территории. То есть на первое место при определении административной правоспособности иностранца выходит соблюдение процедуры допуска в страну. Фактическое нахожде­ние в стране имеет вторичное значение и само по себе не свидетельствует о возникновении права на обжалование действий иммиграционных орга­нов. Следует отметить, что данная теория не однородна. В зависимости от обстоятельств Верховный Суд вполне допускает ее смягчение. В крайнем проявлении она реанимируется в периоды значительных угроз (по край­ней мере с точки зрения общественного мнения и господствующей поли­тической доктрины). Так, ее возникновение связывают с расистскими представлениями (дело об удалении китайцев), затем она обострилась в период «холодной войны» и применялась для высылки сторонников ком­мунистического движения (например дело «Кнауф против Шугхесси» 338 U.S. 537 (1950))[93] и, наконец, в начале ХХI столетия ее стали исполь­зовать для воздействия на лиц, подозреваемых в терроризме.

Правовая позиция, позволяющая для обеспечения национальной без­опасности выводить действия государственной администрации из-под судебного надзора, подвергается серьезной критике. Чаще всего авторы утверждают об отходе от основополагающего англо-американского прин­

ципа верховенства права. Интересна позиция А. Вермеля, называвшего ослабление судебного надзора в отношении некоторых актов государ­ственной администрации «серыми дырами» в американском администра­тивном праве — явлением негативным, но неизбежным, а потому требую­щем должной оценки и правового регулирования[94]. С. Легомски рассмо­трел сложившуюся ситуацию через призму независимости должностных лиц, принимающих окончательное решение о депортации. Подлинно не­зависимой инстанцией является суд, поэтому устранение судебного над­зора ослабляет юридическую защищенность иностранцев, ставя ее, при определенных обстоятельствах, в зависимость от политической конъюн­ктуры и иных факторов, определяющих позицию правительства[95].

Примером ограниченной судебной защиты прав высылаемых явля­ется практика Великобритании. До 1997 г. депортируемые из Соединен­ного Королевства лица, представлявшие угрозу национальной безопасно­сти, не имели возможности защищать свои права в суде или каком-либо ином независимом от администрации органе. Им дозволялось обращать­ся в Консультационный комитет — совещательный орган при министре внутренних дел. Причем заявитель и его адвокаты лишались права при­сутствовать при рассмотрении дела. Они информировались только о резо­лютивной части решения. После рассмотрения дела в Консультационном комитете акт о высылке обжаловался в Апелляционный Суд, который не получал сведений о причинах, послуживших основаниями выводов против заявителя, проверяя исключительно законность процедуры. В 1997 г. создается Специальная иммиграционная апелляционная комис­сия (СИАК) — квазисудебный независимый от МВД орган, получивший возможность пересматривать подобные дела в полном объеме[96]. Его уч­реждение стало прямым следствием правовой позиции Европейского Суда по правам человека (ЕСПЧ), сформулированной в деле «Чахал про­тив Соединенного Королевства»[97]. В результате объем судебного надзора остался прежним, но расширились пределы административного[98].

В состав Комиссии включаются специалисты в области судопроиз­водства, иммиграции, государственной безопасности. Дела, основанные на секретной информации, слушаются в закрытом режиме. Иностран­ный гражданин, а также его адвокаты по-прежнему с данными сведени­ями не ознакомляются и в таких заседаниях не присутствуют, но право на защиту обеспечивается при помощи специального адвоката, назна­чаемого СИАК. Он представляет интересы иностранца, но не имеет права разглашать полученную при этом секретную информацию. Апел­ляционный Суд, отметив вынужденность такой конструкции, тем не менее признал ее правомерность. Действия СИАК, благодаря участию специальных адвокатов, оценивались как открытые и справедливые. Обращалось внимание на полноту процессуальных прав специальных адвокатов[99]. Отступления от ряда принципов судопроизводства объяс­нялось не уголовным характером дел о применении мер принуждения в отношении иностранных граждан. В частности, ограниченный доступ к материалам дела выводился из объективной необходимости обеспече­ния безопасности страны, защиты жизней осведомителей, проинформи­ровавших о связях лица с террористами («и это предел, за который в ходе судебного надзора не следует переступать»)[100].

При этом Апелляционный Суд отмечал: «Задачи СИАК заключа­ются не в том, чтобы пересмотреть решение министра внутренних дел, а в том, чтобы сделать собственные выводы в отношении этого вопро­са. Задачи Суда ограничиваются исключительно вопросами права»[101]. Следовательно, деятельность СИАК соединяет в себе элементы судебно­го надзора и административного контроля. Она, проверяя акт государ­ственной администрации, по сути, принимает решение заново, но при этом используются конструкции, характерные для судебного процесса. Следует отметить обоснованную критику британского подхода. В общем виде сводящуюся к тому, что режим секретности умаляет общепризнан­ные принципы справедливого судопроизводства[102] и, в конечном итоге,

ограничивает право иностранцев на объективное и полное рассмотрение их дел[103]. Показательно высказывание Д. Дженкинса. Попытку компен­сировать отход от открытости судебного процесса в СИАК с помощью института специальных адвокатов он рассматривает как неудачный ва­риант рецепции канадского опыта, объясняя это некорректной интер­претацией решения ЕСПЧ по делу Чахала[104].

В условиях ограниченной судебной защиты возникает проблема гарантий прав иностранных граждан, подвергнутых мерам админи­стративного принуждения. В определенном смысле обеспечивающую роль выполняют процедурные нормы, не позволяющие администрации руководствоваться исключительно собственным усмотрением. Кроме того, большое значение придается общим демократическим принципам функционирования системы исполнительной власти, а также возмож­ности парламентского контроля за субъектами государственной адми­нистрации. Наконец, квазисудебная форма выстраивается по аналогии с судебным процессом[105]. В частности, подчеркивается независимость административного трибунала, состязательность процедуры пересмо­тра акта министра внутренних дел, право на квалифицированную юри­дическою помощь. Видимо, следует обратить внимание и на «самокон­троль» исполнительной власти.

Наконец, пример полной судебной защиты в случае высылки де­монстрирует законодательство ФРГ. Отчасти абсолютизация права на судебное обжалование в отношениях между гражданином и субъектом публичной администрации объясняется сущностью немецкого админи­стративного права, неотъемлемой составляющей которого являются ад­

министративные суды[106]. К. Райтемайер акцентировал внимание на том, что конституционно-правовым основанием судебной защиты в сфере административного права является норма, сформулированная в абз. 4 ст. 19 Основного закона: «Если собственные права какого-либо лица нарушены публичной властью, то оно может прибегнуть к судебной за­щите». Эту конституционную норму в Германии называют основным процессуальным правом или венцом правового государства. Из нее вы­текают требования полноты и эффективности судебной защиты[107]. Нема­ловажно и то, что немецкая традиция исходит из признания всех основ­ных прав равнозначными, предполагая их одинаковое процессуальное обеспечение[108].

В отличие от американского варианта, в ФРГ административно­процессуальная правосубъектность иностранных граждан следует за их материально-правовым статусом. В итоге иностранному гражданину, в отношении которого вынесен акт о высылке, остается лишь заявить о нарушении его права. В этом случае его дело будет рассмотрено в ад­министративном суде и в случае нарушения субъективного публичного права оно будет восстановлено. Показателен следующий казус. После событий в США 11 сентября 2001 г., терактов 2004 и 2005 гг. в Мадриде и Лондоне МВД Германии представило законопроект, позволяющий за­держивать на продолжительные сроки и в административном порядке иностранцев, подозреваемых в связях с террористами. Причем пред­полагалось ограничить возможность обжалования соответствующих актов в суд. Данные нормы так и не были поддержаны Бундестагом, и прежние принципы судебной защиты выстояли[109].

В немецкой практике и доктрине значительное внимание уделяет­ся международно-правовому закреплению прав иностранных граждан. Право на защиту в этом качестве выступает как общепризнанный прин­цип, «который следует гарантировать даже при отсутствии каких-ли­бо правил, регулирующих производство по данному вопросу»[110]. Особое внимание уделяется влиянию европейского права на практику примене­ния административно-процессуального законодательства. В частности, востребованной выглядит идея приоритета «европейского миграцион­ногоправа». А. Тиле указывал на то, что административным судам ФРГ следует учитывать выработанный в практике ЕС принцип эффективно­сти, требующий от государств-членов выбирать наиболее действенные способы обеспечения прав, гарантируемых европейскими нормами. Суд вынужден в этом случае проверять даже устоявшиеся национальные процессуальные конструкции на соответствие европейским правилам[111]. Так, разрешая спор о депортации, административному суду следует из­учить ряд вопросов. Во-первых, допустимость данной меры по нормам немецкого права. Во-вторых, выяснить соответствие требованиям ЕС и Совета Европы. В частности, возможна ситуация, при которой адми­нистративные судьи не смогут однозначно уяснить смысл европейских правил. Проблема разрешается при помощи двух правовых конструк­ций: предварительного решения и временной защиты прав. В первом случае административный суд обращается с запросом в Суд ЕС. Во вто­ром, действие национального права (например в части реализации вы­сылки) приостанавливается[112].

Так, в отношении гражданина Ирака было вынесено решение о де­портации. Причиной послужила утрата им статуса беженца. Дело до­шло до Федерального административного суда. В результате Суд в по­рядке предварительного решения обратился в Суд ЕС с основным вопро­сом о соответствии ст. 11 (1) Директивы 2004/83/ЕС от 29 апреля 2004 г. требованиям Конвенции о статусе беженцев от 28 июля 1951 г. Безус­ловно, до получения ответа из европейской инстанции действие нацио­

нальной нормы о депортации было приостановлено, что предоставило иностранцу дополнительную защиту[113]. Указанный порядок объясняет­ся верховенством международного права в сравнении с внутренним за­конодательством. Иными словами продолжение действия германских норм до получения требуемого разъяснения могло бы привести к нару­шению указанного принципа, поставив иммиграционное законодатель­ство ФРГ выше соответствующих правил ЕС. В таком же духе понима­ется практика ЕСПЧ. В частности, приводится следующее понимание одной из его правовых позиций: иностранцу требуется предоставить до­статочно времени для подачи в суд иска в свою защиту, судам не следует ограничиваться формальным установлением обстоятельств высылки, им нужно учитывать все обстоятельства дела, проверяя достоверность предоставленной государственной администрацией информации[114].

Справедливости ради следует отметить, что законодательству ФРГ известны сферы, где судебная защита ограничена. Это касается прослу­шивания телефонных переговоров рядом правоохранительных органов. Режим секретности не позволяет поднадзорным гражданам защищать свои права в суде. При этом умаление судебной защиты компенсирует­ся усилением парламентского контроля. Так, субъекты администрации связаны обязанностью информировать о своих действиях созданную для этих целей парламентскую комиссию. Поэтому О. Лепсиус акцен­тирует внимание на том, что хотя парламентские комитеты рассматри­вают дела, оперируя достоверной информацией, но до общественности она доводится только в форме ежегодного довольно абстрактного отче­та. В итоге заинтересованным лицам приходится верить парламентари­ям, полагаясь на их объективность и беспристрастность[115]. Тем не менее указанный пример не следует рассматривать в контексте ограниченной или избирательной судебной защиты для иностранцев.

Во-первых, действие норм распространяется на всех лиц независи­мо от их гражданства. Во-вторых, судебная защита по своей природе не может абсолютизироваться на сто процентов. Суд реагирует на уже свершившиеся нарушения прав, для возбуждения производства необ­

ходимо заявление потерпевшей стороны или субъекта, имеющего право действовать в ее интересах. Для этого как минимум необходимо знать о посягательстве на собственное право. Именно поэтому одним из осно­вополагающих принципов любого демократического государства явля­ется открытость публичной администрации. Но в современных услови­ях исполнительная власть не способна в полном объеме и эффективно реализовать присущую ей охранительную функцию без информации, полученной через закрытые формы. Использовать обычные судебные гарантии прав невластных субъектов в такой ситуации невозможно, по­этому государства ищут иные способы их обеспечения. Парламентский контроль здесь вполне приемлем.

Тем не менее в немецкой литературе проблема ограниченного судеб­ного контроля также присутствует. В таком контексте рассматриваются не столько процессуальные ограничения, обусловленные невозможно­стью обращения в суд, сколько материально-правовые. Они связаны с так называемой дискреционной высылкой, осуществляемой по основа­ниям, предусмотренным в законодательстве, но по усмотрению имми­грационных органов. Административному суду остается лишь прове­рять возможное превышение пределов компетенции и соответствие вы­сылки нормативно-установленным целям. В последней ситуации боль­шое значение имеет принцип пропорциональности, ограничивающий принудительное препровождение иностранного гражданина, даже при наличии формальных оснований для применения указанной меры[116].

Кстати, международное доминирование в иммиграционной сфере вовсе не исключает существование национальной специфики. Конеч­но, иммиграционные процедуры большинства стран сближаются[117], но полной их унификации не происходит. Об этом свидетельствуют и при­веденные в работе примеры США, Англии и Германии. Так, немецкие правоведы отмечают, что практика ЕСПЧ не привела к коренному из­менению законодательства о высылке, она лишь повлияла на право­

применение, определив стандарты реализации правовых норм[118]. Кроме того, международные правила часто не позволяют обеспечить должное правовое воздействие, встречаются и несовершенные конструкции. По­этому полностью исключить национальное регулирование, устранив его специфику в настоящее время невозможно[119]. Показательно мнение Федерального административного суда Германии, предостерегавшего от неосторожной интерпретации решений ЕСПЧ, принятых по вопро­сам применения Конвенции по защите прав человека и основных свобод в государствах с иными правовыми системами[120].

Российское государство полностью придерживается континенталь­ной модели, предоставляя право на обжалование акта о высылке (депор­тации или выдворении) в суд всем иностранцам. Данный принцип тесно связан с конституционно-закрепленным национальным режимом, суть которого заключается в уравнивании общих прав и обязанностей рос­сийских и иностранных граждан (ч. 3 ст. 62 Конституции РФ). Право на судебную защиту иностранцам гарантируется наравне с граждана­ми России[121]. Субъективное мнение заявителя на момент обжалования практически ничем не ограничено, следовательно, обжаловать возмож­но любое действие или бездействие государственной администрации[122]. Главное в данной ситуации, как указал А. Б. Зеленцов, наличие «раз­ногласия между субъектами административно-правовых отношений по

поводу различно понимаемых взаимных прав и обязанностей»[123]. Итак, пребывание иностранцев на российской территории уже само по себе со­общает им необходимые для этого права. Суд же принимает и рассма­тривает заявление, если оно оформлено и подано без нарушений законо­дательства, и формулирует материально-правовые выводы, отвечая на вопрос, может ли иностранный гражданин и далее находиться в стране или принудительный выезд, сопряженный с соответствующими огра­ничениями и запретами, правомерен.

И тем не менее право на судебное обжалование остается неограни­ченным только в объективном смысле. Реализация высылки может существенно сократить объем субъективного публичного права на за­щиту. После принудительного выезда за границу как минимум высы­лаемые лишаются возможности защищаться самостоятельно, могут возникнуть трудности, связанные с действиями через представителя. Это противоречит позиции ЕСПЧ, отметившего, что процедура обжа­лования должна предоставить лицу действительную возможность для защиты своих прав в судебном органе[124]. В этом смысле определенные на­рекания вызывает процессуальное обеспечение депортации. Основные претензии относятся к соотношению срока обжалования акта о депорта­ции и срока его исполнения. Поскольку в законодательстве отсутствуют специальные нормы о вступлении акта о депортации в законную силу, то он подлежит исполнению с момента принятия[125]. По сути, выезд ино­

странца за пределы Российской Федерации вполне может осуществить­ся до того, как его жалоба об отмене данного решения будет рассмотрена судом. Следовательно, нужно отсрочить для него принудительный вы­езд до вынесения судебного решения (тем более что за рубежом анало­гичные конструкции существуют и хорошо себя зарекомендовали[126]).

Итак, в зависимости от объема судебной защиты прав невластных субъектов в отношениях с органами государственной администрации возможно выделить три модели: избирательной судебной защиты, огра­ниченной и полной судебной защиты.

Первая характеризуется следующими признаками: 1) нормами права закрепляется перечень условий, наличие которых не позволяет определенной группе субъектов обращаться в суды; 2) объем субъектив­ного публичного права на судебную защиту у разных групп субъектов не одинаков; 3) процессуальный статус иностранных граждан зависит от прохождения процедуры допуска в страну; 4) принятие актов государ­ственной администрации связано с исключительным уровнем доверия к органам государственной администрации, действия которых не подле­жат судебному надзору; 5) снижение уровня судебного надзора должно сопровождаться усилением административного и парламентского конт­роля.

Ограниченная судебная защита в определенной степени напомина­ет избирательную, но обладает собственными сущностными признака­ми: 1) судебные органы лишаются возможности проверять законность некоторых категорий актов государственной администрации в полном объеме; 2) судебный надзор ограничивается проверкой процедуры, но не оснований принятия актов администрации; 3) ограничение судебной компетенции может сопровождаться учреждением квазисудебных ор­ганов; 4) квазисудебные органы независимы от органов исполнительной власти, решение которых обжалуется, формально они не входят в систе­му судов, но, рассматривая дела, используют элементы судопроизвод­ства (независимость и полноту проверки, право на квалифицированную юридическую помощь, состязательность).

Полная судебная защита характеризуется следующими признака­ми: 1) процессуальный статус субъекта следует за материально-право­вым; 2) въехав в страну, иностранный гражданин приобретает право на судебную защиту; 3) суд принимает к рассмотрению любые жалобы на действия государственной администрации; 4) допускается специ­ализация судов (или судей), но все специальные органы включаются в судебную систему и действуют независимо от органов государственной администрации. Специализация — это вопрос профессионализма при

разрешении определенных споров, а не переориентации юрисдикцион­ных органов в сторону исполнительной ветви власти.

Нужно отметить, что все три варианта судебной защиты прав не­властных субъектов в отношениях с органами государственной админи­страции имеют как свои достоинства, так и недостатки. С точки зрения чистой теории наилучшим вариантом является полная защита. Логи­ка такова: организационная и функциональная специфика органов государственной администрации не позволяет в значительном объеме «трансплантировать» в их деятельность судебные конструкции. Поэто­му судебная защита прав частных лиц в отношениях с исполнительной властью остается основным принципом, обеспечивающим права высы­лаемых иностранцев. Отклонения от него рассматриваются как исклю­чения из общего правила. Но, как показывает практика, ни одно госу­дарство не имеет возможность реализовать ее в максимальном объеме. Можно говорить лишь о приближении к идеалу. Поэтому для властей любой страны актуальным остается вопрос гарантирования прав субъ­ектов, лишенных возможности воспользоваться традиционными судеб­но-юрисдикционными способами защиты в полном объеме.

<< | >>
Источник: Административная юстиция и административная юрисдикция: вопросы теории и практики : материалы VII Международной научно-практической конференции, по­священной памяти Юрия Марковича Козлова, Москва, 19 февраля 2014 года. — М. : Издательский центр Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА),2014. — 254 с. 2014

Еще по теме ДОКТРИНА НАДЛЕЖАЩЕЙ СУДЕБНОЙ ЗАЩИТЫ В АДМИНИСТРАТИВНОМ ПРАВЕ (НА ПРИМЕРЕ ВЫСЫЛКИ ИНОСТРАННЫХ ГРАЖДАН):

  1. СОДЕРЖАНИЕ
  2. ДОКТРИНА НАДЛЕЖАЩЕЙ СУДЕБНОЙ ЗАЩИТЫ В АДМИНИСТРАТИВНОМ ПРАВЕ (НА ПРИМЕРЕ ВЫСЫЛКИ ИНОСТРАННЫХ ГРАЖДАН)
  3. О РЕФОРМИРОВАНИИ АДМИНИСТРАТИВНО-ДЕЛИКТНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
- Авторское право РФ - Аграрное право РФ - Адвокатура России - Административное право РФ - Административный процесс РФ - Арбитражный процесс РФ - Банковское право РФ - Вещное право РФ - Гражданский процесс России - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Жилищное право РФ - Земельное право РФ - Избирательное право РФ - Инвестиционное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство РФ - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Муниципальное право РФ - Оперативно-розыскная деятельность в РФ - Право социального обеспечения РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Природоресурсное право РФ - Семейное право РФ - Таможенное право России - Теория и история государства и права - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право РФ - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России -